Ирина Лазаренко – Маяки (страница 49)
«Не поспоришь», – поняла прима. Выбор человека нельзя изменять.
Артем вдруг взмахнул рукой, и зазвучала знакомая для Эйприл композиция:
Эйприл замерла. Она не ожидала, что в Подмостках слушают ее композиции. Пусть запись наверняка пиратская, но… Эйприл почувствовала, что улыбается. Правда, «Звезды в окне» – ее старая работа, текст к ней написал сам Долинин, и поклонники в Митридат-граде, услышав ее, были ошеломлены.
Приме стало приятно.
– О! Ты знаешь мою композицию? – Она улыбнулась. – А последний хит слыхал? «Танцуйжетанцуй»?
Артем вновь смутился.
– Нет, – честно ответил он. – Мне нравятся ваши ранние песни.
– Почему? Мне пишет мой законодатель Долинин. Вот послушай! – Она постаралась напеть новую композицию: – Ты вынял из меня душу! Танцуйжетанцуй!
Мальчишка слушал, глядя на пламя костра. Танцевать не хотелось.
Прима умолкла.
– Ну, во-первых, не «вынял», а «вынул», – тихо заметил Артем, пряча улыбку, но довольная собой прима не обратила на это внимание – голос ее почти не подвел.
– Словообразование – одна из черт гениального автора, – отмахнулась она.
– А во-вторых, Долинин ваш не пишет, а ворует.
Артем не хотел вновь затевать спор с эльфом, но и врать не собирался.
– Ты снова начинаешь? – Прима разозлилась. – Почему ты постоянно со мной споришь?
– Я не спорю. Я говорю правду.
– Хорошо. – Она старалась держать себя в руках. – И кто, по-твоему, написал эти композиции?
Артем посмотрел на нее и ответил:
– «Звезды в окне» – стихотворение Самуила Маршака, а музыка… наверное, Долинина.
Эйприл вскочила, в отчаянье сжала кулачки. Она еще хотела ему помочь! Противный, несносный мальчишка!
– Зачем?! Зачем ты мне противоречишь?! Ты постоянно врешь! – кричала прима, и горячие слезы текли по ее щекам.
Эйприл вытерла их ладонью, обошла костер и показала Артему мокрые пальцы.
– Вот! Видишь? Это дорогостоящая прога «слезы»! Она работает! Ты говоришь, что проги тут не работают, а она – действует! Понял?! Работает! И ты мне врешь!
Артем смотрел на нее снизу вверх и молчал. Эйприл хотела ударить его по рукам, оттолкнуть. Пусть знает! Пусть не думает! Знает что? Не думает о чем?
Приме вновь стало холодно. Она вернулась на место, укрылась покрывалом и отодвинулась подальше от костра.
Артем достал из рюкзака краюху хлеба, нарезал ее ломтями. Потом налил уху в две глубокие миски.
– Уха готова. Вам надо поесть, – сказал он, подходя к приме. – И отдохнуть.
Эйприл откинула покрывало, склонилась над миской, вдохнула аромат. Хлеб оказался особенно вкусным, а уха прекрасно его дополняла. Приме даже показалось, что она никогда в жизни не ела ничего вкусней. Она старалась не спешить, но уха все равно закончилась подозрительно быстро. Эйприл поглядела на казанок у костра – может, там еще осталось немного и Артем…
Мальчик осторожно взял ее пустую миску, налил добавки и сунул в руку примы ломоть хлеба.
– Спасибо, – прошептала Эйприл.
Наевшись, она сидела, бездумно уставившись куда-то в траву, и вдруг заплакала.
Огромный лист на толстом жгуте спустился с фитомеда, подкрался к ней сзади и обнял за плечи. Плачущая прима не сопротивлялась – покорно свернулась калачиком в его объятьях.
Когда лист со своей ношей спрятался в кроне дерева, Артем облегченно вздохнул. Так будет лучше. Эльф выспится, успокоится, демо-личность окончательно сойдет на нет. Потом Апрель сможет принять решение.
Артем очень хотел, чтобы Апрель осталась. Он пограничник, помогает старикам из Митридат-града на первых порах освоиться в Подмостках, а решают они сами. Главное, ситуация не вышла из-под контроля и помощь оперативного отряда не понадобилась. Артем довольно улыбнулся сам себе – это хорошо!
– Разревелась тут, – деловито проворчал он, снимая котелок с костра. – Слезы у нее текут по проге! Совсем свихнулись на прокачке тела и мозга. Удовольствие им подавай, усиленное и круглосуточное! Что вы понимаете в удовольствии?
– Черт! Дьявол! – сипел Долинин, пытаясь стряхнуть с себя золотую пыль и подняться на трясущиеся ноги.
Тело выглядело отвратительно: кожа сморщилась, покрылась пятнами. Голос изменился, руки и ноги слушались плохо. Долинин ругался, барахтаясь в листе, словно неуклюжий жук. Он перевернулся на живот, пытаясь отжаться руками и приподняться.
– Давай, развалина! Давай!
Кто-то взял его за плечи, поднял, помог сесть. Долинин удивленно уставился на крепкого старика, чем-то похожего на…
– Это я – Слон, – сказал старик.
Долинин заметил, что телохранитель выглядит лучше. На коже не видно старческих пятен, руки еще достаточно сильны, осанка правильная, темные волосы с проседью, но густые. Законодатель невольно коснулся своего почти лысого черепа, потянул за тонкие белые пряди. Его затрясло от гнева.
– Берегите силы, – посоветовал Слон, поднимая Долинина на руки. – Теперь, я так понял, мы сами по себе и никакая прога не поможет.
– Отстань! – Законодатель отбился от его рук, упал на четвереньки.
Подняться не получилось, и Долинин полез на карачках в тень деревьев, прячась от горячего солнца.
– Нашелся… мне еще… нянька… – страдая от отдышки, ворчал он, прислонившись к стволу дерева.
Тем временем Слон нашел в траве одежду, натянул штаны и рубаху из тонкого полотна, надел мягкие кожаные туфли.
– Ты! – крикнул Долинин, отдышался. – Кто твой… законо…
Телохранитель покачал головой: гнев убьет Долинина быстрее, чем кто-либо придет им на помощь. Безликий секретарь-референт организует поиск, соберет спасательную партию, едва почувствует отсутствие обновлений, поступающих от проги законодателя. Пройдет около двадцати минут. Впрочем, спасательную команду ждет такое же крушение, выходит, путешествие в один конец. Но ведь десять лет назад он вернулся!
Телохранитель принес Долинину одежду. Тот попытался справиться сам, однако запутался в рукавах рубахи и совсем обессилел.
Мальчик вышел из леса в сопровождении статной женщины с седыми волосами, собранными в узел на макушке. Увидев Слона, женщина замерла. Ее взгляд, полный удивления, показался телохранителю знакомым.
– Эй… Эй, – тихо захрипел Долинин. – Помощь… Нам нужна помощь…
Мальчик поспешил к нему, взял за запястье, к чему-то прислушался.
– Пульс слабый, – сказал он Слону. – Надо быстро возвращать.
Долинин вцепился в запястье мальчика, часто заморгал, будто что-то мешало ему хорошо видеть.
– Нет. Послушай, – горячо заговорил он с мальчиком, – я ищу Эйприл… Ты не видел здесь… размалеванную…
Мальчик оглянулся на женщину.
– Долинин? – удивленно произнесла она. – Это ты?
– А! – воскликнул законодатель и неожиданно потребовал: – Черт! Дайте свет! Где эта сука?!
Внезапно пришедшая старость ослепила его. Он приподнял подбородок, будто принюхиваясь в поисках жертвы, и, оттолкнув мальчика, одержимо пополз к приме.
– Ты… Эйприл! Ты сука… еще жива! Ты…
Слон едва удержал законодателя.