Ирина Красовская – Долгая дорога к любви (страница 4)

Разглядывая себя в зеркало женской раздевалки, Мила разочарованно отмечала все морщинки вокруг глаз и округлости на теле. А когда стала сушить волосы, совсем расстроилась: заметила много седых волос. Не может же она идти в таком виде на балет. Нужно срочно посетить салон красоты. По телефону она узнала, что есть свободный парикмахер в десяти минутах ходьбы от сауны и подтвердила время. После парилки Мила проголодалась, поэтому в буфете на первом этаже она заказала вкусный жасминовый чай со «снежинкой» – круглой булочкой с изюмом, посыпанной сахарной пудрой, из её детства.

Парикмахерская «Красотка» находилась на втором этаже торгового центра «Купец». Для полного великолепия и блистания в театре, был необходим уход за волосами: окраска корней, питательные маски и небольшое выравнивание по длине. Во Франции походы к парикмахеру обходились в круглую сумму, поэтому иногда для экономии средств Филипп сам красил ей волосы. А здесь по скидкам, цены просто смешные, главное, чтобы качество соответствовало.

Салон был закрыт, за стеклянной дверью не видно ни парикмахеров, ни мастеров по маникюру. В коридоре нервно потрескивали неоновые лампы. На дверях мастерской по изготовлению ключей – записка оригинального содержания: «Сегодня света нет и не будет. Сидите дома». Расстроенная Мила уже достала смартфон, чтобы позвонить администратору, как услышала цокот каблуков и увидела подбегающую к ней запыхавшуюся невысокую женщину в яркой куртке и с полотенцем, завёрнутым в виде чалмы, на голове.

– Вы на окраску? – закричала она, приближаясь.

– Да, я по записи на 15 часов. А салон закрыт. Я так понимаю нет электричества?

– Нет, всё скоро будет в порядке. Сказали, через пять минут. Не волнуйтесь. Проходите.

Более чем оригинально одетая дама пропустила Милу вперёд, усадила её в кресло перед квадратным голливудским зеркалом, со встроенными в него по периметру лампочками.

– Меня Наташей зовут. – представилась она. Но мне лично нравится Божена.

Наташа-Божена включила электрический чайник, поставила на столик две чашки из разных сервизов и насыпала туда по столовой ложке молотого кофе. Присела, и из нижней полки шкафчика достала пакет с миниатюрными подсохшими круассанами. Только потом сняла свою блестящую, как у космонавта, куртку. Приблизила к зеркалу своё немного опухшее лицо с мешками под глазами, тяжко вздохнула и повернулась к Миле.

– Вы не против, если я здесь голову помою? Понимаете, я тут рядом живу, в соседнем доме. Не успела. Вчера вечеринка была. С шампусем, то есть шампанским, переусердствовали с подружкой. Никак не могли остановиться. Она меня обманула: вместо одной, принесла две бутылки.

– Да, конечно, мойте. Я понимаю.

Милу начинала забавлять непосредственность её парикмахера. Она ещё надеялась, что та окажется хорошим специалистом по окраске длинных густых волос. Не все мастера любили работать с ней из-за большого объёма работы.

– Вы – божественная красавица! И я божественная красавица. Мы – богини! – Завывала заклинания Наташа-Божена, наклонив голову над раковиной. – Я же в 2008 году победила в городском конкурсе по свадебным причёскам, Вы не в курсе?

– Нет, к этому времени я была уже замужем за моим французским мужем, и такими мероприятиями нисколько не интересовалась.

– Так Вы – пардон мадам? – выпуклые, шоколадного оттенка глаза Наташи-Божены зависли на головой Милы. – Тогда будем Вам делать шик-модерн, вот только накрашусь подобающе. – И раскатисто по-мефистофельски захохотала.

Оригинальная дама набрала разных тюбиков с краской, разноцветные кисточки, кусочки полиэтилена и принялась творить. Мила пила холодный кофе, грызла странно пахнущие мылом круассаны и во все глаза наблюдала за работой парикмахера с художественным призванием. Божена упоительно рассказывала о своих приключениях с молодым любовником Геннадием. Через час Мила не узнала себя в зеркало. На неё смотрела совершенно иная женщина – яркая, уверенная в себе красавица, в полной мере соответствуя названию салона.

Глава 5 Корсар

Водителя такси Виталия, видимо, впечатлил её элегантный наряд – чёрная юбка с разрезом на бедре, такого же цвета, с кружевными вставками блузка, невероятной красоты серьги и кулон, что он доставил Милу прямо к подъезду академического театра и даже не взял чаевые. Она рассеянно улыбнулась, оставив ему на прощание шлейф французских духов, которые она приобрела перед отлётом в парижском аэропорту. Виталий всю дорогу от дома её мамы до театра, в зеркало наблюдал за красивой элегантной женщиной.

Он с первого взгляда влюбился в её распущенные волосы: каскад густой волной медового оттенка спускался по плечам, подчёркивал таинственный блеск зелёных глаз. Ему так хотелось к ней дотронуться, обнять за плечи эту молчаливую красавицу, вдыхать до изнеможения сладкий аромат женственности. Потом всю ночь во сне он кружил с прекрасной незнакомкой по аллеям парка и осыпал начинающими желтеть кленовыми листьями.

Мила радостно, как старому доброму знакомому улыбнулась театру. Его монолитным колоннам, где они с Антоном назначали свидания, музам на фронтоне, огромным тяжело открывающимся дверям, гардеробу, служащим театра в одинаковой форме. Театральный запах, аура Мельпомены, нарядно одетые зрители будоражили струны её души. Прошлое с живописными декорациями и костюмами выходит на сцену, поёт арии Аида и Мадам Баттерфляй; шуршат пышными пачками Жизели и лебеди. И, конечно же, «Руслан и Людмила» Глинки – любимый спектакль Лидии Фёдоровны. Теперь Мила по-иному посмотрела на выбор имени. Несомненно, для маминого музыкального уха, имя Людмила было воплощением красоты и женственности. Но поздно, она привыкла к укороченной форме и не собиралась ничего менять.

Мила заранее попросила маму купить билет, и даже не задумалась о том, что не пригласила вместе посетить балетную постановку. Возможно, та обиделась, но виду не подала, а просто за завтраком протянула конверт с билетом и пожелала прекрасного вечера. В следующий раз она будет внимательней, они сходят вдвоём на любой спектакль. Сегодня в программе «Корсар» на музыку Адана с хореографией Петипа. Мила ещё ни разу не видела этой постановки, что невероятно радовало. Хотя, должна была признаться себе, что с такой же радостью любовалась бы уже известными спектаклями.

Улыбающийся капельдинер провёл её на место – двенадцатый ряд партера с великолепным видом на сцену. Миле даже не понадобится бинокль. Но сейчас, в этот момент она пожалела, что не взяла его. Она вспомнила, с каким восторгом в детстве она приставляла к глазам изящный театральный бинокль и представляла себя изысканной парижанкой. Невероятно! Из программки она узнала, что премьера «Корсара» состоялась в Парижской опере в 1856 году.

Из концертной ямы доносились нестройные всхлипы скрипок и слоновий призыв духовых инструментов. Мила разглядывала внутренний великолепный декор зала, который практически не изменился с давних времён. Только кресла и фрески на потолке обновили. Богатейшая центральная люстра, в виде многотонного цветка, своим великолепием украшала зрительский зал и придавала нарядный внешний облик двухсотлетнему зданию.

Зал постепенно наполнялся зрителями. Стоило отметить, что, как и раньше, большую часть его составляли женщины среднего возраста. Мила наблюдала за семейными парами с интеллигентными лицами, за изящно одетыми дамами в редкостных украшениях, за молодёжью в джинсах. Рядом с ней присела довольно молодая пара в обычных вязаных свитерах с катышками, причём жена постоянно разговаривала на бытовые темы. Мила начала немного опасаться, что эта болтливая барышня своими комментариями может испортить её первое, после долгого отсутствия, свидание с театром. Несколькими рядами ранее, баловался пятилетний мальчик. Зал наполнился, Мила даже не видела свободных мест. Многие зрители фотографировали театральный занавес, делали селфи на фоне концертной ямы или богато украшенных балконов.

Прозвенел третий звонок, люстры затухали, музыканты затихли. Раздалось пару робких хлопков, потом к ним присоединились другие зрители, с нетерпением ожидающие начала спектакля. Несколько секунд длилась театральная пауза, казалось, что тишина поглотила весь зал и переносит затаивших дыхание зрителей в прошлое, на берега Босфора, на невольничий рынок. Где богатые торговцы покупали себе рабынь для гарема.

Восточные мотивы живой оркестровой музыки и колоритные костюмы танцоров мгновенно захватили в плен внимание Милы и окружающих её людей. Всё её тело затрепетало от радости при виде творческой красоты артистов, художников и музыкантов. Именно этого ей не хватало в добровольной ссылке с пожилым мужем во Франции. Такого рода постановки можно было увидеть только в Париже, и в крупных городах, а уговорить мужа потратить круглую сумму на театральное действо ей представлялось нереальным. Бесплотным и эфемерным представлениям он предпочитал практичные и бюджетные проявления искусства французской классической кухни, кинофильмы и путешествия.

Мила танцевала с каждым персонажем, прыжки танцоров равномерным стуком пуант отбивали ритм её сердца. Она аплодировала каждому превосходному фуэте и арабескам. От разнообразия костюмов балерин захватывало дух. Даже её немного брутальная соседка по ряду тихо восхищалась театральным действом. Причём, делала это в свойственной ей манере. На каждый удачный прыжок главных героев, более всего она предпочитала корсара Конрада – невысокого коренастого танцора с великолепным объёмным рисунком бёдер. Она в восхищении ругалась матом. Мила даже не стыдила незнакомку, как ни странно, в устах плотной брюнетки с завитым чубом ненормативная лексика звучала вполне гармонично. Только один раз, когда актёр сделал невероятнейший по сложности кабриоль, она не сдержалась, и в полный голос произнесла: «Уср… ся, как классно!» Хорошо, что её сомнительный комплимент потонул в овациях аплодисментов.