Ирина Костина – Кавалергардский вальс. Книга пятая (страница 4)
Очнувшись от пьяного угара, Константин огляделся, пытаясь определить – где он?… По портьерам, из-за которых едва пробивались предрассветные лучи, великий князь определил, что находится в собственной спальной комнате. Но всё, что далее предстало его взору, заставило содрогнуться. Его покои походили на поле брани, которое ему приходилось видеть в Швейцарском походе через Альпы.
Всюду – на полу, в креслах, рядом на кровати – точно трупы, в беспорядке валялись спящие офицеры. В комнате стоял удушливый запах перегара и чего-то тошнотворного. Константин попытался выбраться из постели и увидел копну разметавшихся русых волос. Моментально вспомнив о мадам Арауж, которую он подло заманил вчера в Стрельну, Константин Павлович искренне изумился тому, что дамочка до сих пор не сбежала, воспользовавшись тем, что её насильники уснули.
Он откинул край одеяла и… остолбенел. Мадам Арауж было похожа на восковую куклу, у которой вывихнуты руки и ноги. А прелестная кожа, казавшаяся вчера нежнее шёлка, была сплошь из синяков и кровоподтёков. Но самое страшное – это был её подёрнувшийся пеленой стеклянный взгляд, незримо устремлённый на Константина.
Великий князь в ужасе свалился с кровати и завопил на весь дом!!!
Очнувшиеся собутыльники в ступоре смотрели на окоченевший женский труп в постели и не знали, что делать? Константин Павлович, бледный, как полотно, в истерике жался в угол и неистово кричал:
– Уберите!!! Уберите её отсюда!!
Дрожащими руками офицеры завернули бездыханное тело в покрывало и унесли в карету. Спьяну, не соображая, они отвезли труп на Садовую, к дому мадам Арауж и, оставив его там, на крыльце, в страхе сбежали.
Спустя пару часов известие о загадочной и жестокой смерти вдовы Арауж попало в утреннее донесение императору Александру Павловичу.
Прусский посланник, из-за того, что мадам Арауж была прусской подданной, потребовал немедленно начать следствие по этому делу! Александр, искренне соболезнуя, тут же назначил комиссию о расследовании во главе с Гурьевым. Не успел государь закончить все дела, как ему доложили, что в соседнем кабинете его дожидается брат великий князь Константин Павлович. И, судя по состоянию цесаревича, дело очень срочное и важное!
Александр, зная брата, не принял всерьёз подобное заявление. И даже испытал лёгкое раздражение. Но всё же, скрепя сердце, остановил заседание Совета, извинился перед министрами и отлучился.
Увидев Константина, бледного, с трясущимися губами и пахнущего перегаром, Александр брезгливо поморщился:
– Господи, до чего ты допился! Ты в зеркало-то себя видел?! – пренебрежительно заметил он, прикладывая к носу батистовый платок.
В ответ брат бухнулся на колени и, хватая императора за ноги, забормотал:
– Саша! Спаси меня!! Умоляю!!! Ради всего святого! Век тебе этого не забуду. Спаси!
Александр оторопел. Такое поведение Константина по отношению к себе он наблюдал впервые. Внутри него шевельнулось нехорошее предчувствие. И предчувствие его не обмануло. Выслушав от брата холодящую кровь историю про несчастную мадам Арауж, Александр в первую минуту ощутил непреодолимое желание собственными руками придушить Константина.
Затем пришло страшное осознание: если эта скверная история всплывёт, то ляжет несмываемым грязным пятном на всю их семью!! Ведь полчаса назад он отдал распоряжение министру Гурьеву открыть дело и приступить к расследованию обстоятельств смерти вдовы-немки в доме на Садовой улице. Гурьев далеко не дурак, и вместе со своими молодцами быстро раскопает, куда ведут нити этого преступления!
Императору сделалось дурно. Ослабив воротничок, он провёл дрожащей рукой по лбу и ощутил на нём холодные капли пота. Понимая, что действовать надо как можно быстрее, Александр сухо приказал брату:
– Сиди здесь и не высовывайся!!
И размашистым шагом пошёл в свой кабинет.
Министра Гурьева в срочном порядке приказом императора вернули обратно во дворец. Александр Павлович, испытывая бездну неловкости и стараясь не глядеть в глаза, протянул ему кожаный саквояж и, пересохшими от страха губами пролепетал:
– Дмитрий Александрович. Мне необходимо, чтобы в деле о мадам Арауж Вы констатировали смерть от несчастного случая.
Министр перевёл удивлённый взгляд на саквояж. Александр убрал руку с костяной ручки и шёпотом пояснил:
– Здесь двадцать тысяч …золотом.
Гурьев лишился дара речи, побоявшись даже представить, же может таиться за смертью этой вдовы-немки, если сам император предлагает ему за молчание деньги!! Затем, оклемавшись, уверенно кивнул:
– Понял, Ваше императорское величество. Я сделаю всё наилучшим образом.
Александр вернулся в комнату, где его ожидал брат. Завидев его, Константин, дрожа и приседая, бросился навстречу, заискивающее заглядывая в непроницаемое лицо царственного братца, точно нашкодившая собачонка.
– Ну? Что?!
Александр грубо схватил его за лацканы мундира. Приподнял и встряхнул:
– Сегодня же отправляешься под арест!! В Гатчинский дворец!! И носу не показываешь в Петербург! До тех пор, пока я лично тебя не приглашу! Понял?!
– П-понял… Понял, – залепетал тот.
– И чтоб никаких адъютантов!! Никаких попоек!! Никаких женщин!!! – кричал Александр, багровея лицом.
– Да, да, – отчаянно кивал брат, соглашаясь на все условия.
– Будешь там содержаться под охраной Гатчинского полка! И лечиться под неусыпным надзором докторов, которых я тебе пришлю!!
– Да, да, – покорно повторял тот. И вдруг бросился целовать ему руки. – Спасибо, брат!! Я тебе никогда этого не забуду!
– Я тоже никогда тебе этого не забуду!! – процедил Александр с выражением брезгливости и добавил. – Кстати! С тебя двадцать тысяч.
В доме Дарьи Михайловны Шаховской второго ноября состоялось долгожданное событие – её дочь, Наталья выходила замуж. Жених Александр Михайлович Голицын, представитель древнего дворянского рода, нынешний гофмейстер при дворе императора, молодой красавец, был предметом гордости будущей тёщи. В свете с опаской и осуждением поговаривали, что Дарья Михайловна, финансовыми вложениями в это предприятие, опрометчиво рискует затмить свадьбы великих княжон Романовых. Особой гостьей на свадьбе ждали императрицу Елизавету Алексеевну.
Венчание прошло в Троицкой церкви. После венчания все были приглашены на праздничный приём в дом княгини Шаховской.
Вечная соперница и закадычная подруга Анна Даниловна Репнина явилась одной из первых гостей и, старательно скрыв зависть под сладкой улыбкой, в обе щеки расцеловала хозяйку:
– Поздравляю! Как я рада за тебя, голубушка! Наташенька – просто ангел! Я плакала в церкви…, – княгиня в доказательство приложила платок к глазам, промокая невидимые слезинки. – Она у тебя умница! Княгиня Голицына – как звучит!… Кстати, ты видела, какой фарфоровый сервиз преподнесли в подарок моя Варвара со своим?
Анна Даниловна всё ещё злилась на дочь за её «непутёвое» замужество (они до сих пор не разговаривали друг с другом). Но при этом Репнина не забывала хвастать продукцией их фарфоровой лавки…
– Шедевр! – восторженно откликнулась Шаховская. – Просто чудо, а не сервиз!! Если б не знала, что сделано на Москве, не поверила бы! Ни дать-ни взять, европейская работа!
Репнина, удовлетворившись этим, пошла в гостевой зал. Встретив там среди гостей Варю со Степаном, демонстративно отвернулась и, размашисто обмахиваясь веером, поплыла дальше, расточая улыбки и радушные комплименты высокопоставленным особам.
– Матушка Анна Даниловна стыдится нас, – вздохнул Степан, провожая взглядом тёщу.
– Ой, не обращай внимания! – отмахнулась Варька. – Смотри! Лёшка! – и она, пренебрегая приличиями светского общества, призывно засемафорила рукой Охотникову.
Тот протиснулся к ним через гостей:
– Варвара Николаевна! Вас положительным образом красит замужество. Вы хорошеете с каждым годом!!
– Вот женишься, Лёшенька, и ты будешь хорошеть! – лукаво поддела она его.
– Степан Афанасьевич, – Алексей уважительно пожал ему руку. – Наслышаны о Вашем фарфоровом чуде. Не думаете ли перебираться в столицу с таким-то успехом?
– Нет. Но имею задумку о строительстве маленького заводика на Москве, – поделился Степан. – Думаю взять ссуду в банке.
– Эдак, Вы скоро крупным промышленником станете! – рассмеялся Алёшка и похлопал его по плечу.
– А где братец мой ненаглядный? – осведомилась Варька.
– Вы не знаете?
– Не-ет. А что такое?
– Да ведь он нынче на Кавказе.
– Как на Кавказе?! – опешила Варюха. – Что он там делает?
– Помогает Грузии войти в состав Российской империи. Но учтите, это тайная государственная миссия. Я вам ничего не говорил.
– Лёша! Скажи честно! Там опасно? – Варька сделала страшные глаза.
– Если бы я знал, – развёл руками Алексей.
В это время по залу пробежала возбуждённая волна, гости встрепенулись и потянулись к парадному входу.
– Что происходит? – вытянула шею Варька.
Лицо Алексея озарилось улыбкой: