Ирина Кореневская – ОГО. Мой главный страх (страница 1)

ОГО. Мой главный страх

Глава первая. Профессиональная этика

Я склонился над осколком глиняной вазы, прищурился. Оно, конечно, тут кисточкой пройтись бы немного, но это руки нужны, которых у меня здесь нет. А нет ручек – нет и мультиков. Впрочем, можно воспользоваться чужими конечностями. Я глянул на сына.

– Феникс, будь любезен, махни кисточкой тут, в верхнем сегменте. – и когда парень исполнил просьбу, я удовлетворенно кивнул. – Спасибо. Нет, господа, это определенно шестнадцатая декада по нибирийскому летоисчислению. Не раньше! Впрочем, что скажешь, коллега?

Вопрос я адресовал тоже Фениксу. Невзирая на то, что этого парня я знаю с самой первой секунды его жизни, несмотря на то, что для меня он по-прежнему мелкий шкодливый карапуз, на работе мы себе панибратство не позволяем. Только по имени, только коллега. А неформальное общение – в нерабочее время.

Об этом мы с сынком договорились еще семь лет назад, когда он только определился с будущей профессией. Тогда я посадил его, девятилетнего пацаненка, перед собой, и завел серьезный разговор. И для начала сообщил, что выбор дела жизни – это важный и ответственный шаг, делать который нужно исключительно по велению души. А не потому что твой папа работает там же. И что если в будущем мой малыш поймет, что ему археология не пришлась по нраву, он всегда сможет выбрать то, что ему больше интересно и никакой трагедии в этом нет. Не всегда, не сразу и уж тем более часто не в таком юном возрасте люди понимают, чего хотят на самом деле. Некоторые всю жизнь ищут свое занятие и это тоже вполне нормальное явление.

Феникс тогда уверил меня, что на данный момент не мыслит себя вне археологии. Ну это и до того было понятно. Моя работа его всегда интересовала, он с удовольствием читал специальную литературу, быстро стал разбираться в аспектах профессии. Его даже не пугало то, что для освоения профессии нужно вбить в голову уйму знаний!

Это со стороны может показаться, что ничего сложного тут нет. Знай себе – маши лопатой или кисточкой, да черепки с умным видом рассматривай. Вот только надо понимать, как устанавливать возраст этих черепков, их ценность для науки, да даже просто извлечь из грунта этот черепок тоже надо правильно! Физика, химия, другие науки – это лучшие друзья археолога. А история вообще его любовница. Шутка у нас такая ходит.

Задача осложняется еще и тем, что я – межпланетный археолог. Тем, кто специализируется на какой-то одной планете, гораздо легче. Ведь он изучает только ее историю, культуру, особенности климата и так далее. Мне же надо хотя бы в общем знать информацию о тех планетах, где я собираюсь копаться. Или о галактике, на самый крайний случай. А потом уже изучать более подробно конкретное небесное тело, куда я отправляюсь в экспедицию.

Непросто столько сведений в одну голову вместить. Но я был к этому готов. На Эдеме копаться в общем-то негде, планета у нас относительно молодая, да еще и искусственная1[1]. Ограничиваться какой-то одной другой местностью не хотелось. В конце концов, разнообразие поддерживать сложно, но ведь интересно!

И сына тоже это все интересовало. Я решил, что пришла ему пора побывать на раскопках лично, посмотреть, что да как. Вдруг он поймет, что излишне романтизирует профессию? Лучше все на практике увидеть, чтобы окончательно определиться, его это или нет. Малыш с восторгом воспринял такое мое решение. И внимательно выслушал дополнения, которые я по этому поводу имел.

А я сказал, что пока он на раскопках гость, непосредственно в области разработки ему делать нечего. Будет со стороны смотреть, не отсвечивая. Ведь это все-таки работа. И исполнять роль молчаливого наблюдателя. Если же ему все понравится и не передумает, то через несколько лет станет разнорабочим. Принести, подать, не мешать. Это нормально, я сам начинал с того же самого.

Но самое главное, если это случится, у нас начинается совсем другое общение. Как только сын надевает рабочий бейдж и вплоть до окончания смены я ему не папа, а Оникс, старший коллега. И покровительствовать не буду, если хочет чего-то в профессии добиться – это он сам должен сделать. Впрочем, сын меня дополнительно заверил, что к этому он и стремится. Не хочется оставаться в глазах других папенькиным сынком. Надо самому работать и свои достижения иметь! Однако малыш не мог не сделать пару уточнений.

– Это что, мне тебя Ониксом Константиновичем называть?

– Можешь и так. – улыбнулся я.

– А ты ко мне будешь обращаться – Феникс Ониксович? – прищурился сынок.

– Хроносы с тобой, родной! Я это и не выговорю.

– Зачем тогда назвал так?

– А я не собираюсь собственного сына по имени-отчеству величать!

Паренек фыркнул, но условия принял и все эти годы их соблюдает. Пока он был простым наблюдателем, то действительно не путался под ногами и только смотрел, что да как. Записывал, внимательно слушал, учился. И заодно познавал простой и непритязательный быт археолога: палатки, костры, кустики. Постепенно стало понятно: этого парня ничем не напугать и он в профессии надолго.

А как он обрадовался, когда ему, уже двенадцатилетнему, наконец сделали рабочий бейдж и стали доверять выполнение простых задач! Удачно совпало по времени: мы с Регинкой тогда как раз окончательно определились, стали одной семьей и я полноценно вернулся в археологию. Стал брать старшего сына в свои командировки и очень охотно это делал. Хотя мы и договорились о деловом характере отношений во время работы, все же мне было спокойнее от того, что первые шаги в профессии сын делает под моим присмотром. Можно помочь, посоветовать, подсказать. Да, я не собирался нести сына в зубах по карьерной лестнице. Но делиться знаниями готов и хочу.

Честолюбивый Феникс и сам бы мне не позволил сделать больше, чем нужно. У него задача со звездочкой: я к почти сорока годикам уже успел стать ценным кадром в своей области и потому сынок теперь стремится доказать себе, что яблочко от яблоньки упало близко и тоже чего-то стоит. Честно говоря, мне самому все равно, станет ли он выдающимся археологом или, например, через несколько лет перейдет в медицину, как его дедушка с бабушкой, мои родители. Это мой сын, я его прежде всего с такой позиции воспринимаю. Но понимаю, что у парня возраст такой и потому просто объявил ему, что честь фамилии он не посрамит в любом случае. После отошел в сторону и просто наблюдаю, помогаю советом, если спросит, продолжаю делиться знаниями. Иногда все, что нужно от родителя – не мешать своему ребенку. Честно говоря, это трудно. Но я стараюсь.

И в экспедициях мы действительно поддерживаем деловой характер в течение всей трудовой смены. Это уже когда закончится рабочий день, я из начальника превращаюсь в отца и гоню своего шалопая ужинать, слежу, чтобы он вовремя ложился спать, не занимался не пойми чем и не торчал в арновуде до утра. Но как только начинается новая смена, мы забываем о родственных связях.

Впрочем, по работе мы раньше сталкивались нечасто. Разнорабочий обычно занимается решением бытовых вопросов, носит грунт, убирает мусор в отработанной области, приносит то, что просят старшие товарищи. С этими задачами Феникс справлялся, он у меня шустрый и сообразительный. И ни разу от него я не услышал недовольство по поводу того, что ему приходится этим заниматься, а не раскопками. Сын понимал: все впереди.

И два года назад он перевелся в нибирийскую школу, где есть и археологический профиль. Я сам в свое время там год доучивался, прежде чем поступить в университет. Феникс решил перейти туда пораньше, успешно сдал экзамены и был зачислен в предвыпускной класс. Заодно туда же и дочка поступила, но на общее отделение. Лидия пока не решила, кем будет и мы с Регинкой ее не торопим. Силия, мать моих старших детей, тоже, насколько я знаю. Определится – времени еще много.

А сын год назад сменил бейдж разнорабочего на звание младшего археолога. Теперь он принимает в раскопках самое непосредственное участие. И скоро сдаст выпускные экзамены, поступит в университет. Пока же он находится на очередных раскопках и теперь уже без меня. Но надо же когда-то сепарироваться.

Именно аргумент о сепарации он мне и предъявил, объясняя необходимость самостоятельных раскопок. Да-да, это не я отправил его в очередную экспедицию. Феникс сам подал заявку, прошел отбор и собеседование, а меня уже поставил перед фактом. И еще выбрал такой экспедиционный период, когда я был занят тем, что отменять не стану ни в коем случае. Интересно знать, в кого он такой хитрый?

Но это я так, бурчу. Отпускать ребенка в самостоятельное плавание волнительно, однако когда-то же это должно было случиться. Тем не менее все равно пришлось принять участие и в этом его первом «заплыве». Причем не по инициативе сына. Просто планету, где он теперь копается, я в свое время изучил хорошо, многое знаю о культуре и истории, несколько статей относительно недавно по этой теме написал. И когда в нынешней экспедиции из-под почвы достали очередные артефакты, у коллег возникли трудности с определением времени создания этих самых артефактов. Вот и призвали на помощь независимого эксперта в моем лице.

– Скажу, что не имею возражений. – отозвался теперь Феникс на мой вопрос.