Ирина Королева – Гахиджи: Проклятие райского острова (страница 5)

– И что, вам это нравится? – Озахар выглядел растерянным, что развеселило Ксению ещё больше.

– Нет, Озахар, нам это чертовски не нравится! А иначе, познакомившись с вами, ни одна девушка не захотела бы остаться!

– Мне даже не верится, что мужчина может так себя вести.

– Ты прав, мужчина не может, а вот мужчинка – запросто.

– Да ладно тебе, – вмешалась Нина. – Не всё так уж плохо. Я знаю много достойных парней.

– Ну, кому как.

– Карина, – обратился Озахар к своей спутнице. – Теперь твоя очередь.

– Давай! – Карина раскрутила стрелку, и она указала на Паки. – Ну что, готов? – обратилась она к ответчику. – У меня вопрос сложный!

Паки, дурачась, схватил себя за горло и закатил глаза.

– Спасите меня! Я её боюсь!

– Да ладно тебе. У меня вопрос, вытекающий из того, о чём спросили меня саму. Так вот, насколько для мужчины-гахиджи важно, чтобы девушка оказалась девственницей? И почему?

– Это уже два вопроса! – вмешался Акил. – Переформулируй.

– Хорошо. Тогда мой вопрос – «Почему?». Думаю, он включает в себя более полный ответ.

К Паки вернулось сосредоточенное лицо, и он начал отвечать:

– Понимаешь, Карина, всё дело в чистоте ДНК. Мы все знаем, что в итоге происходит между мужчиной и женщиной, несмотря на то, как ловко ты обвела вокруг пальца Гьяси. Так вот, когда это происходит между мужчиной и женщиной, она впитывает частицу его ДНК и усваивает в своём организме. И чем больше мужчин побывает у женщины, тем больше засорен её организм чужими генами. А когда в теле женщины появляется ребёнок, то он, как известно, берёт ДНК не только отца, но и матери, засоренной чужими генами. И всё бы ничего, но существуют некоторые линии, которые должны оставаться чистыми. Например, Озахар, Акил и Бомани. Их род идёт от старейших, и когда-то кому-то из них тоже придётся занять их место, а позже – и их детям, но только в том случае, если женщина, выносившая их сыновей, будет чиста. Именно поэтому они должны выбрать женщину непорочную. Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, когда нет возможности проверить и выбрать, они действуют совсем не из этих побуждений. Они действуют наобум, исходя лишь из сердца, что даёт шанс возвыситься другим гахиджи. Почему ты думаешь, Гьяси спросил тебя об этом? Да потому что, если у Озахара не выйдет чистого младенца, то место его сына займёт ребёнок Гьяси. Вот и вся правда. Ну как, ты довольна ответом?

– Да, – медленно процедила Карина. – Спасибо тебе за откровенность.

Из всей компании остались незатронутыми только Акил и Делена. И теперь они смотрели друг на друга, словно давние соперники.

– Ну что? – первым заговорил Акил. – Ты или я? Могу начать первым, чтобы подогреть в тебе страсть азарта.

– Хорошо, начинай, – одобрила Делена, и Акил закрутил указатель.

Стрелка остановилась на Делене.

– У меня особый вопрос! – Акил виновато, как бы извиняясь, поджал губы. – Но я надеюсь на лучшее. Ну, что я получу ответ и не останусь тебе врагом. Вы ведь всё-таки сёстры, – Акил махнул в сторону Карины, намекая всё на тот же инцидент. – Так вот, скажи, пожалуйста, Делена, чем тебе не подошёл Бомани?

И вновь вопрос привлёк всеобщее внимание.

– Бомани? – Делена закусила нижнюю губу. – «Легко сказать – сёстры. Мне и не снилась сообразительность Карины. Придётся отвечать правду, но интересно, что будет, если соврать?» – Делена посмотрела в пристально глядящие глаза Акила. – «Нет, боюсь, не пройдёт. Такое чувство, что они видят меня как рентген. Ладно, попробуем хотя бы полуправду». – Бомани… – Делена задумчиво поглядела вдаль. – Он слишком навязчивый, а я к такому не привыкла…

– Но он же красив как бог! – перебила Делену Милена. – К тому же из рода старейших!

Делена грустно улыбнулась Милене и снова обратилась к горизонту:

– Не всё меряется красотой и положением. Для меня намного важнее духовные качества, а Бомани, начиная с момента знакомства, вёл себя слишком уверенно и не понимал, почему я не захотела сразу остаться с ним тет-а-тет. Он не старался понять меня… хотя нет, старался, но всё получалось как-то не так. Все его речи и действия были окрашены единственной целью – соблазнить меня, а мне этого не надо, это было неприятно, как будто, кроме этого, я не представляю из себя ничего. Мне хотелось, чтобы он просто спросил меня: «Как тебе нравится сегодняшний вечер?», а он говорил: «Давай поужинаем в беседке вдвоём». Мне хотелось, чтобы он спросил: «А как ты жила до этого? Не скучаешь ли ты по родным?», а он говорил: «Я что, тебе совсем не нравлюсь? Давай познакомимся поближе!» Скорее всего, мы с ним просто слишком разные, и у нас вряд ли может что-то получиться. Особенно после сегодняшней сцены. Я честно не хотела никого обидеть, но и притворяться я тоже не могу…

– Хорошо, – перебил Делену Акил. – Ты достаточно высказала свои мысли. Не будем так подробно копаться в твоей душе. Спасибо тебе за честность. А теперь осталась ты одна, твоя очередь крутить указатель.

– А есть смысл? – Делена равнодушно посмотрела на Акила.

– Думаю, смысл есть всегда.

Делена слегка ударила по стрелке, и она, сделав пару оборотов, остановилась на Акиле.

– Что и следовало ожидать, – прокомментировала Делена. – Ну ладно. Вопрос, Акил? А тебе не кажется странным, что обычная деревянная стрелка идеально ровно обошла весь круг, при этом ни разу не остановившись на ком-то дважды и не пропустив ни одного участника?

Акил расплылся в широкой улыбке, обнажив ровный ряд белоснежных зубов.

– Милая Делена… я предупреждал: нужно чётче формулировать вопрос. Нет, мне не кажется это странным.

Неожиданно Акил резко вскочил на ноги, устремив свой взор к спуску. В его глазах светилась тревога. Вслед за ним настороженно стали вставать все гахиджи, а Озахар опять спрятал Карину за спину. На спуске показался Бомани. Напряжение стало нарастать с невиданной силой и, словно густое облако, повисло над их покрывалом. Происходило нечто безмолвное и странное. Все взгляды были устремлены к одинокой фигуре, стоящей возле крутой тропинки. Первым нарушил молчание Акил:

– Бомани не подойдёт, если вы против. Он только хочет поговорить.

– Пусть катится к чёрту! – разозлился Озахар. – Он уже поговорил.

– Но, Озахар, он наш друг!

– Друг, говоришь? Это когда же он был другом? Когда я умолял его взять себя в руки? Или когда он поставил меня на колени?

– Он хочет извиниться перед Кариной и поговорить с Деленой. Тогда он сразу уйдёт.

– Пусть уходит сейчас! Карина к нему не подойдёт.

– Это не тебе решать, Озахар, извини.

Акил пристально посмотрел на Карину, но она лишь подтвердила слова Озахара, отрицательно покачав головой и продолжая прятаться за широкой спиной гахиджи. Её спутник удовлетворённо хмыкнул.

– Делена? – Акил перевёл свой взгляд на сестру Карины.

– Я… я… не знаю… я боюсь его…

– Я пойду с тобой и буду рядом во время всего разговора. Не бойся, он уже не может никого приклонить.

– Акил? – голос Озахара вдруг стал испуганным. – Ты серьёзно?

– Серьёзней некуда, брат.

– Вот чёрт! – вырвалось у Озахара. – Нам нужно идти, – то ли спросил, то ли констатировал он. – Я провожу Карину, а ты будь добр, после разговора проводи Делену. Встретимся в главном доме.

С этими словами Озахар схватил Карину на руки и молниеносно забрался на обрыв, стараясь держать девушку подальше от недавнего друга. Акил повёл Делену к Бомани.

– А что-о… – Делена услышала гнусавый голос Милены. – Пикник закончен?

– Ну что ты, милая, – успокоил её Рашиди. – Уходят только они, а мы можем оставаться здесь сколько угодно.

Делена подошла к Бомани под строгим руководством Акила и остановилась на расстоянии пары шагов. Напряжение не спадало, а только чувствовалось острее, и впервые Делена была рада присутствию Акила. По спине прошёл озноб, но намного страшнее было смотреть на стоящего напротив мужчину. Красивое лицо выглядело грустным и подавленным, но Делене не было его жалко.

Она смотрела на идеально сложенные черты и видела в них жестокость, ярость и беспощадность. Его голос, голос обольстителя, напоминал ей паутину, опутывающую свою жертву. Его атлетическое тело с идеальным переплетением мышц уже не казалось прекрасным. Это было тело охотника, тело воина, способное на самые страшные поступки. Весь его вид внушал беспокойство и страх, заставляя судорожно сжиматься желудок. И Делена боялась. Она очень его боялась.

Бомани грустно посмотрел на Делену и немного замялся, смущаясь присутствия Акила, но всё же заговорил:

– Делена, я хотел сказать, что очень сожалею о случившемся… чёрт! – выругался Бомани и снова посмотрел на Делену. – Все слова кажутся какими-то банальными и ни капли не отражают всю глубину моего раскаяния. Я поступил очень плохо, и мне нет прощения, но всё же я прошу тебя проявить ко мне хоть каплю сострадания. Я понимаю, что между нами всё кончено… хотя, чего греха таить, ничего и не начиналось…, но всё же мы могли бы сохранить хотя бы немного дружеские отношения? Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Я готов сделать для тебя всё, что угодно! Скажи, что я могу сделать и как мне постараться искупить свою вину?

– Извини, Бомани, – Делена уже хотела сказать, что никакой дружбы у них не получится, но тут же передумала, помня о том, к чему привело недавнее пренебрежение с её стороны. – Я не виню тебя, но и сделать вид, что ничего не произошло, тоже не могу. Не зря говорят: время лечит любые раны. Так что давай подождём. Я думаю, со временем всё забудется, и мы сможем опять подружиться. Просто сейчас я ещё не готова всё забыть. Ты дашь мне время? Пока это всё, что ты можешь сделать.