Ирина Котова – Вороново сердце. Часть 2 (страница 61)

— Если что, я его силой накормлю, — клятвенно пообещала мне Рита, и я ей поверила. Бедняга Тамми просто не знал, с кем связался.

Я проходила мимо оставшихся без ежедневных дел слуг — кто-то из горничных вязал, сидя на матрасе на полу, кто-то читал, кто-то спал.

Я проходила мимо поваров, ухитрявшихся и здесь создать бойкую атмосферу с перезвоном кастрюль и беззлобной руганью.

И ноги вновь и вновь несли меня по кругу — видимо, чтобы тяжелые мысли не поспевали за ними.

На очередном круге я взглянула на новый, выданный мне Леймином взамен оплавленного, но, увы, бесполезный мобильный телефон — шесть тридцать, — и сообразила, что в Ренсинфорсе сейчас за полдень. А значит, Поля уже проснулась.

А если она проснулась — ей можно послать весточку. Наверняка Василина уже сделала это — но что, если она занята или забыла?

Через несколько минут созданная мной птаха клюнула моей крови и нырнула в огонь масляной лампы, которую я взяла вниз специально для таких случаев.

Время продолжало тянуться невыносимо медленно.

Хотя чего я ждала? В нашей ситуации стоило радоваться каждой лишней прожитой минуте и молиться, чтобы наши божественные покровители победили до того, как Тура треснет от боя.

Конец света проходил на редкость буднично. И муторно.

«Неопределенность, — ответила я сама себе. — И беспомощность. Я не привыкла, что от меня ничего не зависит».

В какой-то момент мне стало не хватать воздуха — хотя я знала, что системы вентиляции из подвала уходят высоко к крышам замка, и даже ощущала движение ветерка, когда проходила мимо ниш, ведущих в потолок. На очередном круге я еще раз послушала молитвы всем богам по очереди — священник, бедняга, все повторял и повторял их для новых подходивших людей, — и мысленно попросила Триединого, чтобы он обратил на нас внимание и защитил Туру.

Хотя есть ли дело далекому Творцу до одного из миллиардов созданных им миров?

Мой божественный отец, Иоанн, находился, конечно, поближе, но он сейчас был занят, как и Инлий, чьи потомки пинались у меня в животе, поэтому единственными свободными божественными ушами был Творец.

Представляю, сколько молитв сейчас летело к нему. А если наш мир не одинок, то как вообще можно разобраться в этом многоголосье?

Ощущение нехватки воздуха все не уходило. И я, чтобы отвлечься, стала заглядывать в кладовые — вдруг что-то можно еще использовать для комфорта людей?

Это была задача для слуг — но я с почти фанатичной упертостью открывала двери, вдыхая сухой и теплый запах дерева, тканей, железа и картона, рассматривала старинные бюро и кресла, кровати и зеркала.

На меня смотрела история герцогов Дармоншир, и даже в ветхом состоянии она впечатляла. Иногда мне казалось, что я слышу странное шипение, но я списывала это на ветер.

В очередной кладовой оказалась куча зеркал — в тяжелых бронзовых рамах, прислоненных к стене, лежащих на полу. Темных — я с любопытством заглянула в глубину зеркала напротив и вздрогнула. Подул ветер, захлопнув тяжелую дверь, а в зеркале засияли два белых пятна.

За спиной колотили в дверь. Я шагнула назад.

— Кудассс? — раздалось раздраженное из зеркала. — Ссстой на мессте, огненная женассс, уссстали уже ждатьссс, когдассс ты у зеркалассс окажешшшьссся!

Распахнулась дверь, взъерошенный капитан Осокин с безумным взглядом вбежал в кладовую, прикрыл меня, вытащив пистолет.

— Не вздумайте стрелять! — крикнула я. — Это мои друзья!

— Друзьяссс, — я не знаю, как шипением можно фыркать, но зеркальным чешуйчатым леди это удалось. — Дерзссские эти красссные!

— Как будто белые скромные, — проворчала я, нежно, но настойчиво опуская руку Осокина вместе с пистолетом и показывая ему взглядом за свое плечо. Он, тяжело дыша, перевел дыхание и взглянул на меня почти с отчаянием.

— Теперь я буду первым входить в помещения, Марина Михайловна, даже в Вейне.

— Хорошо, Андрей Юрьевич, — ласково сказала я ему, потому что было ощущение, что он готов уволиться прямо сейчас, прямо во время конца света. — Вы только не переживайте. — И я повернулась к глядевшим на меня из зеркала змеям. — Почтенные леди, рада вас видеть. Вы просто навестить или по делу?

— Просссто навещатьссс сейчассс не времяссс, — сварливо ответила одна из змей. — Мы ссс подаркомссс. Твойссс муж просил тебе помощиссс.

В сердце кольнуло радостью, щекам почему-то стало сыро, и я, вытерев их, с недоумением посмотрела на мокрую руку. И громко всхлипнула.

— Нусс, нусс, милаяссс, тишессс, — заворковали змеи. Они, одна за другой с очевидным трудом преодолевая зеркальный барьер, выскальзывали на пол, сильно бледнея при этом. И только сейчас я увидела, что одна сжимает хвостом что-то круглое, серебристо-синее. Ирвинс сделал охранный знак.

— С ним все хорошо? — спросила я, выдохнув. Слезы продолжали течь по щекам.

— Такой же дурнойссс, как обычноссс, — проворчала одна из змеиц. — Твойссс мужссс ушшшел в Тафиюссс ссспассать брата по воздухуссс. Ссс ним драконы и волшшебница Викторияссс…

— Ну хоть она за ним приглядит, — пробурчала я, мгновенно переходя от горечи к злобности. Выжидательно посмотрела на овиентис. Одна из змеиц так же выжидательно глянула на вторую, которая сжимала хвостом странный артефакт.

— Оссисс! — сварливо поторопила первая. — Жадносссть тебя не крассситссс!

— Это рачительносссть, — огрызнулась вторая, — сссмотри, ссс нею и такссс вссе хорошшоссс… ладноссс, не шшшиписсс, шучу яссс… Бериссс, красссная!

Я, склонившись, взяла протянутую сферу. Всмотрелась, пытаясь понять, что это такое. Больше всего это было похоже на… тяжеленный клубок змей размером с сахарницу, выполненный из серебра? Высовывающиеся из сплетения чешуйчатых тел змеиные головы, все как одна, имели сапфировые глаза и держали в разинутых пастях крупные, с орех, сапфиры.

— Этоссс державасс первого Инландерассс, воплощенного Инлияссс, — прошипела… Осси, кажется. — Обойди с ней месссто, которое хочешь защитить, а затем оссставь на самой высокой точке. Онассс создассст щит, которыйссс продержитссся шшшесть днейссс…

Я разглядывала державу. Она покалывала ладонь свежестью — и мой брачный браслет отозвался на нее холодком, пошла от артефакта целительная сила, а дети в животе завозились так, будто собрались на выход прямо сейчас. Я снова всхлипнула, и меня вдруг затрясло.

— Тишшесс, тишессс, — заволновались змеи. — Какаясс чувствительнаяссс девочкассс, нежнаяссс.

Я хотела рассмеяться, сказать, что они меня за кого-то принимают, но лишь вновь вытерла слезы со щек. Змеи обвили мне ноги, положили головы на живот и принялись что-то нашипливать мелодичное. Что-то, сильно похожее на колыбельную.

Дети стали успокаиваться. И я с ними.

— Спасибо, — со смешком поблагодарила я, когда хранительницы поползли обратно к зеркалу. — Признаться, я почти почувствовала себя лишней.

— Айссс, не ревнуйссс, — махнула хвостом одна из змеиц. Инри, кажется. — Придет время, и тыссс за ссчассстье будешшшь ссссчитать отдать их нам поняньчитьсссся хотя бы на часссок.

— Инриссс! — зачем-то шикнула на нее Осси, и первая змеица нервно прикрыла хвостом пасть. Конспирологи чешуйчатые.

Я хотела сказать, что никогда такого не будет, — но вспомнила рассказы о том, как я липла к своей матери и как она замаялась таскать меня везде, и прикусила язык.

Змеицы насмешливо оглянулись, словно прочитав мои мысли, и исчезли в зеркале. А я обернулась к Осокину.

Тот стоял с каменным лицом.

— Я попрошу у Леймина открыть для вас двери из подвала, — сказал он. — Но мы пойдем с вами, госпожа.

— А если я не успею защитить замок и сюда придет море? — спросила я тяжело. — Я всегда смогу подняться в небеса птицей, Андрей Юрьевич. А вы — нет.

— Это риски моей работы, — сказал он просто, и я кивнула. Да, у каждого своя работа.

Мы вышли в рассветный Дармоншир — и я, бросив взгляд на встающее стенами море, отошла метров на двадцать и пошла вокруг замка в сопровождении гвардейцев. Здесь бил ураганный ветер, и мне приходилось то и дело цепляться за руку Осокина — правда, рядом с державой ветер чуть смирел, а то нас бы размазало о стены или деревья. Здесь светило раннее солнце, окрашивая седое море и клубы пара над ним в розоватый и желтый. Здесь было громко и страшно.

И только дети в моем животе щекотали меня изнутри, словно радуясь безобразию, творившемуся вокруг.

Замок был огромным — мы обошли его минут за двадцать, а затем взошли на крыльцо и принялись подниматься наверх. Пять этажей дались мне с трудом, а залезание по железной лестнице в башню — и того тяжелее.

Я, встав на сундук с оружием, положила державу повыше, в выемку в каменной кладке под острой крышей башни, и увидела, как змеи на артефакте быстро-быстро расползлись круглым веером, так, что их головы смотрели во все стороны. Держава, ныне похожая на щит, засияла серебром, и от нее раскрывшимся зонтиком опустился до земли перламутровый купол, повторяя путь, который я проделала вокруг замка.

Я выдохнула, придерживая живот. Здесь, на башне, на противоположной стороне от склада со снарядами, все еще горела масляная лампа, огонь в которой должны были поддерживать артиллеристы, дежурившие у орудия, и я долила масла из масленки, погладила выпорхнувшую навстречу огнептицу — Искру. Повернулась к морю, опять ужаснувшись величине волн. Орудие было направлено в сторону фортов, направо, а слева вдалеке темнела Маль-Серена.