Ирина Котова – Королевская кровь-11. Чужие боги (страница 4)

— Сюда, командир, тут посуше, — позвал его кто-то из ребят вполголоса. — Отдохните.

— Я у края лягу, — махнул рукой барон. Передернул плечами — он ненавидел холод и, хотя согревал себя уже рефлекторно, скучал по открытому огню. Укрепив щит под пологом на случай нападения, Мартин подхватил свой рюкзак со спальным мешком и некоторое время возился, разматывая его и укладываясь.

Последние отряды блакорийцев, чьей задачей было сдерживать продвижение врагов, чтобы спасти основную часть армии, из-за местных жителей двигались куда медленнее, чем планировалось. Потери росли и грозили обернуться катастрофой: вот-вот передовые части иномирянской армии, наступающей с Севера Рудлога, должны были перекрыть путь и зажать их в клещи. Об этом шла речь на совещании, об этом думал и Мартин, засыпая: объединившись с Вики и Гуго, они могли бы вывести под щитами хоть целый город. Но Гуго прикрывал передние отряды, а Вики… пусть она будет в безопасности.

Сон его был обрывочным, тяжелым: снова ему снилось холодное, промозглое детство, болеющая мать, хворост, который они собирали, хлеб, который хоть и пекся редко-редко, но Мартин до сих пор помнил его запах и вкус. Большая кровать, в которой они спали, согревая друг друга, прямо как бойцы сейчас, радость, когда у него проснулся дар стихийной магии: на них с младшим братом в лесу напали волки, и Мартин, испугавшись до икоты и слез, почувствовал, как изнутри поднимается что-то огромное, неподчиняющееся ему, и расшвырял зверей выбросом чистой силы.

Он давно не мог замерзнуть, но сейчас мерз от воспоминаний и стука холодного дождя, мерз, поджимая озябшие пальцы, кутаясь в скрипящий мешок, и хотелось ему подержать руки над огнем и снова согреться, как тогда, в детстве.

Кто-то погладил его по щеке.

— Мама, — губы шевелились, но слова не выговаривались, и язык отказывался слушаться. Рука на щеке стала нежнее, теплее.

— Мартин, — прошептал знакомый голос. Мамин и не мамин.

Он с трудом разлепил тяжелые веки. Рядом с ним на корточках сидела Вики — волосы стали еще короче, почти под ноль, лицо сильно похудело. У ее ног стоял рюкзак, под мышкой она держала термос.

— Мы добрались до места назначения, — сказала она хрипло. — Лазарет в безопасности. У тебя в мешке хватит для меня места?

Мартин молча расстегнул молнию, сел, распуская шнуровку, чтобы увеличить площадь, и Вики, сбросив ботинки, опустилась рядом с ним. Открыла термос — под навесом потек запах горячего вина, пряностей, меда.

— Я подумала, что тебе не помешает горячий глинтвейн, — прошептала она, наливая напиток в крышку. — Рудложцы нас встречали согревающим. Плохой сон?

— Теперь хороший, — тихо ответил Мартин и, не удержавшись, привлек ее к себе: она ойкнула, отставив термос и стакан в стороны, чтобы не разлить. Поцеловал ее в бритый висок. — Зачем ты пришла, Вик?

— На помощь вам, — ответила она. И добавила неслышно. — И поговорить.

Мартин стиснул ее крепче, застонал от бессилия.

— О чем?

— Ты знаешь, о чем.

Он держал ее в объятьях и не хотел отпускать. Дождь усилился и шумел так, что казалось, сейчас прорвет полог. Бойцы крепко спали.

— Ты же видел, как изменилась аура Дармоншира, — торопливо и успокаивающе шептала Виктория ему в щеку. — Слышал, что сказал змеедух: герцог — последний из сыновей Инлия. Я не знаю, как это может быть, Март, ведь многие белые аристократы еще живы. Эти слова имеют смысл только если он — Инландер! Но даже если нет… по силе ауры он сможет принять корону. Я не уберегла короля Луциуса, но могу прикрыть спину Лукасу Дармонширу, кем бы он ни приходился его величеству. И Марина Дармоншир беременна. Если я все правильно понимаю, то ее дети — наследники инляндского трона. Она так много сделала для нас. Дала нам свою силу. Я хочу помочь ее мужу защитить ее… Март?..

— Что? — отозвался он потерянно. — Ты права, Вик, во всем права. Я еще в замке Вейн знал, что ты уйдешь в Инляндию.

— … я сейчас все уроню.

Барон ее отпустил, и волшебница протянула ему стакан. Он, покачав головой, взял термос, запрокинул голову и сделал несколько глотков пойла, такого терпкого и обжигающего, что слезы выступили на глазах.

— Не плачь, — засмеялась она тихо.

— Это глинтвейн, — буркнул он, делая еще глоток. — Не хочу расставаться с тобой, Вик.

— Но меня и так не было рядом, — заметила она рассудительно.

— Это другое. Какие-то паршивые двести километров. И то я не каждый день мог видеть тебя. Впереди самые сложные бои, а до Дармоншира выстроить Зеркало тяжелее в десять раз. Что, если мы не увидимся до конца войны?

— Главное, чтобы вообще увиделись, — шепнула Вики.

— Даже не думай про это, родная, — жестко приказал он. — Не смей.

— Не буду, Март, — она вновь ласково погладила его по лицу, и барон снова поник.

— Ведь я не смогу пойти с тобой, Вик. Не могу бросить своих ребят. И всех этих людей.

— Я знаю, — волшебница грустно улыбнулась.

— И не могу тебя не отпустить.

— Не можешь, — Виктория глотнула глинтвейна из крышки-стакана. — Я уже подала рапорт генералу Дорфингьеру. Договорились, что сначала помогу вам. Доведу вас до границы с Рудлогом, Мартин.

— Хоть одна хорошая новость, — со вздохом отозвался барон. — Ты ведь знаешь, как я боюсь за тебя, Вик? У меня зубы стучать начинают каждый раз, когда вибрирует твоя сигналка, а я не могу помочь.

— Знаю, милый, — сказала Виктория, обнимая его. — Ведь со мной происходит то же самое.

Они допили глинтвейн, легли, застегнув спальный мешок и прижавшись крепко-крепко, лицами друг к другу, словно пытаясь компенсировать будущую разлуку. И там, в этом общем тепле, пытались заснуть и не могли.

— Ко мне приходил Саша. Мотается между Севером и Югом и к своей Катерине ухитряется заглядывать. На Юге готовит отряд для помощи Максу, на Севере помогает наступлению. Наша армия скоро соединится с их частями. Но мы недолго смогли пообщаться, полчаса, не больше.

— Мы с тобой три дня назад виделись, когда вы успели?

— Позавчера. Сказал, что к ним присоединился Черныш. Алмаз ему обещал амнистию.

— Дед сдурел на старости лет, — пробормотал Мартин.

— Это Данилыч сдурел. Хочет взять его в свой отряд. Сказал, что повязали старика кровной клятвой и он безопасен. Сейчас Черныша допрашивают, но предварительно его участие согласовали. Под ответственность Алекса. Если старик кого-то еще убьет, Алекс пойдет под суд с ним в паре.

— Гениальная кадровая политика, — буркнул барон, прижимая супругу еще сильнее. — Брать в команду свихнувшегося мага, который приложил руку к убийствам половины королей Туры и самого Алекса чуть не угробил. Хотя если он поможет вытащить Малыша… как там наш герой? Данилыч не говорил?

— Встретились с Четери. Идут к порталам.

— Ну слава богам. Этот дракон всем за Малыша надерет задницы. Хотя какой он Малыш. Уже вырос. Женился.

— Не стыдно тебе? — укоризненно хмыкнула Виктория. — Бедная девочка.

— Очень стыдно, — покаялся Мартин и тихо, давясь, засмеялся в плечо жене. — Клянусь, в эти дни только две вещи поднимают мне настроение: встречи с тобой и мысли о женитьбе Макса.

Они захихикали оба, завозились, целуясь, и замолкли только когда кто-то из бойцов зашевелился. Но ненадолго.

— Ты мой бедный. Такой уставший, — Вики гладила супруга по спине, по шее.

— А ты, Вик? Одни глаза остались, — Мартин сонливо подставлялся под ласку и в темноте разглядывал волшебницу. — Ты похожа на мою маму, знаешь?

— Ты это понял после шестидесяти четырех лет знакомства?

— Угу. Как увидел тебя сейчас. Она красивая была.

— Я помню, — пробормотала Виктория. — Ты нас знакомил на седьмом курсе.

— Очень красивая. Особенно, когда я маленький был. Потом, конечно, смерть отца и бедность ее подкосили. А в последние годы она сильно болела. И тоже остригла волосы, они выпадали из-за слабости. Вот посмотрел на тебя и увидел ее.

— Ты ее любил?

— Да. Так же сильно, как тебя, но по-другому.

— Ты мало рассказывал про нее.

— Мы с тобой ведь вообще мало говорили, Вик. Я про то, что твои родители погибли в автокатастрофе, узнал от Макса. Хотел пойти к тебе, поддержать… но ты тогда уже больше года была с Сашей. Не смог.

Они помолчали.

— Я давно о них не думала, — призналась Виктория. — Это ужасно, но, когда не думаешь, кажется, что они живут где-то в другом городе, и мы просто откладываем встречу.

— Я маму тоже нечасто вспоминаю, Вики, — Мартин зашевелился, поворачиваясь на спину, и волшебница положила голову ему на плечо. — Она ведь умерла, когда я уже работал и все мог дать ей.

— Я помню.

— Выкупил наше поместье и дом в столице. Братьев устроил на учебу. Она так радовалась, Вик. Очень любила наш дом. Тоже постоянно зажигала камины. Все наладилось, у нас были деньги, я ее баловал, она стала оживать… и вдруг умерла. Просто остановилось сердце, несмотря на то что я каждый день ее проверял. Надорвалась, поднимая нас. И поэтому я боюсь, понимаешь?

— Да, родной.

— У нас с тобой тоже только все наладилось. Я до сих пор поверить не могу, Вики, что ты моя жена.

— Я понимаю, Март. Понимаю. — Она поцеловала его в щеку. — Не бойся за меня.