Ирина Котова – Королевская кровь. Огненный путь (страница 23)

– Я поговорю с ним, – Байдек погладил расстроенную жену по волосам, вытащил шпильки. Василина помотала головой, смешно щекоча его живот носом.

– После того как ты вколачивал в него понятие о чести? Упрется.

– Не думаю, – усмехнулся Мариан, запустил пальцы ей в локоны, помассировал голову. Королева застонала от удовольствия.

– Нет… я сама должна. Надо же мне учиться делать неприятные вещи. О-о-о-о… что за день! Как я устала! И что же делать? Точно с ума сойду, пока телепорт будет готов.

– Ложись спать, василек, – предложил Байдек задумчиво, и королева задрала голову, недоуменно посмотрела на него.

– А ты?

И лизнула его в живот. Уцепилась зубами за ремень, потянула, снова глянула мужу в глаза – настроение ее стремительно поднималось, и взгляд был лукавый.

– А я поговорю с Тандаджи, – улыбнувшись, сообщил не поддавшийся на провокацию муж. – Ложись, милая. Мы, скорее всего, допоздна засидимся.

– Я скоро ревновать к нему начну, – вздохнула государыня всея Рудлога и снова откинулась в кресле. – Отправить его в отпуск, что ли?

– Не разбивай ему сердце, – с усмешкой ответил Байдек. – Решит, что впал в немилость.

– Иди, – проворчала Василина и потянулась. – И возвращайся поскорее.

Но Мариан, вместо того чтобы отправиться в Зеленое крыло, поднялся на второй этаж, к покоям гостей. Постучал в дверь, прислушался – ему показалось, что там разговаривают.

Дверь открыл Владыка Тафии. Усмехнулся, посторонился. В гостиной с невозмутимой миной на лице стоял начальник разведуправления Майло Тандаджи, делая вид, что любуется картиной на стене.

– За какое время вы сможете отнести меня в Истаил? – ровно поинтересовался Байдек у Чета, входя в покои.

– Нас отнести, – откликнулся Тандаджи непринужденно.

Четери захохотал.

– Кого мне ждать еще? Всех сестричек во главе с королевой?

– Василину не беспокоить, – строго предупредил Мариан. – Хватит с нее на сегодня. Майло, кстати, мы с тобой сейчас общаемся в Управлении.

Тандаджи тоскливо кивнул: опять врать королеве. Чет переводил взгляд с одного на другого, глаза его блестели.

– Не доверяете, – вынес он вердикт и снова хохотнул. – Правильно. Пути два часа от телепорта, что у границы с Песками, но я управлюсь быстрее, если не боитесь холода и дождя. Но подумайте: у них сейчас вторая ночь после свадьбы. Как бы не размазали нас троих от большой радости.

– Ангелина поймет, – с некоторой неловкостью проговорил Мариан.

Чет недоверчиво хмыкнул.

– Не боитесь, что если мы вас обманываем, то получим еще двух заложников?

– Нет, – спокойно и весомо ответил Байдек. – Я разбираюсь в людях. И если бы посчитал, что вы что-то утаиваете, то не к вам пришел бы, а отправил отряд к Истаилу. Но моя супруга тревожится, и обратиться к вам – самое разумное и быстрое решение.

Мастер одобрительно покачал головой.

– Хорошо, – сказал он насмешливо. – Но я никуда не полечу, пока мне не дадут вина. От вашего чая у меня уже на зубах скрипит. Столько сладкой воды я в жизни не пил. Терпел, думал, потом прополощу горло нормальным напитком, но, – признал он с обезоруживающим простодушием, – ваши слуги отчего-то боятся ко мне заходить.

Вино появилось через пару минут, после разноса, который устроил Мариан ответственному за обеспечение гостей. Кажется, ровный голос принца-консорта напугал слуг больше, чем необходимость заходить в покои к кровожадным драконам. Пил Четери, едва не урча от удовольствия, пили и северянин с тидуссом – но эта стихийная пьянка побила все рекорды быстротечности. Гвардейцы принесли командиру два комплекта теплой военной формы и непромокаемые плащи, и тут же, в покоях, Мариан и Тандаджи оделись, пока Чет с выражением блаженства на лице опустошал последний бокал.

Потом они втроем тихо прошли к телепорту, возле которого мялся Зигфрид, – и через еще пару минут уже поднимались над Песками, направляясь в сторону Истаила.

Ангелина Рудлог первый раз в жизни столько времени ничего не делала. Точнее, она, конечно, была занята. Мужем. И любовью.

Любовь оказалась очень увлекательным делом. Любовь их изливалась оглушительными грозами и возвращалась через окна запахом свежей зелени, гладила разгоряченные тела влажным ветерком и застывала в сомкнутых руках, в сплетении волос и гулком стуке сердец.

Болезненная обнаженность друг перед другом была почти невыносима, но никаких сил не было отказаться от нее. И Ани разрешила себе это время любви. Разрешила и потерялась в ней. День превратился в вечность, в которой кроме них двоих никого не существовало. Иногда Ангелина словно просыпалась, обнаруживая себя то в купальне, где горячая вода и Нории утешали ее ноющее тело, то за столом, уставленным блюдами. Неприлично обнаженной – в тонком халате, накинутом на плечи, не скрывающем ни груди, ни бедер, – и снова терялась и загоралась под взглядом мужа, и не хотелось ни есть, ни пить. Она вставала, подходила к нему, запускала пальцы в красные волосы – и пропадала. И Ани все мало было его горячих и нежных слов, его умелых рук и его тела, отныне и навсегда принадлежащего ей, – и красная принцесса со свирепой жадностью впитывала их и никак не могла насытиться.

Кажется, никто и никогда ее так не любил.

С этой мыслью Ангелина заснула вечером на плече мужа, закинув на него ногу, собственнически обхватив рукой, – а Нории, подождав, пока выровняется ее дыхание, в который раз уже осторожно провел ладонью вдоль спины и ниже, излечивая. Сам он находился в том состоянии сытой удовлетворенности, когда не хочется ни двигаться и говорить, ни спать. Так и лежал, прижимая к себе огненную Рудлог, чей темперамент оказался под стать его собственному.

За окнами утихал дождь, переходя в тонкую морось. Владыка прислушался: показалось ему, или он услышал звук больших крыльев над дворцом?

Не показалось. Через десять минут в голове раздался осторожный шепот: «Нори-эн?»

Владыка выслушал Четери, усмехнулся. Подождал еще немного – жалко было будить Ани. Но все же склонился к ее уху, пророкотал:

– Просыпайся, шари. К тебе прилетели гости.

Гости, продрогшие, промокшие, грелись в покоях горячим вином со специями, переодевшись в сухую местную одежду, пока их собственную унесли сушить скромные девушки-прислужницы. Гостям принесли кушаний, накрыли стол. И Четери присоединился к ним – он был очень голоден.

Когда открылись двери и в покои вошла Ангелина Рудлог, а за ней – Владыка Нории, трое мужчин молча наперегонки уничтожали жаркое.

– Приветствую вас, – гулко проговорил повелитель Песков. – Мы присоединимся к вашей трапезе.

Поднялся Тандаджи, невообразимо серьезный и забавный в традиционной длинной рубахе, поклонился. Встал Мариан, пожал руку Нории, крепко обнял Ани, придирчиво осмотрел ее.

«Все в порядке?» – говорил его взгляд.

Ангелина сжала его руку. И отпустила.

«Да».

Он кивнул и отступил, успокоенный. Верный, надежный Мариан.

– Не думала, что вы сорветесь сюда, – сказала она, присаживаясь за стол. – Господин Тандаджи, какими судьбами?

– Это моя работа, ваше высочество, – ответил тидусс, внимательно глядя на нее.

– Владычица, – поправила она. – Теперь таков мой титул. Мариан, а ты?

– Василина волнуется, Ани.

Она понятливо кивнула. «Василина волнуется» – и Мариан хоть на луну заберется, только чтобы успокоить ее.

– Моя госпожа, – голос Тандаджи был тверд, – позволите ли поговорить с вами наедине?

Нужды в этом не было – он уже отмел подозрения, наблюдая, как расслаблена старшая Рудлог в обществе мужа, как касаются друг друга эти двое, как осторожны движения огромного дракона. Но все нужно доводить до конца.

– Вы можете пройти в соседнюю комнату, – предложил Нории безо всякой тревоги. – А потом вернуться и нормально поесть.

Ани улыбнулась едва заметно и поднялась. За ней двинулись Байдек и Тандаджи. Тидусс появился через несколько минут, невозмутимо сел за стол, потянулся за лепешкой. За дверьми продолжался разговор между родственниками, и, когда они вошли обратно, лица их были спокойны.

– Я приношу свои извинения за то, что мы потревожили вас, – церемонно проговорил Байдек. – Я получил ответы на все вопросы. Мы сейчас отправимся домой.

– Не стоит извиняться, – откликнулся Нории – Ани расположилась рядом с ним, первым делом потянулась к чайнику с чаем под скептическим взглядом Чета. – Все правильно. Мужчины должны беречь своих женщин. Останьтесь до утра, отдохните – куда вы полетите ночью?

Мариан покачал головой.

– Не сочтите за обиду, Владыка, но там мое место. И те, кто всё еще остаются под моей защитой. Надеюсь, что мы с семьей сможем погостить у вас подольше.

– В любое время, – понимающе ответил Нории. – Мой дом – ваш дом.

Через три часа принц-консорт прошел мимо охраны в гостиную их с Василиной покоев. Тихо снял мокрую одежду, направился в ванную под душ – согреться. Он, несмотря на закалку Севером, очень замерз и устал, и даже горячая вода не прогнала нутряной холод. И Мариан энергично растирался полотенцем, разминал мышцы, поглядывая через приоткрытую дверь на кровать, где под толстым одеялом спала жена.

Завтра он все расскажет ей, и она, конечно, возмутится или даже рассердится, что не предупредил. Но зато он выиграл ей несколько часов спокойного сна и несколько дней без сомнений и нервов. И выполнил свой долг.

– Какой ты холодный, – сонно пробормотала Василина, потерлась о его ноги ступнями, поджала пальцы. Развернулась, почти не просыпаясь, обняла – укутала его своим теплом, даже жаром. И снова ровно задышала.