Ирина Лакина – Анатомия Линды. Дилогия (страница 43)

Я увидела играющего в приставку смуглого мальчика с круглым лицом и необыкновенно ясными бирюзовыми глазами. Он был худощав, и немного походил на страдающего анарексией, но больше всего пугали его синюшные губы.

— Привет, Джамал! — я улыбнулась. — Меня зовут доктор Соул, и я помогу тебе.

— Добрый день, доктор Соул! — ответил мне мальчишка на чистейшем английском, и улыбнулся мне в ответ, обнажив свои аккуратные ровные зубы.

— Ты очень хорошо говоришь по-английски! — похвалила я его.

— Я очень люблю канал Дисней! — пояснил мне мальчишка, — Его можно смотреть только по спутнику и на английском языке. Поэтому я решил его выучить сам.

— Ты большой молодец!

— Спасибо.

Я огляделась в палате, пытаясь обнаружить присутствие кого-то, кто ухаживает за ребенком, и мой взгляд зацепился за ярко-оранжевое женское пальто, висящее на вешалке.

— С тобой прилетел кто-нибудь из родственников?

— Со мной моя сестра, Индира. Она вышла в буфет.

— Очень хорошо, — я одобрительно покачала головой. — Джамал, через пару часов тебя заберут на зондирование, а на завтра я назначу операцию. Тебе не стоит ничего бояться, я позабочусь о тебе.

Мальчик настороженно посмотрел на меня.

— Вы тут, что ли, главная?

Я рассмеялась, плененная его детской непосредственностью.

— Да, командую здесь я. Так что — доверься мне.

— Хорошо, доктор Соул.

— До встречи в операционной, Джамал!

Я помахала ему рукой и вышла в коридор, намереваясь сходить проведать Итона. В эту минуту телефон в кармане протяжно завибрировал. Это была Кэтрин. Я с замиранием сердца нажала на кнопку ответа вызова.

— Слушаю.

— Линда, мне очень жаль.

От ее слов я как-то сразу ссутулилась и согнулась под тяжестью предстоящих новостей. Сердце упало в желудок, а на глаза навернулись слезы.

— Почему? — только и смогла выдавить я.

— Несовместимые группы крови.

Черт! Я сжала кулак и несколько раз ударила им по стене. Благо в этот момент в коридоре никого не было.

— Линда, что же нам делать? — дрожащим голосом спросила меня Кэтрин.

Шестеренки в моей голове вращались с бешеной скоростью. Что делать, Линда? Что делать? Я ходила по коридору взад — вперед, и судорожно искала выход из ситуации. Поток мыслей начался сам собой, и я прервала молчание.

— Во-первых, я попрошу своих друзей сдать тесты на совместимость. Возможно, кто-то подойдет.

— А если нет?

— Во-вторых, послезавтра я лечу в Марокко. Я найду Кевина, если он жив.

Часть I. Глава 34

Глава 34.

Мы сидели в аэропорту «Шарль де Голль» и жевали гамбургеры. Сэм поднял с пола рюкзак и достал оттуда две банки своего любимого «Dr Pepper».

— Держи! — он открыл одну из банок и протянул мне.

— Угу, спасибо! — сказала, прожевывая крупный кусок булки, который за секунду до этого момента отправила себе в рот.

Газировка была как нельзя кстати. Французы делали до ужаса невкусные, пересоленные гамбургеры. Ничего похожего на настоящий американский бургер. Жалкое подобие.

Мы летели в Касабланку французскими авиалиниями с пересадкой в Париже, и до следующего рейса оставалось чуть больше получаса. Мы проторчали в аэропорту почти четыре часа, и за это время я почти одурела от французской речи с горловым булькающим «эр».

В школе я решила выделиться и выбрала в качестве иностранного языка русский, в то время как большинство моих товарищей пошли учить французский. Сэм оказался умнее, верно рассудив, что на французском языке говорят чаще, чем на русском. Вот и теперь его знания оказались весьма кстати. Французский был неофициальным третьим языком в Марокканском королевстве, после двух государственных — арабского и берберского. К тому же, знания французского и умение булькать буквой «эр» в горле помогали Сэму подшучивать надо мной все время, что мы провели на территории главного аэропорта Пятой Республики.

Наконец, диктор по громкой связи объявила посадку на наш рейс.

— Слава Богу! — выдохнула я, затем встала и размялась.

От долгого сидения на неудобных креслах, моя пятая точка сплюснулась и, как мне показалось, даже слегка окаменела.

Мы летели до Парижа почти восемь с половиной часов, и каждую минуту во время этого перелета я благодарила Бога за то, что у меня есть Сэм. Я не знаю, смогла бы я все это организовать и провернуть самостоятельно. Наверное, ради спасения Рэя, смогла бы. Но с Сэмом все было гораздо проще.

Позавчера вечером, после долгой, почти десятичасовой операции на сердце Джамала, я зашла в кабинет Сэма и подала заявление на увольнение. Я не могла больше подставлять его и пускать отделение на самотек. Достаточно было моих отлучек и личных проблем. Но вместо того, чтобы подписать его и сказать мне, какая я дура, раз решилась сломя голову лететь в незнакомую арабскую страну, он отложил бумагу в сторону, протянул мне чистый лист и приказал писать заявление на отпуск по семейным обстоятельствам.

— Такие опытные хирурги на дороге не валяются, Ли. Я не буду подписывать это, — сказал он мне, а сам тем временем тоже начал что-то строчить на листе бумаги.

Когда я подала ему новое заявление, он поставил под ним подпись, взял в руки свой бланк и вышел из-за стола.

— Никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

Как оказалось, он поднимался в правление, чтобы подписать отпуск и для себя.

— Или мы летим туда вместе, или не летит никто! — заявил он мне по возвращению.

— А как же Марго? — поинтересовалась я.

— Меня никто здесь больше не держит, Ли. — Ответил Сэм, и я прочитала в его глазах огромное желание покинуть это место хотя бы на какое-то время.

До Касабланки оставалось лететь что-то около четырех часов, так что, оказавшись на борту самолета, я достала планшет и включила фильм «Секс в большом городе 2», который как раз вышел в этом году. Мне было тревожно от мыслей о том, что через несколько часов я второй раз за ноябрь окажусь в лете, но не на прекрасном греческом острове, а среди женщин, завернутых в паранджу, и мужчин со строгими загорелыми лицами.

Действие фильма разворачивается в Абу-Даби, так что я с интересом погрузилась в сюжет. Абу-Даби, Марокко — все из одного теста.

Сэм уснул.

Наш лайнер развернулся в небе над Парижем и взял курс на северную Африку.

К сожалению, фильм закончился задолго до того, как мы приземлились в аэропорту Касабланки. Оставшееся время полета я предавалась тяжелым мыслям о Рэе, нашем ребенке, и Кевине — который оставался последней призрачной надеждой на наше счастье.

Перед тем, как улететь, я получила от Кэтрин всю информацию, которая у нее была относительно Кевина. Как оказалось — Кевин и Рэй близнецы, и были очень дружны. Мне стало понятно, почему Рэй практически никогда не упоминал при мне Кевина — связь между близнецами очень сильная, и ему было тяжело говорить об исчезнувшем брате. К тому же, Рэй родился на четыре минуты раньше своего брата, и всегда считал себя обязанным его защищать.

Кевин с детства имел страсть ко всему древнему и загадочному, поэтому никого не удивил его выбор профессии. Он окончил Университет Бригама Янга в городке Прово, штат Юта, и имел две ученые степени бакалавра — по истории и изучению стран Ближнего Востока и Африки.

После учебы он побывал на раскопках во многих странах — Египте, Мексике, Италии, и даже в России. Но в последние годы он просто бредил историей древнего Рима. Кевин поступил волонтером в команду археологов, под руководством профессора Хизер Маккилоп, которая в 2006 году направилась на раскопки древнейшего города римлян Волюбилиса, расположенного у небольшого города Мулай — Идрис, неподалеку от шоссе, соединяющего столицу Марокканского королевства Рабат с городом Фес.

Я знала, что на месте раскопок был разбит палаточный лагерь, и что американцам помогали несколько местных жителей из деревни, расположенной поблизости. Кэтрин знала имя только одной девушки, которая брала у обитателей лагеря одежду на стирку — Айур, что в переводе с берберского означало «луна». Именно она, по словам Кэтрин, последней видела Кевина на местном продуктовом рынке в день его исчезновения.

Экспедиция давно свернула свою деятельность, и никто из тех, кто был в Марокко вместе с Кевином, не знал, куда он мог пропасть. Или не хотел говорить.

Что ж. Все ниточки вели к этой девушке с лунным именем. Я надеялась, что она жива и все еще живет в той деревне.

Я ничего не знала о местных законах, обычаях и нормах, и жутко боялась вляпаться в какую-нибудь неприятную историю. Успокаивал только мирный храп Сэма на соседнем сиденье.

Он проснулся только тогда, когда шасси самолета коснулись земли.

— Приехали, — сказала ему я, не в силах сдержать волнение.

Первым, что я увидела в иллюминаторе, были пальмы. Их было так много, что у меня зарябило в глазах. Пальмы, песок, мужчины в длинных бежевых платьях, наподобие сутан наших священников — экзотика этого места просачивалась сквозь обивку лайнера, как вода сквозь пальцы.

«Дамы и Господа! Наш самолет совершил посадку в международном аэропорту Муххамед Пятый, города Касабланка, Королевства Марокко. Температура за бортом 19 градусов тепла. Экипаж корабля желает вам приятного отдыха и благодарит за выбор нашей авиакомпании».