Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 72)

Алмаз молчал, глядя в небо пустыми глазами. И Черныш, закрыв эти глаза, вновь облизал губы с соленой горечью. Чувствуя, как тянет и ноет в груди, как в сердце колотит колотушка боли, стянул с руки друга серебряное профессорское кольцо, надел себе на палец и заставил себя подняться. Ему едва удалось это сделать.

Только сейчас он заметил, что вокруг вьюнка творится светопреставление, а часть Медвежьих гор отсутствует, будто целая горная цепь из пяти-семи пиков куда-то делась.

— Дороги, говоришь, тебе твои щенки, — пробормотал он зло, вновь поглядев на Алмаза. — Ну, подохнуть за то, что тебе дорого, тоже неплохо. Вот ты там хохочешь сейчас надо мной, да, братишка?

Он с ненавистью посмотрел на портал и шагнул к нему. И тут туманные лепестки взвились высоко в небо.

Бой старейших магов с тенью, проходивший на глазах беглецов и сопровождавшего их отряда, отдавал отчаянием и надеждой. Удержат портал или не удержат?

С сопровождением дело пошло быстрее. Отряд тараном продавливал инсектоидов, расшвыривая их заклинаниями, выжигая, выбивая — но Максу все равно казалось, что двигаются они с Четом и Алиной слишком медленно. Очень медленно.

Вот тень ударила по щиту четырех старших магов, защищающих портал. Вот полетел ей навстречу осколок льда, зашвырнувший ее в реку.

— Вперед, вперед, вперед, — кололо в груди сердце. Руки начинали неметь.

Вот поднялась тварь из реки, полетела не к щиту — к беглецам.

«А теперь надо пить!» — заорал изнутри Жрец.

Тротт на бегу поднес ко рту флягу. Бермонт, что-то прошептав, зажав рукой мешочек на груди, метнул секиру — та полетела навстречу тени, метрах в пятидесяти от беглецов врезалась той в грудь, раскалывая хитин. Оттуда полезло красное, склизкое — но тварь по инерции пролетела вперед, размахиваясь, — и бросила на отряд что-то, напоминающее тяжелую серебристую паучью сеть.

Та, словно обладая собственным разумом, рванула прямиком на Тротта, облепляя щит — Макс будто впечатался на бегу в скалу, раскинув руки и запрокинув голову, а из него, обжигая льдом, рванул поток тьмы.

На миг над равниной стало темно — ни солнца, ни звезд, ни вулканов. Ни звука, ни вздоха… сеть вспыхнула, распадаясь, и вдруг снова засияло солнце, и покатился над землей взрыв, от которого люди под щитом попадали, инсектоидов со всадниками смело в реки и за реки, по которым неслись валы воды со сметенными деревьями.

Тротт не видел ничего — но, похоже, Жрец видел, потому что ударил куда-то вверх, и оттуда раздалось агонизирующее верещание. Тень схлопнулась, сминаясь, брызгая черным дымком, как кровью, — и ее унесло куда-то далеко, за пределы видимости.

Заныло сердце так, что Макс согнулся, рухнул на землю, слыша свое надсадное дыхание. Над ним склонилась Алина, затрясла — зрачки ее были расширенными. От рук принцессы шел жар, и она подняла его голову и жестко, с отчаянием и любовью поцеловала, переливая свою силу от тела к телу, от губ к губам, от сердца к сердцу.

Меньше стало дергать в груди. Тротт оторвался от нее. Схватился за руку подошедшего серьезного Чета, поднимаясь.

— Выдержи, — тихо попросил его Мастер. — Ты почти дошел, Макс.

Все он понимал.

— Выдержи, выдержи, выдержи, — зашептало сердце, осторожно, чтобы не провоцировать боль.

Поднимались люди. Вновь зажужжали вдалеке стрекозы.

Реяли, защищая беглецов, последние огнедухи — меньше десятка их осталось. Щита над отрядом больше не было. И маги накрывали себя и соседей своими, слабенькими — которые теперь не выдержат и одного удара стрекозы.

В глазах расплывалось.

— Вперед! — заорал Демьян. — Совсем близко!!!

Оставалось метров сто до портала и щита над ним, удерживаемого двумя магами старшей когорты, — где же Дед? — когда в щиты застучали одна за другой стрекозы — и щиты стали лопаться. Последние огнедухи рывками прошивали нападающих и исчезали. Макс, схватив Алину за руку, взмыл в воздух, лавируя меж раньяров и видя, как бьют по ним маги. С двух сторон наступали добежавшие охонги, которых молотили берманы, вихрем крутился Четери, за мгновения ухитряясь рассечь с десяток невидши, поперших к Максу с Алиной и доставших бы. Совсем немного нужно было пролететь, совсем немного!

— Та-та-та-та-та-там! — заходилось сердце в ритм автоматных очередей. А они с Алиной неслись к порталу, и Тротт прикрывал принцессу телом, отслеживал все, что происходит вокруг, дергал ее то влево, то вправо, уходя от выстрелов. И он уже почти довел ее… почти… когда Алина вдруг взмахнула крылом, всхлипнула и кулем полетела на землю.

Макс рухнул за ней, обхватил, прижимая к себе, прикрывая от всего на свете. Рядом шел бой, их окружали свои, отбиваясь от наседающих тварей. Зло и яростно смеялся Четери.

Принцесса судорожно вздохнула и закашлялась, выплевывая кровь. На ее сорочке расплывались три красных пятна — три пулевые отверстия наискосок.

Алина взглянула на себя и удивленно заморгала. Глаза начали мутнеть и закатываться. Она силилась что-то сказать и не могла, захлебываясь кровью.

— Та-та-та-та-та-та-та, — вырывалось из груди сердце, чувствуя, как второе, любимое, останавливается. — Спаси ее-спаси-спаси-спаси-спаси!

Макс схватил ее на руки и побежал к порталу под грохот своего разрывающегося сердца. Перепрыгнул, ударив крыльями по воздуху, через всадника с охонгом, заслонившего ему путь. Едва не врезался во второго — но на того прыгнул Чет, свернув всаднику голову. Вильнул от стрекозы, сбитой секирой Бермонта.

Алина висела безвольно, но в груди ее хрипело, и горячая красная кровь толчками текла по его рукам и груди. Хрип затихал.

Что-то полоснуло Макса по спине, обожгло болью. Что-то впилось в плечо, прошило спину сзади, заставив и его плюнуть кровью, задохнуться.

Он в прыжке, неловко, боком, перелетел через щит, влетел в портал и ощутил, как застывшее тело на его руках растекается туманом, и руки его тоже. И в ледяной тьме успел взмолиться о том, чтобы она жила, прежде чем сердце в груди взорвалось и Макс перестал существовать.

Взметнулись до небес за Троттом и принцессой лепестки портала, и схлопнулись со взрывом, вновь разметав противников как кегли, заставив землю трястись, реки выходить из берегов, а далекие вулканы плеваться лавой. Портала больше не существовало. Замерли все в ужасе и изумлении, — а потом продолжили отчаянный бой: одни за то, чтобы все-таки вернуться домой, вторые — чтобы задавить тех, кто и здесь, на чужой земле, смог добиться своего.

Сначала Алина услышала тонкий писк.

Затем ощутила прохладу ткани под руками.

Дыхание засбоило — она еще летела к порталу, она еще чувствовала боль от прошивших ее грудь пуль, она еще не могла вздохнуть, потому что ее легкие были полны кровью… наваливалось на нее ощущение утраты и одновременно она силилась открыть глаза, скребя руками по койке.

Она наконец смогла панически вдохнуть и заморгала, плача от яркого света и от боли. Рывком села, застонала сквозь зубы — так ныло в груди. Тело было слабым и легким, как после тяжелейшей болезни, слушалось неохотно. Окружающее расплывалось, но глаза начинали фокусироваться: медицинские аппараты, человек в рясе служителя Триединого, бормочущий «Спокойно, ваше высочество, спокойно» и нажимающий на какую-то кнопку.

От него шла теплая целительная энергия.

Она слышала, как топочет в коридоре множество ног. Но смотрела только на соседнюю койку.

Там, бородатый, рыжий, похудевший, лежал Макс.

— Ма-а-акс, — просипела она, давясь слезами. — Ма-а-акс!

Рыжий маг захрипел ровно так, как она несколько секунд назад, и принцесса, сорвав с себя трубки и капельницы, путаясь в ногах, хватаясь за стены и столик, рухнула у кровати мужа на колени. Что-то мелькнуло в поле ее зрения — то было ее черное полупрозрачное крыло.

— Макс! — она затормошила мужа слабыми руками, обхватила, прижимая ухо к сердцу — оно билось, быстро, панически билось! — и она звала его, то с надеждой, недоверчиво улыбаясь, то кривя рот в рыдании. — Мы здесь, Макс, просыпайся!

Он судорожно втянул в себя воздух, сердце застучало быстро-быстро — и вдруг от него полыхнуло тьмой, и Тротт рассыпался черно-золотой пылью, чистой стихией такой мощи, что перехватило горло, — во все стороны будто плеснуло море тьмы, выстудившей всю палату, и дымком рвануло вверх, сквозь потолок.

— Ма-а-акс! — в голос завизжала-закричала принцесса, и от ярости ее покрылись инеем приборы. Она осела у кровати, запрокинув голову и глядя в потолок. — Нет! Не надо! Макс! — она зло зарыдала, зарычала, вцепляясь в пустую койку. — Нет! Нет!

Ей не хотелось дышать, не хотелось жить, не хотелось видеть ничего вокруг. Алина закрыла лицо руками и орала, то плача, то требуя вернуть его, орала в небеса, потому что ничего больше не нужно было ей — только он.

Забежали в палату врачи — но отец Олег сделал им знак не приближаться. Он ткал золотое невидимое покрывало успокоения, опускал его на плечи и голову девушки с призрачными дымными крыльями — и чувствовал ее боль, боль, раздирающую душу.

Поспешно зашла матушка Ксения. Добавила свое плетение в покрывало — но принцесса сделала резкое движение рукой, разрывая его — и отползла к столику между кроватями, продолжая выплакивать свое горе и свою потерю.

Черный Жрец, вернувшийся на Туру, расширяясь и набирая свою мощь, обретая свою суть, поднимался в небесные чертоги, туда, где медленно билось, стремясь навстречу, его сердце.