Ирина Лакина – Анатомия Линды. Дилогия (страница 36)

— Ничего, — протяжно ответила я и встала из-за стола.

Затем обошла вокруг него и обняла мужа за шею, свесившись с него, словно с перил. Он повернул ко мне лицо, и я поцеловала его, запустив свой язык ему в рот. Мои вкусовые рецепторы передали в мозг вкус его мятной пасты и свежих томатов. Я просунула свои ладони ему под майку и начала гладить его рельефные груди. Рэй схватил меня и опрокинул к себе на колени. Теперь уже его руки шарили по моему телу, не стесняясь одежды. Наше прерывистое дыхание было единственным звуком, нарушающим тишину.

Он схватил меня за талию, приподнял и усадил на стол перед собой. Я рукой отодвинула блюдо с его завтраком и услышала, как, пронзительно зазвенев, упали на пол столовые приборы.

— Вот теперь передо мной настоящая шлюха из квартала «красных фонарей», — прошептал Рэй мне на ухо, облизывая его мочку и сжимая мою грудь под футболкой.

Вместо ответа я закрыла его рот поцелуем. Ты хотел шлюху? Получай! Я облизывала и обсасывала его мягкие губы, гуляла языком по его нёбу и деснам, сжимала ладонями его крепкую задницу и стонала так громко, как будто мы были одни на этом острове.

Рэй сбросил со стола всю кухонную утварь, которую заботливо расставил несколько минут назад, затем резко повалил меня на спину. Он взял меня за запястья, завел мои руки мне за голову, зажав их своей левой рукой. Тем временем его правая рука орудовала с ремнем на его джинсах. После того, как ремень был полностью извлечен из шлевков, Рэй несколько раз обернул им вокруг моих запястий, затянув его так туго, что я не могла пошевелиться.

— Попалась, птичка! — с улыбкой заявил он и вцепился зубами в край моей футболки, затем медленно потащил ткань наверх, пока она не оказалась у меня под подбородком.

Я извивалась на столе, как змея, не в силах сдерживать сжигающий меня огонь.

— Рэй, пожалуйста! — взмолилась я, — Быстрее!

Он рывком сорвал с меня шорты и трусики. Я услышала только треск рвущейся ткани. Я смотрела на то, как он медленно, с грацией стриптизера, стягивает с себя майку, затем аккуратно снимает джинсы и вешает их на спинку стула. Я смотрела и выла, требуя прекратить этот томительный шантаж. Рей спустил боксеры, раздвинул мои ноги, провел большим пальцем по клитору, затем засунул его во влагалище и несколько раз прокрутил им внутри, вынуждая меня кричать все сильнее.

— Ли, ты готова? — его лицо склонилось над моей грудью, в то время как большой палец его правой руки продолжал теребить мой клитор. Я выгнулась и застонала.

— Да, черт возьми!

Он резко притянул меня к себе и вошел в меня — рывком, стремительно и глубоко, вырвав из моей груди первобытный вопль боли и удовольствия. Его член двигался во мне с бешеным ритмом, мои бедра ныли от ударов о деревянную поверхность стола, а перетянутые ремнем запястья горели огнем. И все же я улетала в мир эйфории и экстаза, с каждым его толчком взлетая все выше и выше. Это был беспощадный, животный секс, приправленный щепоткой любви и сочным запахом моря сквозь распахнутые окна.

Я закатила глаза и отключилась от этого мира, наслаждаясь горячими и колкими толчками оргазма в клиторе. Рэй выгнулся и протяжно засипел. Мы кончили практически одновременно.

Он наклонился надо мной, тяжело дыша, освободил из тугого плена запястья и поцеловал в лоб.

— А теперь можно и поплавать! — со смехом заметила я, поправляя на себе одежду.

— Самое время! — подмигнув мне, ответил Рэй.

Лодка, которую арендовал мой муж, оказалась современной яхтой с огромной палубой, буфетом и каютой.

Мы отплыли из порта Афиниос в 11 часов утра по местному времени. Капитан судна, мужчина средних лет, уроженец соседнего острова Крит по имени Манолис, оказался молчаливым и улыбчивым моряком. Сразу после того, как мы вошли в открытое море, он закрылся в рубке, оставив нас наедине.

На верхней палубе был небольшой бассейн с джакузи, несколько лежаков, и столик, накрытый фруктами и вином.

Я стояла у защитного ограждения палубы и представляла себя Кейт Уинслет, в голове вертелась назойливая мелодия Селин Дион. Рэй расположился на лежаке и принимал солнечные ванны, отламывая от виноградной грозди по одной ягоде и отправляя их в рот.

Мы проплыли мимо красного и белого пляжа, мимо термальных источников, наблюдая белоснежную кальдеру теперь снизу. С корабля она казалась игрушечной, слепленной из пластилина. В мыслях не укладывалось, как можно строить дома на отвесных скалах. Мои волосы растрепал порывистый ветер, а лицо было покрыто солеными брызгами. На губах немного щипало от соли, но я все равно боялась пошевелиться, наслаждаясь близостью воды и скоростью яхты.

Неподалеку показались очертания острова с вулканом. Я обернулась, чтобы позвать Рэя, но его не было.

Я подошла к рубке и постучала в дверь. Манолис открыл, но внутрь меня не пригласил.

— Вы не видели моего мужа? — спросила я, стараясь четко выговаривать буквы и отделять каждое слово.

— Он спустился в каюту, — на ломаном английском ответил мне капитан.

— Еf̱charistíes[1], - ответила я на греческом.

Это было единственное слово, которое я выучила за время пребывания на острове.

Я спустилась вниз и толкнула дверь каюты. Рэй стоял ко мне спиной, склонившись над умывальником.

— Милый, мы подплываем к вулкану. Поднимешься посмотреть?

Он медленно повернул ко мне голову. Крик ужаса застрял в моем горле. В эту минуту я поняла — уже ничего не будет как прежде.

[1] Спасибо — греч.

Часть I. Глава 29

Глава 29.

Я никогда в жизни не нарушала правила дорожного движения. До этого проклятого дня. Я выжала в пол педаль газа и вытерла рукой слезинку, которая скатилась по щеке.

Перед глазами все еще стояла картина, которую я увидела в той каюте — лицо моего мужа в крови, его красные трясущиеся руки и полная раковина рвотных кровавых масс. Зрелище не для слабонервных.

Многоуважаемые множественные прогрессирующие аденомы! И снова, здравствуйте! Как давно мы с вами не виделись. Жаль, вас огорчать, но мы по вам совсем не скучали. Черт бы побрал эти аденомы!

Я надеялась, что дело в желудке или пищеводе. Об иных вариантах было страшно даже думать. С помощью Манолиса я уложила Рэя на заднее сиденье машины, взятой на прокат в порту, пристроив ему на живот импровизированную грелку со льдом, благо этого добра на борту яхты было предостаточно. Возвращаться домой за вещами и документами было некогда. Я позвонила Зое, — девушке, которая убирается на вилле два раза в неделю, — и попросила ее пригнать в аэропорт нашу Мазду вместе с багажом.

Слава Богу, рвота больше не повторялась, но медлить было нельзя. Я планировала доставить мужа самолетом в Афины, поскольку это был ближайший к нам крупный город с европейской медициной. Компетенция островных врачей вызывала во мне большие сомнения.

— Ли, куда ты меня везешь? — хриплым голосом спросил Рэй.

— В аэропорт, милый. Я созвонилась с пилотом нашего самолета — все готово к отлету в Афины. Там тебе помогут. Молчи, тебе нельзя говорить!

— Я буду лечиться только в Чикаго! — заявил Рэй, а я от удивления чуть не ударила по тормозам, вовремя вспомнив, что на серпантине это может закончиться печально.

— Что?! Ты в смертельной опасности!

— Я хочу умереть дома. Я не позволю тебе везти мое тело через Атлантику в цинковом ящике!

У меня пересохло в горле. Боже, о чем ты говоришь, Рэй? Мы только-только поженились, провели незабываемый медовый месяц, а ты собираешься оставить меня?!

— Как ты можешь так говорить! — со всхлипами сказала я.

— Ты заведующая кардиохирургическим отделением! Давай, скажи мне то, что ты сама так боишься услышать! Это новые опухоли, и они с нами не шутят!

— Молчи!

Я закричала. Закричала не столько на него, сколько пытаясь заглушить свой внутренний голос, который пищал мне на ухо, что Рэй прав. Я отказывалась в это верить, я не хотела это понимать и принимать. Господи, неужели ты счел меня чересчур счастливой? Неужели все те минуты счастья, которые мы пережили — это всего лишь аванс, и мне теперь предстоит за него расплачиваться?

Мысли путались, из глаз катились слезы. Я слышала тяжелое дыхание Рэя и визг тормозов на поворотах. Перед глазами стояла пелена.

Наконец, я подъехала к центральному входу в аэропорт. У дверей нас ждали двое мужчин в форме врачей с носилками. Мне удавалось сохранять выдержку и контролировать происходящее, хотя с каждой минутой паника одолевала меня все сильнее. Еще на яхте я попросила Манолиса позвонить на станцию скорой помощи и вызвать медицинское сопровождение до госпиталя. Благо финансовых вопросов не возникало. Кредитная карта Рэя открывала любые двери. Старик меня не подвел. На нижней полке носилок я увидела оборудование для искусственной вентиляции легких и немного успокоилась. Вполне возможно, нам удастся долететь до Штатов, как того хочет Рэй.

Погрузив его на носилки, мы быстро преодолели здание аэровокзала, и выехали на взлетно-посадочную полосу, где нас уже ждал самолет.

Оказавшись на борту, я спросила его в последний раз:

— Летим домой?

Он только кивнул.

Хорошо, милый. Мы летим домой.

Я попросила врачей сделать ему укол снотворного, а сама начала молиться. Это все, что мне оставалось. На высоте десять тысяч метров, без нужных инструментов и средств диагностики, без наркоза и других лекарств, я была бессильна, несмотря на все свои дипломы и звания. Это территория Бога.