Ирина Кореневская – Качели времени. Следствие вели (страница 8)

После этого я развернулась и отправилась домой. У парня оставалось еще пять минут паралича и, надеюсь, за это время он хорошенько подумает над моими словами. Конечно же я не надеялась на то, что моя речь кардинально изменит его. Для отказа от насилия нужно не один год находиться в терапии, да и прийти туда по доброй воле. А этот гаденыш меняться явно не собирался, и я не психолог, чтобы его обрабатывать. Поэтому задействовала свои телепатические навыки. Надеюсь, теперь Леонард действительно никого и пальцем не тронет, да и психологическое насилие тоже практиковать побоится.

Телепатия вообще очень интересная штука, как и уже упомянутая мной акупунктура. Последняя может как вылечить, так и убить. С телепатией дела обстоят примерно так же. Многие наивно считают, что она нужна только для связи с другими людьми и чтения их мыслей. Но нет! Это только наиболее очевидные ее, так сказать, опции.

На самом деле телепатия – штука опасная. Она может заставить человека думать не своими мыслями, плясать под чужую дудку. Опытный телепат даже с ума свести может. Тетя Саша, например, как-то раз вскользь обронила, что далеко не все случаи раздвоения личности и шизофрении изначально имеют клиническое происхождение. Порой это дело рук или, точнее, умственных усилий, очень способных телепатов.

Я же не собиралась конечно сводить Леонарда с ума. Но запрограммировала у него дикий страх перед оглаской, если парень еще хотя бы раз вздумает распускать руки или морально ломать людей. Нибирийцы действительно очень жестко обходятся с насильниками-рецидивистами. Если человек впервые совершил насилие, его отправляют на терапию и, как правило, впоследствии он все-таки исправляется, пусть и пришел к специалисту не по своему желанию. С теми, кто много и давно практикует насилие, поступают иначе. Их обеспечивают всем, что нужно для жизни, но оставляют в полном одиночестве, изолируют от общества. Преступники «варятся» в кругу себе подобных, тяжело работают и более не возвращаются в мир обычных людей.

Впрочем, я ошиблась, когда сказала, что это жестко. Преступник получает по заслугам. Ведь если не оградить от него людей, то сколько жизней он сломает? В конце концов, мучить или не мучить людей – это всегда выбор человека. И если он решил ради своих, совершенно непонятных нормальному обществу мотивов, мучить других, то изоляция – единственно верное и даже гуманное решение в его случае.

Еще я отнюдь не шутила, сообщая Леонарду, что узнаю, если он будет над кем-то издеваться. Я установила ему своеобразную «сигнализацию». В обычной жизни она ничем себя не выдаст, но если парень действительно вновь повернет на кривую дорожку, то я об этом сразу же узнаю. И миндальничать с ним не буду!

– Мара, привет! – вторгся в мои мысли знакомый голос.

Вздрогнув, я вынырнула из размышлений. А теперь меня кто зовет? Еще какой-нибудь плохой парень сестры? Но нет, это оказался наш сосед, Эрик, самый славный юноша на свете. Мы росли вместе, часто общались и я даже знаю, что парень тайно влюблен в сестру. Он сам мне в этом признавался. Я же недолго была влюблена в него, но после того, как узнала о его чувствах к Маре, быстро остыла. Она же и вовсе никогда на него особого внимания не обращала: слишком хороший, без червоточинки.

Вдруг я подумала: а было бы славно их свести. Но нет, я не имею права распоряжаться чужой личной жизнью. Мара, вернувшись в свое тело, быстро все расставит по местам, да еще и мне по голове настучит. Ну и Эрику я не хочу причинять боль. Глупая мысль, люди ведь не куклы, чтобы играть ими в «дочки-матери»! Поэтому я немного и нейтрально поболтала с соседом, а после пошла домой.

Родители сидели на кухне и я сразу направила туда свои стопы. Половину дня толком не ела ведь! Мара, насколько я знаю, не ужинает, да и организм ее вроде тоже был сыт. Но я понимала, что если сейчас что-то не закину в себя для успокоения мозга, то потом не засну. Так что быстро соорудила пару бутербродов. Папа и мама удивились, конечно, но виду не подали. Не будут же они ограничивать собственного ребенка в удовлетворении базовых потребностей. Однако я все равно решила внести ясность в происходящее.

– Проголодалась почему-то после концерта вот.

– Да, ты сегодня играла как-то иначе. – кивнула мама.

– Хуже?

– Мара, ну как ты можешь такое говорить? – удивился отец. – Ты же всю жизнь со свирелью в руках.

Я поняла: они мне ничего не скажут. Да и родители, не профессиональные музыканты, им не показалось, что я играю плохо. Просто и правда иначе. Удовлетворившись такими их мыслями, я немного поболтала с папой и мамой, а после направилась к себе. И действительно пришла в свою комнату, по привычке, но потом опомнилась и отправилась куда надо. Хорошо, что родительская спальня находится внизу и никто не видит, как я курсирую по этажу.

Первое, что я увидела, когда зажгла свет – недовольную морду Феникса. Он наверняка ждал свою хозяйку, а тут снова я! Кот посмотрел на меня с презрением и отвернулся.

– Уж извини. – развела я руками. – Пока что не до нового обмена телами.

Я подошла к одному из столов Мары и выдвинула верхний ящик. Животное тут же вскочило, прыгнуло на столешницу и зашипело на меня. Однако сестренке удалось воспитать сторожевого котика! Не зря он сейчас возмущается, ведь я собираюсь прочитать дневник его хозяйки, который заметила еще с утра.

– Не возмущайся. Все вокруг хотят, чтобы мы с сестрой стали ближе, вот я и делаю это всеми доступными способами!

Вообще, конечно, не следовало читать чужой личный дневник. Это плохо и неприлично, я уверена, что Мара, которая в принципе не практикует насилие, как и я, за такое меня бы точно стукнула. Однако сейчас, когда я сутки пробыла в ее теле, мне действительно захотелось побольше о ней узнать. Да и утром, когда я искала адреса репетиционной базы и спортзала, открыла дневник на очень интересном месте: там Мара рассуждала о музыке. Когда я поняла, что держу в руках, то сразу же отложила ее откровения. Но теперь мне стало интересно: вдруг сестра как-то написала, как становиться частью этой самой музыки? Мне завтра снова за нее концерт играть, так что такая информация пригодилась бы!

Вообще удивительно, что Мара, которая терпеть не может ежедневники и планеры, ведет вдруг дневник. Но полистав страницы, я поняла, что делает она это в своей неповторимой манере. Даты отсутствовали, описания дней жизни тоже не было, только какие-то мысли, замечания, иногда рисунки. Некоторые фразы обрывались на полуслове, будто сестра потеряла нить рассуждений. Но потом вдруг продолжались через несколько страниц. Сначала мне показалось, что это и вовсе какая-то невнятная каша из мыслей.

Но потом я поняла, что несмотря на беспорядок, дневник имеет определенный формат. Это не просто записки, а как бы разговор с сестрой. Сначала я подумала, что Мара, как творческая личность, просто выдумала себе собеседника, ей так легче. Но потом наткнулась на очередной странице на обращение «Видишь ли, Тами» и была поражена. Мы за неделю могли друг другу двух слов не сказать, а оказывается, она со мной целые беседы вела. Жаль, что без моего участия.

Читала я часа четыре точно и изумлялась тому, какие верные и глубокие мысли водятся в голове сестренки. А я-то всегда считала ее образцом легкомысленности! Рассуждениями Мары о музыке можно было зачитаться – они и сами звучали, словно какая-то симфония. Опомнилась я только тогда, когда перед глазами замелькали пустые страницы. Теперь сестра оказалась гораздо понятнее и ближе мне.

Я стала укладываться спать, а недовольный Феникс, немного поворчав, ушел в свой домик. Уже закрыла глаза, как вдруг меня осенило. Тетя Саша, о которой я сегодня столько раз вспоминала, может помочь нам с Марой вернуться на свои места! Думаю, уже пора это сделать и ни к чему мне завтра снова играть чужую роль.

Я сосредоточилась и постаралась достучаться до папиной сестры. Она прекрасный телепат и я не пробью ее защиту. Но тетя обязательно услышит мой зов. Так и вышло.

– Тами, дорогая, это ты?!

– Да, теть Саш.

– Держись, девочка. Я обязательно вытащу тебя! Вас обеих. Ты меня слышишь?

Глава восьмая. Луч света

Откуда тетушка собралась нас вытащить, я уточнить не смогла. Уснула. А утром даже засомневалась: не приснился ли мне наш мимолетный разговор? Снова выйти на связь не удалось: Саша не отзывалась. Впрочем, может быть, у нее сейчас свои какие-то важные дела. Остается только надеяться на то, что тетя свяжется со мной позднее.

Пока же мне предстояло снова изображать Мару. Сегодня у нее день был поспокойнее, без тренировок и репетиций. Сейчас по графику значится плавание, а вечером концерт. Я решила не отправляться в бассейн, чтобы не терять время на дорогу, а искупаться в море – от нашего дома до пляжа лететь всего пять минут, да и погода располагает.

Так что вскоре я уже плескалась в теплой водичке. Вот такой вид физических нагрузок мне по нраву! Я обожаю плавать, жаль только редко удается от души попрыгать по волнам, потому что мне по нраву лишь спокойная и тихая вода. Я знаю, многим нравится бурное море, они любят бороться со стихией, но к числу таких смельчаков не отношусь. Нет, плаваю я просто прекрасно. В бассейне. Однако в море, я считаю, по умолчанию плавает плохо даже чемпион по водным видам спорта. Потому что любая, даже самая блестящая техника, пасует перед стихией.