Ирина Лазаренко – Настоящая фантастика 2017 (страница 37)
– Да перестань ты, – Виктор похлопал его по плечу. – Матильда будет тебе рада. Одно ведь дело делаем.
– Я надеюсь, – проговорил Доан.
– А почему тебя Эльфенком называют? Из-за ушей?
Они выгуливали Пирожка – так теперь звали спасенного хрюма – в городском лесу, где он мог вдоволь набегаться, накупаться в речке и нарыть себе «хрюмовых грибов».
Странная дружба домашней хорошей девочки и беспризорного мальчишки длилась уже месяц. Однажды Матильда увидела, как жадно ее новый знакомый всматривается в грибы, выкопанные хрюмом, и сказала:
– Хочешь, приходи к нам иногда обедать. Мама с папой мне разрешат.
Да, подумал Эльфенок, свинью же разрешили оставить. Свиньей больше, свиньей меньше… Два раза, впрочем, он на обед зашел. Втайне от Горелого. Родители и правда не возражали – во всяком случае, виду не показали, напротив, сокрушались, какой же он для своих лет низкорослый и тощий. А вот брат Матильды ходил за ним по пятам и пялил зенки, словно дырку хотел продырявить.
– Слежу, как бы ты не спер чего, – сказал потом сквозь зубы.
Прямо так и сказал.
Не то чтобы Эльфенок никогда ничего не крал… Но не в доме же, где его накормили настоящим мясом на косточке и с подливой, огромной миской с рассыпчатой пахучей кашей и еще чем-то сладким.
Не в доме, где живет Матильда.
Хотя, живи там один ее брательник, ух бы он…
– Извини. Не хочешь отвечать, не надо.
Эльфенок мотнул головой. Задумавшись, он успел забыть, что Матильда задала вопрос. Что она там спрашивала? Про уши? Они у него слегка заостренные. Как у мигов, только у тех еще и раздвоенные.
– Все говорят, что они у меня от папки. Уши.
– А кто твой папа? Миг?
– Я не знаю.
– А тебе и правда тринадцать лет будет?
– Да. И не будет, а было позавчера. Я просто расту плохо, потому кажется, что мне меньше. Так Рихаль сказал.
– Постой, как это – позавчера было? И ты молчишь?!
Эльфенок пожал плечами.
– Ну было и было…
– Но как же! Это же праздник. Это же… На день рожденья всем подарки дарят. Тебе… – она вдруг запнулась и заговорила тише, – тебе что-нибудь подарили?
Эльфенок ковырнул носком землю.
– Рихаль книжку притащил. А Горелый пообещал не выгонять из банды. Так что все путем.
– Если б я только знала… Скажи, что ты хочешь? Но… только не очень большое.
– Та ничего я не хочу от тебя. Хотя… мне вот всегда интересно было, что за яблоня у тебя во дворе? Почему она такая красная, даже листья?
– О, это еще не красная! Ты не видел наш сад в Милимилле. Это миговский поселок, у нас там есть домик для отдыха. И там земля другая, не такая, как здесь, у людей. У них большинство деревьев – с зелеными листьями, не то что наши – серые… А листья у таких яблонь просто алые. Сами яблоки большие и тоже красные, даже мякоть.
– Да ну, врешь!
– Кто? Я?
– А посмотреть можно?
– Ну… Я думаю, в честь твоего дня рождения можно съездить в Милимилль. Я и сама соскучилась по саду. Мы давно там не были. Здешняя яблоня совсем не такая, хотя саженец – из того же сада. Не получается у людей так выращивать. А сад не так и далеко. Мама с папой…
– Разрешат. Я в курсе.
– Нет, боюсь, как раз таки одну и не отпустят. Но если мы быстро обернемся… Только Пирожка домой заведем!
Совместный ужин – фраза очень громкая.
Миги разместились за одним круглым столом, люди – за другим. Доан же предпочел уединиться с бокалом коньяка на балкончике. В ресторанном зале приглушили свет, играла тихая музыка, напоминающая земного Шопена.
Иногда слышалась чья-то реплика – с одной или другой стороны. Внизу, на улице, бродило несколько проституток.
А она сидела напротив. Доан видел ее через балконное стекло. Матильда Грант слегка припозднилась к ужину, избавив его от необходимости официального приветствия, и теперь сидела за столом рядом с Виктором, выпрямив спину, мягкий свет бра подсвечивал ее кожу. На ней было темно-бордовое бархатное платье, украшенное каменьями, волнистые черные волосы убраны в высокую прическу, лишь несколько прядей струится по шее.
Она смотрела на Доана.
Потом поднялась и двинулась к балкону.
Доан тоскливо прикинул, успеет ли выскользнуть прочь, но тут же отогнал эту мысль. Не мальчишка ведь уже.
Скрипнула балконная дверь.
– Здравствуй, Доан.
– Добрый вечер, сударыня. – Он слегка отсалютовал ей бокалом.
И прищурился, разглядывая проституток. Кажется, среди них есть и Рита. Надеются на улов среди офицеров? Всех мастей…
– Ты избегаешь меня?
– Как можно, сударыня. Вы сами изволили опоздать к ужину.
– Доан, ты все еще злишься на меня? – Она попыталась взять его за руку. – Спустя семнадцать лет?
Доан поймал через стекло озадаченный взгляд Виктора.
– По-моему, ваш брат не в восторге от нашей беседы.
Матильда раздраженно отмахнулась.
– Виктору пора понять, что я не его собственность. Он хочет, чтобы я уделила внимание офицерам мигов. Говорит, они очень ценят красоту человеческих женщин…
Доан фыркнул.
– Это верно. По их мнению, женщины – самое красивое, что есть у людей, способных угробить любую красоту. Но неужели ваш брат не мог раскошелиться на более-менее приличную шлюху? Могу посоветовать одну.
– Вы хам, – флегматично ответила Матильда. – Брат не просил меня ложиться с ними в постель, просто – очаровать. А я, между прочим, согласилась на это и приехала, чтобы увидеться с вами… с тобой.
– Вы напрасно так сильно рисковали собой ради встречи с безродной дворнягой.
– Доан, мы были детьми! Я испугалась, я считала, что должна защищать брата!
– Надеюсь, теперь ваш брат сумеет защитить вас. Война – дело весьма опасное. – Он взял с подоконника шляпу. – Простите, но меня ждут дела. Я должен наблюдать за всем, что происходит на этой планете. В том числе – и ночью.
Он вышел с балкона и из ресторана. Краем глаза успел заметить, как Виктор взял Матильду под руку и повел к столику мигов. Вышел на улицу. Как ни странно, ночью здесь дышалось немного легче. В темноте не так давила серость. Серые дороги, деревья, трава, мобили – все. Другие цвета на человеческой части Феодоры просто не приживались.
Доан отошел от гостиничного выхода в тень, закурил.
– Привет, красавчик, – рядом немедленно возникла Рита. – Сигареткой угостишь?
Он протянул ей раскрытую пачку.
– Видела тебя на балконе с красивой приезжей госпожой, – усмехнулась Рита. – Вы аж искрились оба.
– Это ничего не значит, – хмуро отвернулся Доан.