Я побегаю, родная,
Ты меня постереги».
Но сказала мама грозно:
«Ты в тайге особый зверь.
Будь, пожалуйста, серьёзна,
Что сильнее всех, не верь.
Есть тут зверь, на вид невзрачен,
Только в жизни всё не так:
Внешний вид его обманчив,
Он для тигров – главный враг.
Этот враг не местный – пришлый,
Он кидается огнём.
Чтоб большой беды не вышло,
Помни доченька, о нём».
2
Так Тигрёна жить училась,
Рядом мать была всегда.
А расстались и случилась
Настоящая беда.
Как-то юная Тигрёна
Пробиралась сквозь туман
И на тропке потаённой
Угодила в злой капкан.
Как ей, как освободиться?
Боль жестока и сильна.
Эх, сюда бы мать-тигрицу!
Только где теперь она?
На беду слетелись сойки,
Раскричались – не унять,
А лесной народец бойкий
Стал поблизости шнырять.
Долго билась, но напрасно:
Лап стальных не разогнуть.
И тогда ей стало ясно,
Что земной окончен путь…
3
Старый егерь, дед Тимоха,
Ночь ворочался, не спал:
«Ох, в тайге кому-то плохо,
Кто-то там в беду попал…»
Встал Тимоха рано утром.
«Ты куда, старик?» – «В тайгу.
Чую, плохо там кому-то.
Может, чем-то помогу…» —
«Но тебя ж вчера под вечер
Прихватил радикулит»
– «Ничего, тайга подлечит,
Все болезни исцелит.
Коль свершилось злое дело,
Хворь немного подождёт».
Старый ватник свой надел он,
Взял Полкана и вперёд
Лишь ему тропой известной.
Слышит соек громкий крик
Над одним и тем же местом.
Поспешил туда старик,
Где на тропке потаённой
Кто-то к дереву приник,
Издавая приглушённый
То ли стон, а то ли рык.
Так, а, может быть, иначе,
Но старик Тигрёну спас,
Лапу вылечил ей. Значит,
Тиграм жить в тайге у нас.
Браконьеры – это плохо,
