Ирина Лакина – Мэри Бэнкс. В поисках оберега Осириса (страница 17)
«Это ты во всем виноват! Ты!» - в голове девушки свирепствовал внутренний голос, ее второе «Я», которое топало ножками и махало кулачками, грозя разнести все в пух и прах.
Она все еще не пришла в себя после вчерашней встречи с ним. А этим утром он уже толкает ее прямо в лапы к Дидье.
– Мне жаль тебя. Но если ты думаешь, что все эти годы я страдал от несчастной любви к сбежавшей русской бунтарке, ты ошибаешься. К тому же, - Уильям презрительно фыркнул, – я наслышан о твоем весьма удачном браке. Еще тогда, в Цюрихе, я раскусил тебя. Я понял, что ты одна из охотниц за состоянием. Поэтому…
– Поэтому заткнись! – Мэри не могла больше слушать его язвительную, наполненную ядом и желчью речь. – За каким состоянием я охотилась? У тебя, что ли, было состояние? Нищий профессор-египтолог, который на последние гроши добрался послушать лекции профессора Бругша. Тоже мне…
Она скорчила мину отвращения на лице и поежилась, словно пыталась отогнать от себя неприятные воспоминания.
- Я нищий египтолог? - с удивлением и насмешкой переспросил Уильям. - Это ты так решила, тебе же хуже!
– Да, ты! И если уж на то пошло, то это тебя можно уличить в охоте за состоянием…Та женщина…, - Мэри сглотнула, словно хотела проглотить неприятное воспоминание. – Нам обоим лучше не ворошить прошлое.
– Согласен, - кивнул Уильям, который на этот раз, почему-то пропустил ее пламенные обвинения мимо ушей, что было по меньшей мере странно.
Мэри повернула к нему голову, чтобы посмотреть, действительно ли он не собирается реагировать на перчатку, которую она ему так дерзко бросила в лицо, напомнив о баронессе, но заметила, что сэр Джонс внимательно всматривается в противоположный конец улицы. В оцеплении десятка жандармов два человека в штатском, скорее всего сотрудники музея, несли в руках ящик, направляясь к поджидающему их экипажу.
Он просто не слышал ее последних слов, увлекшись этим шествием, и поэтому никак не отреагировал. Впрочем, это не ново. Это одна из тех его особенностей, что всегда выводила Мэри из себя. Он мог за долю секунды потерять к ней интерес, если в радиусе нескольких метров около него начинало происходить что-то более занятное.
Так же случилось и прошлым вечером. Стоило ему заметить в складках ее платья блеск ключа к тайнику, как он сразу же забыл о том, что только что страстно целовал ее. Мужчина выхватил у нее шестигранник и, повертев несколько минут его перед носом, заявил, что теперь они заодно.
– Ты нужна мне, а я нужен тебе, - высокомерно изрек Уильям, пряча ключ к себе за пазуху.
Мэри приподняла в довольной усмешке уголки рта. Ей удалось сбросить на лестнице папирус, и этот напыщенный индюк, проморгал это. Пусть тешит себя тем, что забрал ключ. Без последней части папируса он не получит заклинание.
– Неужели? – она дернула бровью. – И чем же ты можешь быть мне полезен? Напротив, я вижу в тебе прямую угрозу срыва моей миссии.
– Напрасно, - ответил Уильям. – Я буквально полчаса назад спас тебя от верной гибели. Я больше знаком с мифологией и верованиями древнего Египта, я умею читать и переводить папирусы, я мужчина, и я сильнее.
– Я..., я…, я…, - девушка усмехнулась, – какая знакомая речь! Ты ничуть не изменился!
– Ты тоже, - он заразительно рассмеялся, а затем схватился за ручку двери.
– Встречаемся завтра в девять утра в чайной напротив. И даже не думай бежать. Хотя…, - Уильям хитро сощурил глаза, – куда ты теперь от меня сбежишь, когда я забрал у тебя ключ от тайника Херихора?
– Что?! – Мэри округлила глаза. – Ты даже толком не рассмотрел эту железяку! Откуда тебе это известно?
– Я знаю гораздо больше, чем ты себе можешь представить…
Его лицо осенила загадочная улыбка, после чего он открыл дверь и с галантным поклоном вышел из комнаты, оставив девушку наедине с целым вихрем противоречивых мыслей в голове.
Но расслабляться было некогда. Едва на лестнице стихли его шаги, как Мэри выскочила в коридор и поспешила подобрать папирус. К счастью, свиток лежал все там же, под ступенями. Хотя бы в этом удалось обвести его вокруг пальца. Пусть маленькая, но победа.
Он ждал ее, попивая крепкий чай из бермуда. Это была одна из его хороших черт – он никогда не опаздывал.
На нем была белая льняная сорочка, серая жилетка, из кармана которой торчала цепочка часов, такого же цвета выглаженные брюки и уже знакомая ей шляпа-стетсон. Уильям побрился, отчего его лицо сразу же помолодело, хотя сеточка морщин вокруг глубоко посаженных синих глаз, напоминала о том, что перед ней опытный мужчина.
Он вальяжно плюхнулся в плетеное кресло и закинул ногу на ногу, кивком головы давая понять хозяину чайной, чтобы тот принес ему еще один напиток.
– Как спалось, Мари? - он сощурил глаза и пристально посмотрел на нее, заставив девушку вжаться в спинку кресла. – Отчего же сегодня ты поменяла наряд? Или химар тебе пришелся не по вкусу? Хотя, надо признать, твой революционный гардероб всегда приводил меня в восторг.
Сегодня у нее не было нужды в маскировке, поэтому она оделась привычно - брюки, блузка и жакет. Пышные волосы сдерживал повязанный на манер тюрбана шелковый ллаток.
– Не юродствуй, - ответила Мэри, сжав от злости челюсти. Этот человек не выведет ее из себя, пусть даже не старается. – Поскольку я сегодня в сопровождении мужчины, могу одеваться так, как захочу. Одной прогуливаться по Каиру безопаснее в химаре. Вот и все.
– Это верно, - он принял из рук хозяина блюдце с бермудом, в котором янтарем переливался крепко заваренный чай и пододвигая напиток к ней, – ты сегодня должна быть очаровательна. Мы идем к де Бизьеру.
– Что? – Мэри округлила от удивления глаза, не обращая внимания на чай.
– Насколько мне известно, две части папируса у этого француза - пройдохи. Ты умудрилась сама вручить их ему в руки. Хотя, чего еще можно от тебя ожидать?
Девушка вжалась ладонями в подлокотники кресла и приподнялась, готовясь нанести собеседнику удар, но усилием воли заставила себя сесть обратно.
– Было бы гораздо лучше вернуть их властям, не так ли? Ты бы точно так поступил, не сомневаюсь. Зачем выбирать меньшее из зол, когда можно сразу потерпеть фиаско.
– Ну-ну, не шуми. Я знаю, что у тебя не было выбора. Мне все известно. И про кражу из национального музея Порт-Саида, и про тубус с папирусом от Баттенберга, который он украл у принца Артура, и про ваш вояж по Суэцкому каналу.
– Ты что, шпионил за мной? - девушка приподнялась с кресла, намереваясь крепко стукнуть сидящего напротив нахала по макушке, но вынуждена была присмереть после того, как поняла, что на ее фигуру обращены совсем не добрые взгляды других посетителей чайной - местных мужчин, которые и без того с настороженностью рассматривали ее необычный наряд.
– Судьба сама вывела тебя на меня, милая Мари. Меня поймали жандармы в Порт-Саиде, как лицо, заинтересованное в краже ценностей, и допрашивали. На допросе всплыли ваши имена. И вот, я здесь. Теперь же пришла пора забрать у десятого виконта де Бизьера то, что принадлежит нам.
Спустя час после этой утренней беседы, они стояли на углу площади Ль-Исмаилилях и всматривались в величественное здание музея. Мэри все никак не могла решиться войти внутрь, опасаясь не столько встречи с Дидье, сколько подвоха со стороны Уильяма. Но, судя по всему, удача оказалась на ее стороне.
– Куда ты смотришь? – она тронула Уильяма за локоть, заставив на секунду повернуть к ней голову.
– Они совершенно точно перевозят что-то ценное.
– И что? Здесь сотни экспонатов. С чего ты взял, что нас это касается?
– Ах, Мари…, - сэр Джонс укоризненно покачал головой,– зачем им перевозить из музея что-то ценное? Это же самое безопасное место для артефактов! Если так, конечно, можно высказаться, помня, что мы в Каире. Но очевидно тому, что в ящике, и здесь находиться небезопасно. А почему? Потому что кто-то из руководства музея ждет, что за этим «чем-то» придут! То, что в ящике, хотят просто-напросто перепрятать! Это же элементарно!
– Ты думаешь, он ждет меня?
– Уверен! И, должен признать, у него есть чутье. Иначе, как объяснить тот факт, что он организовал эту конспиративную операцию именно этим утром? Как знал, шельма…. Как знал.
– И что ты предлагаешь?
Мужчина нахмурился, наблюдая, как ящик и двое его сопровождающих загружаются в экипаж, который медленно трогается с места в сопровождении все тех же жандармов, которые облепили его, как мухи, забравшись на козлы, ступени, и сиденье кучера.
– Я должен проследить за ними.
– Ну конечно, - фыркнула Мэри. – А я, как идиотка, тебе поверю и позволю забрать папирусы и смыться.
– Не смоюсь. Потому что, во-первых, там могут быть вовсе не они.
– А во-вторых?
– А во-вторых, - Уильям наклонился к ней и обхватил двумя пальцами ее подбородок, – я еще не насытился вкусом этих губ, дорогая Мари!
Лицо девушки вспыхнуло румянцем. Стоило его глазам сойтись на ее губах, как внутри нее начинался пожар. Неконтролируемое адское пекло, с которым она была не в состоянии справиться. Он знал это. Знал и не забывал использовать в качестве оружия.
– Отвлеки де Бизьера! Пойди и наплети ему что-нибудь про раскаяние. Скажи, что просишь его помочь вернуться домой. В общем, сделай так, чтобы он не заподозрил, что прямо в эти минуты его папирусы уплывают у него из-под носа.