Колыбельная
Сладко ли, милая, сон долгожданный лелеять?
Плач ли искусный, как жалоба птичья, протяжен?
Смол ароматных пролитые слезы светлее.
Плат погребальный, что парус, – и солон, и влажен.
Саван? Свивальник! Над нежной твоей колыбелью —
Плакальщиц ласковых, ласточек легкая стая.
Так нереиды над сестриным сыном скорбели.
Так наклонялась Фетида, младенца купая.
Слабость восславим! – блаженны не львы, но олени,
Жены блаженны – и жертвы; не праздно хвалима
Доблесть стрелы; нам же – страстная доблесть мишени,
Бег, обагренный меж ребер судьбой уносимой —
Тише…сраженному – сон и усердная нега,
Плеском волны осязанья касаемся сладко.
…Алая лань возлежит после долгого бега.
Кровь, как смола, застывает под левой лопаткой.
Палинодия
В заплатах и вечер, и дождик висячий.
Заплачу внезапно безумным, безудержным плачем, —
За плети дождя, облепившие Летний,
За плешь переулка – сплетение петель и сплетен, —
И гнев дерзновенными правит устами, —
Как жалоба в горле, клокочет вода под мостами, —
Не слушай меня: я всего лишь учусь славословью,
Папирусный список кладу к изголовью:
«Тебе подобает хваленье и всякая слава,
И сладостный дым криптограммы кудрявой,
И светлая строгость, и мысли слепой домоганье,
И тьма, и любви молчаливое знанье».
«Только утром гроза перестала…»
Только утром гроза перестала,
Цепью пес загремел на дворе…
Я письмо Пенелопе писала,
Словно старшей замужней сестре.
Он уехал и думал: вернется.
Я его проводила одна.
Долгим эхом шагов отдается
До сих пор крепостная стена.
И ведь знаешь, я вовсе не плачу,
Даже думаю редко о нем;
Так, – открою, прочту наудачу:
«Се вам пуст оставляется дом…»
«Разлилась ледяная волна…»
Разлилась ледяная волна,
И душа долетела до самого дна,
И во тьме заклубилась на дне,
И забылась в глубоком болезненном сне,
И вовеки ей снится одно:
Холодея, она упадает на дно…
Сон
Так – только совы в руинах рыданий:
Кто-то услышит, иные возьмутся за камень.
Я же – невольница сих выкликаний:
Cave!3 Канем!
Cave, входящий! Не пиром кончается сказка —
казнью!
Cave! Палач неискусен, и тягостна мука, —
Cave! Закат, как вода, омывавшая руки,
Красен, —
не спросят, раскаялся ль,
Молча ли, в голос ли, в крик ли, – какая
Разница —
Деве и ведьме, шуту и монаху —
плаха. 
