Ирина Котова – Любовь и прочие проклятья (СИ) (страница 85)

– Да, он ведь теперь малыш… – смягчилась королева. – Забавная все же история. Кто сейчас его опекун? – Она бросила взгляд на министра полиции.

– Сотрудник управления капитан Гроул, ваше величество.

– Значит, как законный опекун он может распорядиться имуществом. Оставим мальчику достаточный капитал на будущее, а на остальное пусть Гроул оформит отказ в пользу казны. Укажите в дарственной: «Все иное имущество, движимое и недвижимое, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось», дабы, когда удастся найти тайники Гарэйла, деньги и ценности из них тоже ушли в казну.

Магистр с умилением подумал, что у Миррей, похоже, в предках и тролль затесался.

– Подготовим документы за неделю и сделаем! – вытянулся в струнку казначей, который прекрасно знал, когда надо перестать перечить королеве.

– Не затягивайте, – приказала Миррей. – Чтобы в эту пятницу у меня на столе лежал отчет о том, на сколько пополнилась казна!

– Да, ваше величество. Всё будет исполнено, ваше величество! – Лерды кланялись, пятясь к двери.

Как только за ними закрылась дверь, Миррей скинула туфли посреди кабинета и некоторое время в одних чулках ходила от стены к стене, потирая поясницу и ругаясь по-оркски и по-гномски.

– Я только утром узнала, что беременна, и уже все прелести. И еще хочется эклеров с паштетом из сырой рыбы! – пожаловалась она мужу. – И чтобы спина не болела!

– Ложись на стол, – предложил Корнелиус. – Сейчас я тебе поглажу спину, и ты будешь бодрая и весёлая. А потом пойдем обедать.

– А ещё что-нибудь для бодрости, любимый? – мурлыкнула Миррей, блеснув клыками и послушно, изящно укладываясь животом на стол.

– Нет, моя королева, – вздохнул мэтр с неподдельным сожалением. – Доктор запретил нам «ещё что-нибудь» на месяц как минимум.

Королева с досадой стукнула кулачком по столу. Руки мужа нежно и сильно гладили ей поясницу, и тянущая боль уходила.

– Как это я прогадала, – проворчала она. – Не надо было угрожать ему уволить из-за бокала мельтийского в день. Ты ведь лучше мельтийского, Корнелиус.

– Уж надеюсь, – ответил он так серьезно, что только глухой не услышал бы в этой серьезности иронии.

Глава 15

Лёд тронулся

Ежели тебе пртшло в голову посоветоваться о чем-то с женой, выслушай ее и сделай наоборот.

– Гейб, тебе письмо. – Вилда вышла из кабинета и обнаружила Гроула в гостиной, играющим с детьми. Какая это была игра – «дети погребают павшего в неравном бою с силами зла оборотня» или «дети уже уложили павшего оборотня в драгоценном мавзолее и встали в почётный караул», – Вилда не поняла. Гроул очень натурально дрых посреди ковра, засыпанный кубиками, колечками от пирамидки, машинками, зверюшками и мячиками, а дети сидели по бокам, как каменные львы на Королевском мосту в Веншице. Морна что-то лепетала, Ринор подгукивал.

Морна, которая была старше Ринора на полтора года, вовсю училась говорить. Лепетала «мама», а Гроула называла папой, хотя, кажется, никто в доме не говорил этого слова, и сердце Вилды каждый раз сжималось. Малышка звала Льялла «Мяк», требовательно кричала «дай» – это у неё получалось лучше всего. «Ринор» она выговорить, конечно, не могла, а потому он в её исполнении звучал как Иня. Хвостик её обожал, но и взрослых ревновал к ней ужасно, как и она к нему. Они соперничали из-за всего: игрушек, сладостей, даже одежды. Бывало, они даже молотили друг друга по голове и вопили при этом так, что на улице было слышно, но если их разнимали и на некоторое время разводили по разным комнатам, они начинали кричать ещё громче, требуя вернуть их обратно.

– Эй, хвостатый нянь, – Вилда беззлобно постучала конвертом по сложенным на груди рукам волка, – поднимайся!

– Я не сплю, – пробормотал оборотень, не открывая глаз.

– Дети забрались в кухню, – нежным и вкрадчивым голосом поведала Вилда.

– Опять?! – подорвался оборотень, вскакивая так стремительно, что наклонившаяся Вилда не успела отскочить и свалилась на ковёр, хохоча. Радостные дети запрыгали вокруг.

– Вы что, снова?! – простонал оборотень, гигантскими шагами направляясь в кухню. Веселье в гостиной усилилось.

Гроул опасливо оглядел помещение, заранее ужасаясь от мысли, что две мелкие шкоды успели натворить. В прошлый раз они пооткрывали все шкафы, столы и буфеты, вытащили пакеты, банки и бутылки и все, что могли, порвали, открыли, рассыпали и разлили. И всё это за те пять минут, на которые Гейб отлучился в жизненно важную комнатку и неплотно закрыл дверь в кухню. Вернувшись, он обнаружил двух милых деток, играющих в куличики. Заводилой, естественно, оказалась Морна, потому что Ринор еще не соображал, как хулиганить по-крупному.

В роли морского песка выступал песок сахарный, а также соль, мука, крупы и всё такое прочее. Горох, видимо, изображал гальку. Поскольку в сухом виде куличики из всего этого не лепились, в кучу на полу была вылита бутыль масла, какая-то липкая субстанция тёмного цвета – патока и мед, как было определено впоследствии. На скорбный вопль оборотня, похожий на вой нежити, прибежала не только Видла из соседней комнаты, но и Мак из сада. Дети невозмутимо продолжали лепить. Отсмеявшись и отвывшись, Гроул вслух порадовался, что уксус хранится высоко на полке, и пошёл наливать ванную. Вилда раздела детей прямо в кухне, и они с Маком понесли их отмывать, держа на вытянутых руках. Потом Мак читал им книжку, а Гроул до самого ужина и вместо него отскребал с пола и частично с мебели отвратительно-жирные пятна.

Однако сейчас кухня, к счастью, была чистой и пустой. Гроул вернулся в гостиную и минутку-другую любовался на Вилду, шалящую с детьми.

– Тебе письмо, – повторила оборотница, кивая на пол, где так и валялся конверт, и продолжая щекотать хохочущих детей.

– Это от шефа, – проговорил он, когда прочитал. – Сообщает, что к нам через три дня, в пятницу, приедет нотариус, оформлять в казну всё движимое и недвижимое имущество Гарэйла. На всю бумажную волокиту нужны две недели, и казначей сможет любоваться гербовыми купчими. Однако они оставят Хвостику пожизненную ренту. Посмотри, – протянул ей листок.

– Ты сможешь распоряжаться выплатами до его совершеннолетия, – возвращая бумагу Гроулу, заметила Вилда.

– Зачем бы мне это? – буркнул Гроул. – Я способен обеспечить ребенка… и не только.

Оборотница сделала вид, что ничего не слышала.

– Если все деньги Ринора уйдут в казну, то опасность для него исчезнет, понимаешь? – осенило ее. – Он будет в безопасности. И… – Она осеклась.

– И нам не нужно будет больше жить здесь вместе? – продолжил Гроул, глядя на нее.

– Да. – Голос ее дрогнул. – Мы сможем вернуться домой. В свои дома.

Он усмехнулся, но не сказал ни слова.

– Идите ко мне, банда, маме нужно работать. – Гейб похлопал ладонями по дивану. – Чем будем заниматься? Посидите или будете скакать, как тушканчики?

Удаляясь, Вилда чувствовала его взгляд. Но не оглянулась. Ей хотелось побыть здесь, но нужно было серьезно подумать.

Королевским нотариусом оказался невысокого роста седоволосый и чуть зеленокожий мейз, в котором, помимо человечьей, явно проглядывала орочья кровь. Вилда подала кофе и чай и хотела было уйти, но Гроул остановил её.

– Вилда, останься, пожалуйста. Ты разбираешься в этих делах куда лучше меня.

Внешне невозмутимая оборотница села за стол рядом с Гроулом. Но внутри у нее разливалось тепло – Гроул не постеснялся попросить помощи.

Мейз Динар Джафер бросил на Вилду быстрый взгляд, но не перестал профессионально-значительно улыбаться. Зачитал вслух привезённые с собой купчие и вручил для ознакомления длинный перечень имущества, а также дополнительное соглашение о передаче всех активов, которые будут еще обнаружены. Вилда быстро пробежала глазами то и другое и кивнула Гроулу.

– Прежде чем удостоверить вашу подпись, я должен убедиться, что ваш подопечный действительно является Кирбертом Гарэйлом. – Нотариус принял строгий и деловой вид. – И что вы – действительно Гейбртерих Гроул, его опекун, а не кто-то под личиной. Таков закон.

– И как вы будете это делать? – подозрительно уточнил Гейб, которому представилось, что сейчас малышу будут колоть палец или проводить ещё какие-то неприятные манипуляции.

– У меня есть специальный амулет, который Кирберт Гарэйл сам оставил для заверения своей личности в банке, а также флакончики с вашей и с его кровью. – Мейз Джафер вынул из футлярчика небольшой перстень с кроваво-красным камнем и с круглым отверстием рядом. – Я вставлю флакончик с кровью вот сюда, – и он действительно вкрутил крошечный флакончик, как лампочку, в перстень, – и надену амулет на палец ребёнка. Если это он, амулет станет прозрачным.

Ринор с любопытством вертел головёнкой, сидя на коленях у Гроула, пока нотариус проводил необходимые процедуры. Перстень, надетый на пальчик, уменьшился в размере, крепко обхватив кожу. Камень, как было обещано, стал прозрачным. Затем он почернел.

– А почему камень стал чёрным? – напряженно и даже зло спросил Гроул, прижимая к себе ребёнка.

– Увы, это означает, что у дитя нет живых родственников, которые могли бы наследовать его состояние, – сухо ответил нотариус, снимая перстень и вкручивая в него второй флакончик. – А теперь вы, мейз Гроул.

Гейб сунул указательный палец в перстень, почувствовал, как он сжимается – и камень снова стал прозрачным. А потом тоже почернел.