Ирина Костина – Кавалергардский вальс. Книга пятая (страница 13)
Наблюдая его действия, Саша порою восхищался этим человеком. А порой ловил себя на мысли, что Цицианов нередко привносил в приказы государя осуществление собственных оригинальных замыслов. И кое в чём, бывало, «перегибал палку». Властный и категоричный, он был всецело убежден в своей правоте!! И единственное чего требовал – это неукоснительного подчинения!
К своим подчинённым относился высокомерно, не выделяя любимчиков. Те, кто были в приближении у Кнорринга, заочно оказались в изгоях. Коваленского и Орбелиани он быстро услал с глаз долой, поручив им охрану отдалённых от Тифлиса объектов, и держал под строгим контролем. А Лазарев с Тучковым трудолюбием и исполнительностью вскоре приобрели заслуженное доверие нового главнокомандующего.
К Чернышёву же Цицианов испытывал настороженность, оттого, что тот был настоятельно рекомендован ему в адъютанты самим государем. Саша неотлучно находился при нём, вёл документы и почту. И нареканий в свой адрес не провоцировал. Но всё равно чувствовал, что главнокомандующий упрямо держит с ним дистанцию.
Ту же высокомерность, что и к подчинённым, Цицианов проявлял и к членам Картли-Кахетинской царской семьи. Чем вызвал у них обиду и недоверие.
В конце февраля, вызвав к себе Чернышёва, Тучкова и Лазарева, Павел Дмитриевич осведомился:
– Что вам известно о местонахождении бунтовщиков царевичей Юлона и Алессандро? А так же их матушки, царицы Дареджан?
– Царевичи скрываются в Персии под покровительством Джават-хана. Их конкретное местонахождение не известно. Царица же ныне изволит проживать в Сураме вместе со своими многочисленными придворными, – ответил Лазарев.
– А кто из членов царской семьи находится в Тифлисе?
Лазарев принялся перечислять всех взрослых царевичей, детей царя Георгия от его первого и второго браков, и вдову царицу Мариам с не достигшими возраста детьми, что находились при ней. Не забыл упомянуть и про царевича Вахтанга, что содержался под арестом.
– Ну, что ж, – задумчиво произнёс Цицианов, вышагивая по периметру ковра. – Я имею указание от Его императорского величества: вывезти в Россию, всех неспокойных царевичей! А особливо царицу Дареджан, которая активно настраивает сыновей против новой власти! Мера эта главная для успокоения грузинского народа. Для достижения этой цели государем-императором мне даны все полномочия: убеждать и принуждать к выполнению его воли!
Он обвёл всех внимательным взглядом и продолжил:
– А по сему я приказываю: нынче же ночью генерал-майору Тучкову вместе с отрядом казаков направиться в Сурам! Там захватить царицу Дареджан и сопровождать её через Мцхет к границе для вывоза в Россию! Туда же из Тифлиса подъедет капитан Чернышёв, который будет сопровождать с войском царевича Вахтанга. А Вам, – обратился он к Лазареву, – Сегодня, как стемнеет, окружить дом царевича Давида. Арестовать царевича и всю его семью!! И под прикрытием вывезти до границы в Моздок. И далее всех царственных заключенных, перепоручив командующему Кавказской линией, строго секретно переправить в Петербург!
Чернышёв не удержался:
– Ваше высокоблагородие, но царевич Давид не являет собой никакой угрозы.
– Он наследный царь Грузии! – возразил Цицианов. – А теперь здесь только один царь – Александр Павлович! И никакого другого царя быть не должно!!
– Но ведь он подписал отречение, – не сдавался Саша. – Он совершенно безопасен и даже беспомощен.
– Капитан! – взъярился Цицианов, наливаясь краской. – А как Вы полагаете, почему государыня Елизавета Петровна, взойдя на престол, посадила в тюрьму Иоанна Антоновича, которому было тогда от роду всего три месяца?! Он был свергнутым царем, и тоже был безопасен и беспомощен! Ваше дело – выполнять приказ!!
Все трое выполнили приказ безупречно. И через день вернулись в Тифлис и, точно подкошенные, повалились в сон.
Однако, Чернышёву едва удалось задремать, как настойчивый и раздражённый голос из открытого окошка его разбудил:
– Эй! Чернышёв… Чернышёв!
Он с трудом разлепил глаз и утомлённо посмотрел на Тамару, облокотившуюся на подоконник с улицы. Увидев, что он пробудился, царевна затараторила без умолку:
– Где ты был?? Знаешь, что тут творилось прошлой ночью?! Царевич Давид пропал со всей семьёй!! Люди говорят, будто видели, как ваши солдаты окружили его дом и вывезли всех неизвестно куда!! Чернышёв, ты ведь, наверняка, знаешь про это? Скажи, куда увезли Давида?
Саша, стыдясь того, что они сделали, понял, что не сможет сказать ей правду. И потому, боясь глядеть в лицо девушки, пробормотал:
– Не волнуйся. Давида вызвал к себе император Александр. Он пожелал, чтобы тот со всей семьей жил в Петербурге.
– Что?? И ты хочешь сказать, что всех, кого твой царь приглашает в гости, вывозят ночью тайком?! – прищурив глаз, спросила она. – Ты лжёшь мне, Чернышёв!! Почему ты лжёшь? Раз вы сделали это ночью, значит, боялись бунта. Никакого приглашения не было, Давида вы просто арестовали!! Да? Что ты молчишь? Выгораживаешь своего приятеля??
– Какого приятеля? – не понял Саша.
– Лазарева! – выпалила Тамара. – Его узнали среди солдат, что были ночью у дома Давида! Там, где действует этот негодяй, ничего хорошего быть не может!!
– Ты не справедлива. Иван Петрович он…
– Он бессовестный варвар!! – не дала ему договорить царевна. – Я отлично помню, как он бесцеремонно снял с матушки орден!! Хотя не имел права даже прикасаться к ней! Он плюёт на наши обычаи и попирает наши законы!! И с Давидом он поступил так же!
– Да пойми же! – вклинился в её бурную речь Сашка. – Лазарев всего лишь солдат!! Он обязан был выполнить приказ!
– Что за приказ?
– Вывезти в Россию всех, кто представляет беспокойство для новой власти.
– Давид для вас опасен??! – взъярилась она. – Ну, ещё понятно, если бы дядя Вахтанг или бабушка Дареджан. Но Давид?! Все знают, что Давид никому не угрожал! Он и мухи не обидит!! Выходит, что следующими вы выселите отсюда нас?! Меня, матушку и всех моих братьев и сестру?!
– Причём тут Вы? – оскорбился Чернышёв.
– А почему нет?? – развела руками царевна. – Если у вас будет «приказ»!! Кто вам придумывает такие приказы? Этот кахетинец, позорящий благородный род Цицишвили?!
– Он тоже подчиняется вышестоящему командиру.
– Кому это? А-а… Вашему царю!! – Тамара отпрянула от окна, и глаза её сверкнули недобрым огоньком. – Помнишь, я сказала, что твой царь добрый, но глупый? Так вот! Я ошиблась. Твой царь просто глупый!!
– Тамара! – взмолился тот, пытаясь успокоить царевну.
– Всё!! Не говори со мной больше!! – остановила она его повелительным жестом и, гордо вскинув голову, удалилась.
Посыльный доставил императору Александру письмо от его брата Константина, с осени пребывающего под охраной в Гатчинском дворце на правах арестанта. В письме Константин любезно просил у царственного братца позволения приехать в Петербург, дабы иметь возможность встретиться с ним и переговорить с глазу на глаз.
Александр, подумав, согласился. Но велел кавалергардам доставить Константина в закрытой карете, опасаясь возобновления сплетен по ещё не забытому при дворе чудовищно-скандальному происшествию в Стрельне, случившемуся пять месяцев назад.
Константин прибыл, сообразно всех предъявленных ему условий; послушно просидел всю дорогу за плотно задёрнутыми шторами в карете, затем позволил себя провести во дворец к императору не с парадного крыльца, а с заднего двора.
И, оставшись с братом наедине, грея руки возле жаркого камина, попросил:
– Прикажи подать горячего чаю. Я ужасно продрог в дороге.
Александр удивился, отметив, что тот попросил для согрева чай, а не водку, как раньше. Он распорядился, чтоб подали чай, а сам не торопился вести общение с Константином. Уселся за стол, деловито склонился над бумагами, изображая занятость и таким образом демонстрируя брату, что он ещё не простил его, и продолжает выражать презрение.
Константин начал разговор сам:
– Ладно, не дуйся. Я знаю, что ты не очень-то рад меня видеть! Поэтому не стану докучать тебе пустыми разговорами. Я приехал выразить просьбу.
– Какую? – холодно осведомился Александр.
– Определи меня, пожалуйста, на государственную службу. Мне всё равно, куда. Можешь выбрать самую сложную миссию – я на всё согласен!
Александр, оторвавшись от дел, изумлённо посмотрел на него. Он ожидал чего угодно! Предполагал, что Константин начнёт стенать и сетовать на скуку, просить позволения выхода в свет и возвращения к столичной жизни, к развлечениям и охоте. И вдруг на -тебе!
– На службу?? – переспросил он, полагая, что ослышался.
– Да. Только пусть это будет подальше от столицы! Мне ни к чему здесь мелькать. Да и тебе часто видеть мою физиономию, я знаю, не доставляет удовольствия! – Константин иронично усмехнулся. – Я со своей стороны обещаю, что буду нести службу исправно. И клянусь – больше никакой пьянки и никаких скверных историй! С этим покончено раз и навсегда. Слово великого князя Романова!
– Ты… это серьёзно?
– Конечно! А что тебя смущает? Я достаточно образован для государственной службы. И, кстати, если ты забыл, я – боевой командир! Я прошёл почти всю войну в Италии и Швейцарии рядом с Суворовым, и не ударил в грязь лицом!! Я могу быть тебе полезен в военных делах для наведения порядка в любой из губерний!