Ирина Ковальчук – Слеза Богослова (страница 3)

– А как же можно розы от этих заморозков спасти?

Личико малыша скривилось от жалости, и бабушка с укором покачала головой, глядя на мужа, который всегда был выдумщиком.

– Завтра всё увидишь, – успокоила она внука, – не волнуйся. Мы им шубки из веточек сделаем, землю под ними хвойными веточками выложим, тогда им не то, что заморозки, морозы будут не страшны.

– Вот тебе и служба спасения!

Дедушка положил вилку на опустевшую тарелку и вытер губы салфеткой.

– Нет, деда! Ты мне про настоящую службу спасения расскажи!

– Что с тобой поделаешь, когда ты настырный такой. Ладно, давай переместимся на диван. Дедушке нужно ноги вытянуть, чтобы мысли с ног в голову перебрались.

– Это как?

– Э, друг мой, чтоб на все твои вопросы ответить, не то, что вечера, дня не хватит. Так что выбирай: или мысли, или служба спасения.

– Служба спасения! – губы внука растянулись в улыбке.

Дедушка вытянулся на диване, а внучок уселся у него на животе. На кухне звенела моющаяся посуда, а на стене у двери тикали часики-ходики, которыми бабушка очень дорожила. Это был первый подарок, подаренный ей мужем давным-давно, когда они были «молодыми и счастливыми». Именно поэтому она всегда с большой нежностью протирала влажной тряпочкой длинную цепь с тяжелыми железными шишками на концах.

Витя тоже любил эти часики. Когда дедушки не было, а бабушка занималась хозяйством, они были его неизменными собеседниками. Больше всего его удивляло, что ходики знали ответ на любой вопрос. Как Витя ни ухитрялся выдумывать для них трудные вопросы, они, не задумываясь, отвечали: «Тик-так». В этом коротком ответе была тайна, но разгадать её не получалось: бабушка отмахивалась от приставаний внука, а Клякса, хоть и с удовольствием, но отвечал хвостом. Такой собачий язык был Вите, как говорил дедушка, не по зубам.

Глава 5. Кормушка

Витя рассказывал бабушке смешные истории про своего друга Кляксу, многие из которых придумывал сам.

– Знаешь, бабушка, почему вашего пёсика зовут Кляксой?

– Не знаю, расскажи.

– Он жил ещё тогда, когда дети в школе писали чернилами, а не шариковыми ручками, как наш Жека. Мне мама об этом рассказывала.

– Ну, а причём здесь наш барбос? – Бабушка никак не могла уловить связь между школьными чернилами и дворовым псом.

– Так он же был чисто белым! Ты что, забыла? – Витя говорил с такой уверенностью, как будто вся эта история и в самом деле происходила у него на глазах. – А дядя Петя, мамин одноклассник, был плохим учеником.

– Это тебе тоже мама рассказывала?

– Нет, это мне Сашка, дяди Петин сын, по секрету рассказал.

– И что же барбос?

– Чтобы не делать уроки, дядя Петя вылил чернила на барбоса, и с тех пор он весь в чернильных кляксах.

– Это тебе тоже дяди Петин сын рассказывал?

– Нет, это мне сам Клякса по секрету рассказал…

Когда выпал первый снег, Витя целый день провёл у окна.

– Витенька, и что же это ты там высматриваешь? – поинтересовалась бабушка.

– Когда высмотрю, тогда и расскажу, – коротко ответил внук, не отрываясь от своего занятия.

Наконец он спросил, можно ли есть снег.

– А зачем тебе его есть? – не поняла бабушка. – Если проголодался, так я вот сырничков испекла.

– Но у птичек же нет бабушки! Кто им сырничков испечёт?

– Ах, вот ты о чём! А я всё в толк не возьму, к чему это ты клонишь. – Бабушка призадумалась, а потом погладила внука по головке: – А мы, ведь, можем птичкам помочь. Зима, действительно, тяжёлая для них пора. Кроме человека, некому больше птичкам помочь.

– Мы будем им сырнички печь? – обрадовался Витя.

– Нет, мы сделаем для них кормушку, и будем регулярно насыпать туда крошёного хлебушка и разной крупы. Птички узнают о нашей кормушке и будут прилетать к ней. Проснёшься ты утром, а на кормушке уже сидит птичка Божия и приветствует тебя на своём птичьем языке: «Чик-чирик».

– Бабушка, давай уже сейчас начнём кормушку делать!

Взволнованный внук соскочил со стула и бросился к бабушке, но она остановила его:

– Нет, сейчас не начнём. Будем дедушку ждать. Он у нас старший по кормушкам. Я тебе по секрету скажу: усатые – большие специалисты по кормушкам.

– А почему? – не понял Витя.

– Это ты у него спроси. Он лучше меня объяснит. У меня же усов нет, – бабушка улыбнулась и подмигнула дедушкиному портрету в серванте, но внук этого не заметил.

Никогда прежде Витя не ждал дедушку с работы так, как в этот день. Он выбежал на улицу, позвал Кляксу и дал ему задание предупредить громким лаем о появлении дедушки.

– Клякса, скажешь так: «Гав-гав-гав!». Понял?

Клякса, как всегда, ничего не ответил, но с пониманием посмотрел хозяину в глаза, виляя кончиком пушистого хвоста.

– Смотри мне, не проморгай, – сказал Витя и пригрозил пальцем добродушному псу.

В этот вечер время тянулось, как никогда. Витя не находил себе места. На улице было уже темно, а из дому выходить бабушка не разрешала. Он пересмотрел все книжки, нарисовал несколько портретов своего любимца Кляксы, нарисовал воробья и синичку, сидящих на ветке в ожидании кормушки, как вдруг, наконец, раздался лай. Витя тут же соскочил со стула, на котором сидел.

– Молодец Клякса, не подвёл! – радостно выкрикнул он. – Только сигнал немножко перепутал. Я ему приказал сказать «гав-гав-гав», а он «гав-гав-гав-гав-гав» сказал.

Дедушка зашёл раскрасневшийся с морозца. Кончики его усов были белыми, как будто поседели. В другой раз Витя не упустил бы случая выяснить, почему на морозе черные усы становятся белыми, но не сейчас. В данный момент усы его интересовали по другому поводу. Внук бросился к деду с протянутыми ручонками, но он его остановил.

– Погоди, малец. Дай раздеться, а потом и поговорим.

Оказавшись у деда на руках, внук прижался к его щеке.

– Ой, какой ты холодный и колючий! – тут же отпрянул он и замахал маленькими ручками.

– А мужчине и положено быть колючим, иначе нас барышни любить не будут, так мать?

– Тебе бы всё шуточки шутить. Внук уже извёлся, ожидая тебя, а ты сегодня, как назло, куда-то запропастился.

– И какое же такое дело у тебя ко мне, Виктор Алексеич?

То, что дедушка, назвал внука по имени-отчеству, означало, что настроение у него хорошее. Витя одарил деда одной из самых очаровательных своих улыбок и, слегка прищурив глаза, сказал игриво:

– Ты, деда, говорят, у нас старший по кормушкам?

– Ах, вот зачем вам дед понадобился? А кто говорит-то?

– Догадайся с трёх раз, – подмигнула Вите бабушка.

– Что ж делать! Раз генерал сказал, значит, я старший.

– Деда, давай прямо сейчас и начнём, – изнемогая от нетерпения, сказал Витя, но бабушка посмотрела на сияющего внучка строгим взглядом.

– Это что за спешка такая? Спешка нужна только при ловле блох.

– Это как? – не понял Витя.

– А это ты лучше у дружка своего спроси, – засмеялся дедушка и опустил внука на пол.

– Какого дружка?

– Как какого? Кляксу Барбосовича, кого ж ещё!

Тут и бабушка рассмеялась.

– Это вы специально надо мной смеётесь, – скривился Витя, готовясь заплакать.