Ирина Коробейникова – Золотая непогода, позолоченная грусть… (страница 5)
Старик-дуб, много повидавший на своём веку гроз и бурей, кряжистый, весь в желудях, которые янтарём блестят на солнце, неодобрительно хмурится – ох, уж эта молодёжь, ни стыда, ни совести! А рябина, ядреная, краснощёкая и пышнотелая укорчиво качнулась в его сторону, усмехается по-доброму – да полно тебе, забыл свою молодость, как ко мне льнул?! И у дуба расправляются сучья-плечи, он весь светлеет от тёплых воспоминаний, поправляет свои доспехи, которые сидят на нём крепко, ладно, и сразу становится понятно, что есть у него ещё порох в пороховнице.
А вон сосенки, сестрички-близняшки, подросшие за лето, но ещё полные озорства, выскочили на опушку, подставили все свои молодые иголки солнышку, просто сияют от радости, и иголки блестят, и впрямь как швейные иглы. Маленькая хорошенькая пушистая зелёная ёлочка боязливо держится возле бабушки-ёлки. Ох, крут у неё характер, скрипучий от старости, въедливый. Она оберегает внучку-ёлочку и от ветра и от неосторожного шага. Покажется ей что-то или кто-то подозрительным, так и норовит ухватить своими цепкими лапами. А ёлочка ещё нежная, маленькая, даже уколоть не может, иголочки крохотные, мягкие.
Пришедшая осень ещё не вошла в пору, но она взрослеет, набирается силы, готовится к своему главному балу. Деревья примеряют наряды, перешёптываются, секретничают, кого и чем будут очаровывать. Незаметно меняется всё вокруг. Небо всё чаще становится белесым, а иногда надуется тучами и начинает кукситься, то просто похнычет, а то и слезу пустит. И речка сразу становится холодной серой лентой. А потом, спохватившись, небо кликнет своего друга-ветра, тот разгонит пасмурь, и вновь сияет, как ни в чём не бывало, синева.
Травы, такие пышные, зелёные летом, наверное, от холодных рос, пожухли, поникли, редко когда мелькнёт поздно-цветущий, какой-то помятый цветок.
Сорока каждый день с утра новости приносит, как говорится, на хвосте. И сегодня стрекотала-трещала, наверное, хотела рассказать, что птицы в отлёт собираются. Эка новость! Опоздала ты, белобока, насыпь себе соли на хвост! И так видно и слышно, а вернее, не слышно ни пения жаворонка, ни щебетания ласточек, ни их быстрого полёта, разрезающего крыльями воздух.
А в воздухе витают вкусные осенние запахи – яблок, сухого душистого сена, дымка от костра, нежных тихих астр. Тени становятся темнее и длиннее, солнышко, пройдя по «малому кругу», к вечеру всё равно устаёт, греет слабее, в воздухе разливается прохлада. А солнце, окрасив напоследок всё вокруг золотистым светом, уходит на покой и уводит с собой чудесный день первоначальной осени.
Светлана Сеген
Здесь утро начинается туманами
Успеть на работу, не опоздать к школьному автобусу, не забыть про покупки, вывести собаку, приготовить ужин, покормить рыбок, вспомнить про себя. Последнее – сложнее всего в бесконечном потоке сентябрьских срочных дел. Срочных ли? Таких ли уж важных?
Замедлиться. Хотя бы на пару минут. Выйти рано утром из дома и погрузиться в туман. Позволить ему расплакаться на твои щеки мелкими капельками, мягко лечь тебе на плечи пуховым платком, увлечь твой взгляд верхушками елей, уходящих до горизонта. Этим пуховым платком укрыт весь холм, каждый его склон, каждая елочка, каждая травинка. Часовня в соседней деревне с разноцветным мозаичным куполом. Дорога, внезапно выныривающая из тумана. Трактор, готовый начать рабочий день. Пара зябнущих лебедей на берегу.
Влажный воздух наполнен переливами колокольчиков. Слева – тонкий и резкий звон, справа – густой и тяжелый, где-то за спиной такой мягкий и легкий. Словно колокольчики разговаривают друг с другом. Деревенская часовня тоже участвует в разговоре звоном к заутрене. А ты оказываешься в самом центре этого волшебства. Совсем скоро ночи станут холодными, и коровы уйдут с полей зимовать на фермы. Колокольчики уйдут вместе с ними. Трактор расстанется с дорогой. Туман с часовней останутся одни. И только ты будешь по-прежнему выходить утром, чтобы пожелать им доброго дня.
Задержись на минуту. Просто побудь здесь и сейчас. Не уходи. Не начинай этот суматошный день с бесконечными неважными делами.
Чья-то добрая рука заботливо поправляет туманный платок на твоих плечах, стирает мокрые капельки с твоих щек. «Светочка, послушай, как звучит это утро. Запомни, как звучит эта осень. Потому что только это утро – важно. И эта осень. И мы с тобой. Вот-вот заскрипит первый трамвай, город проснется и побежит на работу. Всех затянут дела, всем будет некогда… Но пока первый трамвай не прошел, есть только мы и это утро…»
Невольно протягиваешь руку в осенний туман. Вот сейчас бабушка протянет свою, такую большую, мягкую, пахнущую горячими пирожками с капустой. Сожмет твою детскую ладошку крепко-крепко.
И можно будет переходить дорогу. И бежать навстречу первому трамваю.
И начинать новый взрослый день.
Михаил Ломако
Солнце внутри
Осень в этом году не стала чем-то неожиданным. Можно сказать, я к ней подготовился. Как не подготовиться, если по ощущениям она началась еще в июле. Или в июне. Или, если уж быть предельно точным, весна в этом году плавно перетекла в осень. Лета как-то не случилось. А вот осень – да.
Так и я. Честно изобразив бурную радость весной, я сразу начал готовиться к осени. Все эти: тоска, уныние, апатия, хандра, которые каждый год разгоняет лето, заполнили меня еще поздней весной. Календарь отщелкал первое июня, а у меня уже была осень. Природа расцвела, распустилась, а я уже мог разглядеть в ней зачатки угасания и увядания. Что бы ни говорил календарь, лета в этом году не заметилось.
Не было прожигающей до самых костей жары. Не было наполняющих встречами путешествий. Не было главных встреч, а с ними не было гранитного спокойствия, что все в моей жизни хорошо. Первое лето, когда ничего этого не было.
Нет, лето было, я бы сказал, замечательным. Солнечным и не жарким. Солнце вообще часто наведывалось на небо, позволяя себе разогревать наши тела. Да, в этот раз оно не жгло, ошпаривая прохожих своим кипятком, не прогоняло с улицы, и другой бы сказал, что это было замечательное солнце. Так бы сказал и я. В другой раз. Но в этот раз, надо признаться, было теплое весеннее или, может, приятное осеннее солнце. Никак не летнее. Лета в этом году не случилось. Ни внутри, ни снаружи.
Осенью все по-другому. Прохлада, буйство красок и переменный дождь – важные, но не главные для меня атрибуты осени. Осенью дует ветер. «Да, – заметите вы, – летом тоже бывает ветер». Бывает, только не такой. Осенний ветер, он особенный. Не жаркий, сбивающий дыхание, и не ледяной, пронзающий своими иглами, а в самый раз, с нужной толикой прохлады. Что-то есть в нем для меня другое.
Осенний ветер, он как пастух, сбивает в отару разбредшиеся облака и гонит их на юг. Я жду, когда в облаках появятся бреши и выхожу во двор. Пустынные лавочки аллей приглашают меня к себе. Я выбираю одну из них, закрываю глаза и греюсь под теплыми лучами ускользающего солнца. Я жду. Ждать недолго. Прохладная волна окутывает с боков, нос щекочет избыток кислорода. Я делаю глубокий вдох. Всё, меня здесь нет.
Может быть, я в тысяча девятьсот девяносто седьмом году. Может, в девяносто восьмом или девяносто девятом. Цифры потерялись во времени. Несколько лет слились в один миг, счастливейший миг моего существования. Осень. Пятничный вечер. Я выбираюсь из автобуса, подхватываю пустую сумку и иду домой. Там меня ждут. На плите готовится что-то вкусное. Может, это тефтели в томатном соусе, может, фаршированные перчики или огромная кастрюля наваристого борща. Я буду торопливо есть, не смолкая рассказывать о хорошем и плохом, своих удачах и провалах, планах и наивных мечтах. Буду грубить, дерзить, спорить, буду глупым и капризным, взбалмошным и невоспитанным. Мне простится всё. С кем не бывает. Здесь меня любят. Любят, какой есть, и лучшего от меня не ждут. И я, я люблю свой дом и, выплеснув, накопленную за время разлуки грязь, я наполняюсь теплом родного дома и самых близких людей. Мы прижимаемся друг к другу и, где-то внутри меня зажигается маленький комочек тепла. Мое солнце.
Зазвонит обязательный телефон. Короткий разговор, и я брошусь со всех ног к выходу.
– Сынок, побудь с нами.
– Мама, но меня же ждет она.
– Долго не гуляй, я не буду спать, буду ждать.
Дальше будут жаркие поцелуи, признания в любви, в верности, разговоры о том, что было, планы на то, что будет. Будет теплая ладошка, и будут ночные прогулки. Будут взгляды в бесконечное небо и вера в важность и уникальность того самого момента наших жизней. Момента, когда ты, окруженный влюбленными по уши в тебя людьми, разрываешься криком, бросая свой рык во время:
– Остановись мгновенье! Я ничего другого не хочу!
Но стрелки тикают. Отщелкивает пустые дни невидимый календарь. Вот уже нет теплой ладошки, предательски оставшись в прошлом. Вот уже по-другому горит свет в знакомых окнах, и чужие голоса бродят по родному дому. Прижаться же можно разве что к неказистым нагретым солнцем насыпям, холодной своей глубиной леденящим душу.
Осень в этом году не стала чем-то неожиданным. Времена года сменили друг друга привычным календарем. Так было и будет, к этому легко привыкнуть. Привычка есть ко всему. Даже жить жизнь – что может быть абсурднее. За размышлениями я погружаюсь в сон.