Ирина Котова – Духи Алтая не прощают долгов (страница 4)

– Сколько у них это заняло дней?

– Маршрут чуть более пятидесяти километров, поэтому в одну сторону он занимает шесть дней, – пожал плечами Сактан. – Обратно тоже вернулись все, – они ночевали на базе отдыха под Тюнгуром, и хозяин предоставил данные: когда ушли, когда пришли. Да и МЧС подтверждает, что группа вернулась в полном составе, о происшествиях сообщений не было.

– Я так понимаю, как группа они регистрировались и маршрут в МЧС предоставляли?

– Совершенно верно. И маршрут я запросил, как раз нам его прислали, только распечатал и изучил, – и Сактан кивнул на стол, на котором перед монитором лежали бумаги.

– И какие локации с магической точки зрения они посещали? – поинтересовался Ионов.

Алтаец достал из кармана форменной рубахи очки, нацепил их на нос и взял со стола бумаги.

– Смотри. В первый день – это река Аккем, там, – он ткнул ручкой-указкой в карту, и изображение увеличилось: Сергей разглядел крошечное изображение девушки-птицы с белыми перьями и волосами, – и ручей Ороктой.

Рядом с ручьем был изображен белоснежный грызун с черными полосками по бокам.

– Дух ручья часто принимает форму большой пищухи, – объяснил алтаец. – Это не крыса, скорее кролик с короткими ушами и хвостом. На второй день идет подъем на плато до стоянки у ручья Тухман, – он обвел указкой изображение птицы с длинными ногами и длинным, словно шпага, клювом.

– На цаплю похож, только маленькую, – Сергей поднялся, всмотрелся в рисунок.

– Это священный беркас, дух ручья Тухман. Затем ночевка, и на третий день проход по высокогорному плато до озера Гульдуайры. Хозяину этих мест мы поклоняемся, он выходит к людям в образе старика в белоснежных одеждах и сурово карает нечистых сердцем. К туристам не выходит, но может наказать большой волной или ливнем, если нарушат его покой или будут недостаточно почтительны к месту.

– Строгие у вас духи, – заметил Ионов. – У нас на европейской части России более лояльны к людям, охотнее сотрудничают. Ну, могут попугать, поводить в лесу, если гости ведут себя нагло, пьют или сорят, но не до смерти.

– Здесь история ближе и грань тоньше, – кивнул Сактан. – Люди относятся к духам так, как заповедано предками, и духи от нас не уходят, не прячутся. Но смотри дальше, – он снова поднял указку. – На четвертый день группа идет по плато и дальше спускается до реки Текелю. Дух реки – белая лошадь, но на реке пять водопадов, и у каждого из них свой хозяин или хозяйка.

– Как я понимаю, все места исхоженные, известные?

– Да, там постоянно идут туда-сюда туристические группы, пешие и конные. Остался пятый день маршрута – на пятый день группа переходит снова на плато, затем спускается к реке Ярлу и выходит к Аккемскому озеру. В нем обитает множество духов-прислужников Великого духа Аккема. Обычные туристы их не видят, но ощущают. От озера прекрасный вид на гору Белуха. Ради него туда и ходят. Обычно стоянка там несколько дней – и затем в обратный путь. Группа до озера точно доходила – во-первых, есть отметки в контроле пограничников, там граница недалеко, а во-вторых, их вспомнили работники поста МЧС и турбазы.

– А кто был в проводниках? – поинтересовался Сергей. – Придется с ними тоже пообщаться.

– А никого из местных, – угрюмо ответил местный следователь. – Проводником был некто Николай Зайцев из Тюмени. Дипломированный маг, между прочим, учился во Владивостоке.

– Постой-ка, – Ионов нахмурился. – Но он же…

– Именно. Он тоже в пропавших, – отозвался Сактан. – Мы до прихода нам сведений о маршруте от МЧС опрашивали тех, кто одновременно отдыхал на стоянках на точках маршрута, владельцев кемпингов, продавцов в сувенирных лавках и прочих, с кем успели пообщаться. Список всех свидетелей с записанными показаниями вон, – он кивнул на папку на столе, и Ионов взял ее в руки. – Параллельно опросили родственников. Оказалось, что познакомились туристы на форуме «Алтай», там, где набираются группы. На ветке конкретного маршрута все чисто, но в личной почте они обменивались телефонами, так что есть вероятность, что они планировали поездку в каком-то общем чате или по видеоконференциям. Данные с их телефонов сейчас изучаются, но пока ничего не найдено. Если чат удален за ненадобностью, то могут и не найти.

– Вы проделали большую работу, Сактан Барлаевич, – с благодарностью сказал Сергей, бегло пробегая глазами список свидетелей. – Нам осталось только пообщаться с духами… вы меня проведете?

– Я плохо знаю те места, – признал следователь, – да и здесь по этому делу нужно дальше добывать и обрабатывать информацию, но у меня есть специалист, который проведет вас. Она очень компетентная, внучка шаманки, иногда сама водит группы…

– Постойте, – невежливо перебил его Ионов, наткнувшись на знакомое имя. – У вас в свидетелях Аяна Дмитриевна Алтын-Башева? Она торгует сувенирами?

Сергей невольно поднял руку и погладил нахохлившегося на плече Мишутку.

– На самом деле она довольно известная у нас в области целительница, – проговорил алтайский следователь, – знает шаманские практики, знает духов, мы привлекаем ее к магической экспертизе и поиску. У нее отец – русский, а мать – наша, с Алтая, родители владеют сувенирной лавкой и базой отдыха у села Тюнгур. В этой же базе отдыха останавливалась группа.

– Постойте, – повторил Сергей изумленно. – Вы не хотите же сказать, что проводник, которого вы мне дадите – это…

– Она, – подтвердил Чербеков. – Она все вокруг Белухи своими ногами исходила, всем духам кланялась, все ее знают. Никто лучше нее вас не проведет.

Ионов вспомнил провалившую защиту аспирантку так ярко, будто видел ее вчера. Невысокая, черные косы, кожа как топленое молоко, темные глаза, пухлые яркие губы. Взгляд серьезный, пронзительный. Пусть он и привык снисходительно относиться к этническим магическим практикам, в ней чувствовалась внутренняя сила и достоинство. Но мало ли он видел тех, кто был и силен, и достоин, и все же где-то свернул не туда?

Он покачал головой.

– Сначала мне нужно будет с ней поговорить и проверить ее, – предупредил он. – Раз она связана с Иной стороной, а у нас тут пропавшие люди, она может быть причастна. Как и любой из свидетелей, – он сложил лист в папку. – Это, с вашего позволения, я у вас заберу. Придется опрашивать всех в селе и работников на турбазах, кто с нашими пропавшими контактировал. Вы не запросили их личные вещи?

– Сегодня все пришло, – Сактан кивнул на корзину, в которую аккуратно, в пакетах с пометками были сложены рубашки, часы, расчески и так далее – все то, на чем оставались следы ауры человека и что могло помочь в поиске.

– Мишутка, – попросил Сергей, – запоминай.

Сыч слетел на коробку, потоптался по вещам, кивнул. И Ионов тоже провел над коробкой рукой, проговорил слова, активирующие поисковое заклинание, повисшее перед ним невидимой для простых людей и видимой для магов полупрозрачной стрелкой. При приближении к цели стрелка наливалась красным и мигала.

– Отлично. Я пройдусь по местам и помещениям, где бывали туристы, там могут быть зацепки. А если все будет чисто, тогда и пойдем с ней по маршруту.

– Как знаете, Сергей Викторович, – пожал плечами алтаец. – Однако скажу, что вы зря теряете время. Думаю я, что искать надо не среди людей, а среди духов.

– Но причастность не стоит исключать, – покачал головой Сергей. Он перебирал вещи, запоминая ауры – так собака запоминает запахи, чтобы взять след. – Что же, давайте за работу? Попробую открыть портал до Тюнгура.

– Не выйдет, – покачал головой Сактан. – Там вокруг на двести километров духова зона.

Ионов кивнул. Духовы зоны располагались по всему миру и означали территорию сильного духа, где искажалось пространство и телепортация не работала.

– Я дам вам машину, – сообщил Чербеков. Цокнул языком, и горностай, уже проснувшийся и вылизывающий хвост, туманным облачком метнулся к хозяину и втянулся в его ауру. – Вы просто обязаны увидеть Чуйский тракт, Сергей Викторович. Это самая красивая дорога в мире, во многих мировых путеводителях ей присваивают первое место.

Сергей Ионов к красотам относился сдержанно, хотя оценить пейзаж мог. Но что еще оставалось делать на протяжении почти шестичасового пути? Только просматривать материалы, делать пометки, смотреть вокруг да слушать добродушные рассказы коллеги.

Сактан говорил о том, как давным-давно никакого тракта тут не было, а была система троп и перевалов, по которым ходили караваны, а кочевые народы перегоняли стада. В Средние века здесь проходило северное ответвление Великого Китайского пути, который в китайских летописях назвался Мунгальский тракт: русские купцы везли меха и меды, а обратно – шелка, чай и специи.

– Затем, – тоном опытного экскурсовода вещал алтаец, – с середины семнадцатого века – время, когда Алтай вошел в состав Российской империи, – купеческая сила расцвела до такой степени, что сами купцы уже укрепляли части тракта, строили переправы и мосты. А уж в девятнадцатом веке купцы в пае с государством и начали прокладывать дорогу, по которой могли бы проезжать телеги. И уже после революции по Чуйскому тракту впервые проехали автомобили, а в военные годы по нему же, ставшему стратегическим маршрутом, из Монголии везли военные грузы.

Сергей слушал вполуха, но по ходу рассказа отложил бумаги и стал прислушиваться: Сактан был великолепным рассказчиком и дополнял чисто экскурсионные темы возгласами «да по этому тракту мой прапрадед еще овец и верблюдов гонял», «а ты пробовал соленый горб верблюда? Это сало, но такое вкусное, да с чесночком, да с хренком», «а вот тут двоюродная бабушка недалеко держит пасеку, как вернешься, дам тебе с собой меду, у нас на Алтае лучший мед, горный, душистый!». На «ты» он перешел к середине поездки, но это не напрягало.