Ирина Красовская – Соседка сверху (страница 6)

Вечером в пятницу зелёный шевроле увёз прекрасную Элен к скучающему Арнольду. В субботу они были приглашены на посвящение её гражданского мужа в рыцарский орден. Обещала навестить Патрика после операции, так как от Лиона до Клермон-Феррана, где она собиралась оставаться ещё неделю, было всего 165 километров.

Патрик в присутствии Элен вёл себя как всегда безупречно и галантно, как в былые времена, много шутил над своим положением. Амалию радовало бодрое настроение мужа. Она почти забыла его злобные обвинения в том, что именно она виновата в обострении болезни. В интернете она перечитала тысячи статей об этом страшном звере – поясничной грыже. Стало понятным, что раз Патрик испытывал такие сильные боли, то даже не понимал, что говорит. Терпеливая и уступчивая жена простила страдающего мужа.

“Вместе в радости и в горе” – клятва, произнесённая на церемонии бракосочетания в мэрии Гавра гимном звучала в её душе каждый раз, когда она вглядывалась в измученные глаза Патрика. Выходные Амалия провела одна в опустевшей квартире. Она переписываясь с мужем в мессенджере, обмениваясь фотографиями, потягивая Бордо. Элен посоветовала не больше двух бокалов вина в день для снятия напряжения.

В понедельник в 8 утра Амалия уже томилась перед закрытыми дверями неврологического отделения районной клиники. Она приехала на рейсовом автобусе с большой спортивной сумкой, куда она положила сменную одежду, книги и успокоительные. Возможно, ей придётся ночевать в Лионе.

Доктор Бенакли разрешил Амалии помочь мужу принять душ перед операцией. Но тот отказался, предпочитая услуги худенькой чернокожей медсестры. Плохо выспавшаяся Амалия сидела на краю его кровати и смотрела в окно на гуляющих в парке больных с капельницами и курящих под мощным дубом медбратьев. Толстая осенняя муха равномерно и упрямо билась в стекло всем телом. Амалии хотелось её освободить от плена, но оконные рамы были намертво заколочены, и она лишь устало махнула рукой, продолжая прислушиваться к звукам из душевой кабины.

Медсестричка говорила с ярко выраженным конголезским акцентом, не выговаривая р, съедала последние слоги в словах, из-за чего некоторые выражения звучали довольно странно и двусмысленно.

–Мсью, паднимать ног, я вам мыть. Повеунитесь, мсью, и голову нада. Это йодная настойка, чистый нада на операци ехать.

Наконец, чистый и молчаливый Патрик в коротком хлопчатобумажном халате вышел из душа. Стало очевидно, что за последнюю неделю он очень похудел, свежевыбритые щёки впали, продольные морщины на лбу углубились. Он не мог нормально ходить, лишь скованно шаркал ногами в тапках, как старый уставший лыжник. Раздражённо глянув на упорно бьющуюся муху, достал из тумбочки пакет с документами, протянул жене:

– Амалия, не известно, как пройдёт операция. Нужно быть готовым ко всему. Я написал завещание.

Амалия задрожала всем телом и от неожиданности заплакала.

– Патрик! – сквозь слёзы она схватила его худую руку и прижала к пылающему лицу. – Что ты? Ты с ума сошёл! Какое завещание? Не пугай меня, любимый. Это лишь плановая операция, да, сложная, но …. Я читала в интернете, лионская больница одна из самых лучших в неврологии. И доктор Бенакли… он…

– Что Бенакли? Он не Бог. Перестань истерить. Я смирился. – Патрик строго смотрел на плачущую жену. – Я думал сегодня ночью.

– О чём? Прошу тебя, не пугай меня. Я так люблю тебя, милый. И в радости и в горе, помнишь? Мы всё переживём! – Амалия пыталась улыбаться и старалась, чтобы её дрожащий голос звучал как можно более убедительно.

– Так вот, – продолжил муж, присаживаясь рядом с ней. От него пахло йодом и страхом. – Я не перенесу, если останусь инвалидом. Лучше смерть.

В палату вошёл плотный, немного косолапый мужчина с длинными волосами в серой больничной униформе. Он попросил Амалию покинуть палату, и забрать все необходимые личные документы мужа. Санитар отсоединил проводки от Патрика, ловко лавируя между креслами, вывез кровать с лежащим, укрытым с головой Патриком в направлении операционной.

Глава 13 Завещание

В приёмной сказали, что операция будет длиться не менее двух часов, ещё час-другой месьё Тенье проведёт в реанимации, и в лучшем случае мадам может вернуться в палату к трём часам дня, чтобы увидеться с мужем. Амалия не знала чем себя занять всё это время, но ждать несколько часов в больничном коридоре смысла не было. Она решила прогуляться в парке, почитать книгу.

Амалия зашла в лифт и не узнала себя в зеркале. На неё смотрела сутулая женщина неопределённого возраста с опущенными уголками рта, в глазах – уныние и страх. В холле первого этажа, рядом с газетным киоском ютилось симпатичное кафе. В этот час было мало посетителей, и Амалия, набрав на поднос несколько сдобных булочек и кофе, устроилась рядом с большим окном. На широком подоконнике беспорядочно разбросанные журналы и газеты. Она вспомнила о большом конверте, который ей только что передал муж.

Ей снова захотелось плакать. Амалия даже не могла представить себе, что Патрик может умереть. Конечно, все люди смертны. Когда-нибудь они умрут. Неизвестно, кто раньше, но не сейчас, а через много лет, когда они постареют и станут больными и немощными, как его тётка. Амалия осторожно достала толстый конверт из плотной бумаги с одной надписью – моей жене мадам Амалии Тенье. Неровные, кривые буквы с наклоном в обратную сторону выдавали его неустойчивое состояние. Она живо представила, как Патрик морщится от боли, смотрит в окно, ерошит волосы и пишет на конверте её имя.

Слёзы закапали в остывший кофе. Ей было плевать на посетителей кафе, что они о ней подумают. Хотя в таких местах мало кто смеётся.

Как бы она хотела забрать его боль, она согласилась бы на любую операцию, лишь бы он снова стал тем элегантным, умным, тонким красавцем мужчиной, её любимым мужем. Он выразил желание умереть, лишь бы не остаться инвалидом. Быть не способным ходить, любить… Эх, зачем они тогда занимались любовью. Главное же не секс, а нежность, привязанность, ласка…

А если операция пойдёт не так, как нужно, или доктор сделает неверное движение, там так много нервных окончаний! Амалия видела несколько операций в интернете, внешне всё выглядело не так страшно. Опытные врачи уверенно манипулируют микроскопом, вокруг много внимательных ассистентов, но человеку свойственно ошибаться.

Амалия пыталась съесть булочку с шоколадом, но не получалось. Тошнота подкатывала к горлу и тупая боль сжимала виски. Наконец, Амалия открыла конверт и сразу прочитала последние строчки завещания и ужаснулась. Рядом с подписью мужа красовались знакомые загогулины Элен, а также печать её юридической консультации. И когда она только успела? Да ещё и за её спиной.

Горя от возмущения, она набрала номер Элен. Та ответила мгновенно, будто только и ждала её звонка и сразу же стала тараторить:

– Малышка, ну как ты? Патрик в операционной? Как он, держался молодцом или снова плакал? Где ты?

– Что? Плакал? Постой, Элен. Сначала объясни мне, что значит это завещание и твоя подпись? Когда ты успела составить его, согласовать с Патриком и подписать без моего ведома?

Полная дама в красном платье и её спутник в инвалидной коляске за соседним столиком нервно обернулись на неё. Видимо, она слишком эмоционально выкрикнула последние фразы. Амалия понизила голос до шёпота и продолжила:

–Пожалуйста, скажи мне, что это значит?

Элен привычным спокойным голосом объясняла подруге все юридические нюансы:

– Во-первых, составление завещания является сугубо личным волеизъявлением человека, тайным деянием. – Пауза. Эмоциональный крик.

– А ты что думала, что я тебя оставлю в ж…? Только допусти такую крайне нежелательную, но возможную ситуацию. Патрик ум.., его нет в живых, а ты? Могут появиться его дальние родственники, начнут оспаривать имущество. Ты это не перенесёшь. И потом… – Элен замолкла, словно подбирала правильные слова. – И это было его решение. Он сам мне выслал СМС и спросил, как ему поступить. Малышка, я не хотела травмировать тебя. Так будет лучше. И вообще, это обычная формальность, что ты себя накручиваешь. Я вообще не понимаю, зачем он этот цирк устроил и передал тебе завещание, спрятал бы тихо под подушку, ну да ладно…Всё с Патрицио будет прекрасно, не переживай. Он же крепкий мужик, а не плакса. Ну всё, я побежала, целуем тебя с Арнольдом. Как будут новости, звони.

Амалия ещё держала какое-то время молчащий телефон и смотрела в окно. Под раскидистой липой курил пациент в голубом больничном халате, он тайком выглядывал, не видит ли кто-нибудь его. Он держался за передвижную капельницу, и счастливо улыбался небу и редким облакам.

Амалия допила кофе, собрала булочки в салфетку и пошла в парк кормить птиц. Всё будет хорошо.

Глава 14 Ожидание

Полуденное солнце щедро делилось своим теплом с природой, не делая различий между деревьями, животными или людьми. Тёплый луч ласкает лица, начинающие немного желтеть листья, цветы на клумбах. Амалия сидела на скамейке под клёном и наблюдала за проходящими пациентами и посетителями больницы. Заглядывала в лица незнакомцев, искала отблески чувств и эмоций в глазах, страдающих или равнодушных. Всё зависит от степени болезни и твоего отношения к ней, или с ней. Но она отводила глаза, когда видела инвалидов в колясках, не важно, молодых или пожилых. Боялась увидеть тот же обречённое намерение, как у Патрика.