Ирина Королева – Гахиджи (страница 38)

– Да ладно! – Катерина изумленно округлила глаза, а вместе с ней и молчавшая все это время Елена. – Ты хочешь сказать, что вы не предаете своих стариков земле, они не разлагаются, и если кому-то захотелось с кем-то поболтать, он может прийти и разбудить любого из праотцов?

– Ну, – Нэйн задумалась. – Просто так ты никого не разбудишь, но наши старейшие действительно почивают в древнем храме и ждут своего часа.

Катерина недоверчиво сощурилась: – И ты это видела своими глазами?

– Нет,– покачала головой Нэйн, – я не была в храме, просто так туда не заходит никто. Нельзя без причины тревожить спящих, это запрещено. Но я знаю, что они там. И они спят. Только очень крепко, спасибо Мескэнет. – Нэйн коснулась пальцами сердца, затем лба и поцеловала собранные в кучу пальцы. – Давай не будем больше об этом говорить, я не хочу зря тревожить имя богини.

– Ладно. – Катерина заметно погрустнела. – Но можно еще один вопрос?

Нэйн отвернулась к столу и принялась нарезать уже очищенный манго: – Хорошо, но только последний! И только потому, что я обещала ответить на все ваши вопросы. Спрашивай.

– Нэйн! – Катерина нахмурилась и задумчиво посмотрела на женщину. – А девушки? Девушки, как ты говорила, с большой земли, они тоже там спят? Или для них нет места в царстве снов?

Нэйн замерла с ножом в руках и медленно обернулась, посмотрев на Катерину изумленным взглядом: – Знаешь, я никогда не спрашивала об этом. – Она задумчиво склонила голову на бок. – Эта мысль просто не приходила мне в голову. Старейшина сказал, что в храме спят Гахиджи, а женщины, – она пожала худенькими плечами. – Даже если и нет, не думаю, что нашей душе не найдется места в огромном мире пустоты, надо спросить об этом у старейшины. Я запомню. – Нэйн снова ласково улыбнулась и принялась за свой манго. – Вот что значит свежие умы! Порой ставят в тупик в самых, казалось бы, элементарных вопросах.

– Не обижайся. – Катерина долила себе еще немного кофе.

– А я и не обижаюсь! – Нэйн весело рассмеялась. – Правильные вопросы дорого стоят, а у тебя светлый разум, что очень хорошо!

Катерина довольно улыбнулась.

– Нэйн, – Елена, сидевшая до этого нахмурившись, вступила в общий разговор. – А ты поддерживаешь хоть какую-то связь со своими близкими?

– О, да, конечно! Я пишу им письма, которые увозит Мудада, и они думают, что я просто живу в другой стране, – Нэйн снова погрустнела при воспоминании о родителях. – Я, правда, очень скучаю по ним, но моя семья мне дороже! Мои родители знают, что у меня все хорошо и я очень счастлива, и в этом я не солгала им. Скоро у меня родиться сын и в первую очередь я стараюсь думать о нем, а здесь ему действительно будет лучше, чем на большой земле. А такого мужа я бы не нашла не то что в Японии, на всей земле! Так что моя жертва вполне оправдана.

– Но ведь ты скучаешь по ним. Неужели нет никакой возможности проведать их?

– Нет. – Нэйн слишком низко наклонилась над фруктом и принялась сосредоточено нарезать тонкие ломтики. – Никому не разрешено покидать этот остров! – голос женщины дрогнул, и Елене показалось, что та плачет.

– Ясно. – Елена испытала легкий укол совести и тут же постаралась сменить тему разговора. – Нэйн! А что мы будем сегодня готовить?

– Ну, … Я собираюсь приготовить манговый крамбль, а еще у нас в меню кукурузная каша.

– Может, я займусь кашей? – Елена встала и поставила кружку возле пустого таза для мытья посуды. – Ты подскажешь с чего начать? Я умею варить почти все крупы, но кукурузу как-то не приходилось.

– Конечно, это достаточно просто! Бери кастрюлю и насыпай в ней крупу, мыть её не надо, просто залей на три пальца выше уровня каши водой и ставь на плиту.

– А мне что делать? – Катерина с готовностью потерла руки. – Может, я возьмусь за тесто для булочек?

– Нет! Сегодня булочек не будет!

– Почему? – со стоном спросила Катерина.

– Вы уже достаточно оправились после страшного заключения, и теперь лишний вес вам ни к чему! Не забывай до праздника осталась всего неделя, и ты же не хочешь предстать перед будущим мужем со складками на животе.

– Жаль, – Катерина протяжно вздохнула. – Мне очень нравилась твоя выпечка. Как же её будет не доставать.

– Ну, хорошо! – Нэйн довольная рассмеялась. – Но только последний день! Времени на булочки уже нет, пока подойдет опара уже завтрак начнется, давай испечем кукурузные лепешки. Бери кастрюлю и подогревай кислое молоко.

Катерина принялась за приготовление теста, а Елена за кашу. Работа закипела с удвоенной силой.

– Слушай, Нэйн! – Катерина встала возле печи, помешивая деревянной лопаткой, густое кислое молоко. – А почему у вас нет электричества? Это значительно упростило бы многую работу.

Нэйн неспешно пожала плечами: – Мы не чувствуем в нем необходимости. По крайней мере, дома, конечно, электричество у нас есть. Но оно используется только в главном доме. И в основном для освещения.

– Что такое главный дом? – Катерина продолжала помешивать простоквашу. – И что, у вас есть электростанция?

– Не совсем. Мы добываем электроэнергию из морской воды. Энергия тепла поверхностных вод – это гигантский "аккумулятор солнечных лучей". Причём доступен он в любую погоду и 24 часа в сутки, в отличие от солнечной, ветровой или волновой энергии. Энергия поступает в наш главный дом, и используется только там, освещая его многочисленные залы. Вы должны были его видеть, когда ехали в дом невест.

– Это такой большой дворец на пересечении улиц?

– Да, да. В принципе электричество можно провести в любое из зданий и более того, добываемой энергии хватит на освещение всех имеющихся домов, но просто нам этого не нужно.

– Но почему? Ведь это упростит многие вещи! – продолжала упрямиться Катерина.

– Возможно, но тогда мы лишимся того, что доставляет нам истинное наслаждение.

Катерина отставила подогретую кастрюлю и нетерпением посмотрела на женщину: – Например, чего?

Нэйн мечтательно закатила глаза: – Ну, например, уютного потрескивания поленьев в печи при свете заходящего дня, легкого мерцания свечей при позднем ужине с любимым мужчиной или встречи заката на летней веранде рядом все с тем же мужчиной и предвкушение скорого сна в его же объятиях…

– Ладно, ладно, я поняла. Ну, а как насчет телевизора или хотя бы пылесоса? Представь, насколько это упростит уборку и даст тебе больше свободного времени рядом с мужем?

– Не-не-т! Во-первых, защита не пропускает радиоволны, телевизоры здесь бесполезны, а к тому же чем же мне еще заниматься весь день, как ни наведением порядка и уюта? – Нэйн всыпала в молоко, подогретое Катериной, соду, лимонную цедру и кукурузную муку. – Мне это приятно и к тому же Садики любит наши вечера возле большого камина. Но если тебе электричество будет так необходимо, то твой муж обязательно снабдит им ваш дом.

Катерина обернулась и пристально посмотрела Нэйн в глаза: – А телефон?

Елена тоже обернулась к женщине. Катерина очень умело вела беседу и Елена предпочла не вмешиваться, а только слушать и наблюдать, тем более что её опять захватили нехорошие предчувствия.

Нэйн на секунду замерла и медленно перевела взгляд на Катерину: – Что телефон?

– Почему у вас нет телефонов? Что страшного в том, если девушки хотя бы изредка поговорят со своими близкими? Разве это не лучшее доказательство того, что с каждой стороны действительно все в порядке?

Нэйн натянуто улыбнулась и отвела глаза: – Катерина, наша защита, что скрывает остров. Она не пропускает никакой существующей связи. Иначе здесь обязательно поставили телефоны. Хотя бы только ради нашего спокойствия.

Катерина махнула головой в знак понимания и через минуту перевела разговор на другую тему: – Твоего мужа зовут Садики?

– Да. – Ответила женщина.

– Странное имя, – хмыкнула Катерина, – не встречала такого.

Нэйн с улыбкой посмотрела на Катерину: – Здесь у всех особые имена. А Садики означает верный, преданный, что еще может быть лучше для женщины?

– Наверное, ты права. – Катерина еще раз перемешала жидкое тесто и поставила на огонь сковороду с маслом. – А ты боялась, когда только попала сюда?

– Ну, конечно! – Нэйн в испуге округлила глаза и посмотрела на Катерину. – Я не просто боялась. Я умирала со страху, но, тем не менее, немало помотала им нервы своими выходками и упрямством, но опять же все это мигом прошло, как только я увидела своего Садики. Он тогда только прошел обряд посвящения и был горд, как какой-то бог. Мне трудно было устоять перед его обаянием… – Нэйн мечтательно вздохнула и замолчала, погружаясь в воспоминания. Елена отставила готовую кашу и сдобрив её свежим маслом принялась накрывать на стол, а Катерина вновь начала расспрашивать женщину.

– Нэйн, расскажи про обряд посвящения? Надеюсь это не жертвоприношение?

– Ну, в каком-то смысле и так. – Нэйн отставила нарезанные фрукты и принялась обжаривать их на маленькой сковороде. – Нашим юношам предстоит доказать свое право зваться мужчиной, а для этого каждый из них должен победить в бою огромного быка Зебу, поверь, зрелище не из приятных, хотя после этого уже никто не посмеет назвать ни одного из них юношей! Или мальчишкой!

– Но ведь это опасно! И как многие справляются?

– Практически все. Они готовятся к посвящению с малых лет, но участвуют только те, кто чувствует, что готов, и конечно сначала они проходят через совет старейшин, ведь у юности много амбиций, а наши старейшие не хотят просто так терять молодую кровь. На совете молодые Гахиджи демонстрируют другие свои таланты, такие как красноречие, умение убедить и заинтересовать, ум и сообразительность, в общем пытаются всеми способами доказать свою готовность. В итоге окончательное решение стоит все-таки за советом. И они уже не раз доказали свою значимость, по крайней мере, из допущенных, побеждали все. Другое дело, что те юноши, кому отказали, очень страдают по этому поводу, но ослушаться старейшин не могут. И продолжают упорную борьбу, за право зваться мужчиной, каждый новый сезон.