Ирина Кореневская – Качели времени. Лабиринт времени (страница 12)

Мальчик переменился так, что даже его много повидавший на своём веку дед только диву давался. И начал догадываться об особенности, которая присутствовала у его внука. Родители Париса и вовсе были счастливы. Никаких препятствий к дружбе их сына с Ли они не видели. Родители последней, работавшие с родителями мальчика – тоже. Дети всё время проводили вместе, наслаждаясь обществом друг друга. А чуть повзрослев, начали готовиться к свадьбе. И никто не сомневался в том, что всё это всерьёз.

– И наступил день нашей свадьбы… – глухо произнёс Парис.

Черты лица его заострились, меж бровей залегла болезненная складка. Он уже заранее снова переживал трагедию, о которой только готовился рассказать своему слушателю. А слушатель пребывал в задумчивости: позволить парню закончить рассказ или же остановить его? Но что-то подсказывало, что остановить уже не удастся.

День свадьбы, обещавший стать самым счастливым днём, обернулся настоящей трагедией. Уже муж и жена, Парис и Лилия отправились гулять по городу. Они забрели в самый дальний его уголок, надеясь отдохнуть от гостей и суматохи… Но планам их внезапно пришлось измениться.

Молодожёны услышали детский испуганный крик. Определив его источник, ребята сразу поняли, в чём дело. Энергия планеты искала выход. Такое случалось и ранее: потоки белого огня били из-под земли, напоминая гейзеры. Нужно было бежать за взрослыми, дабы те приняли меры… Но в этот раз эпицентр выхода находился прямо под деревом, на котором сидел испуганный малыш.

Парис бросился к дереву, вскарабкался на него, Лилия последовала за мужем. Парень оказался быстрее, схватив в охапку мальчика, он спрыгнул вниз. А вот Ли… Она не успела.

Парень замолчал. Но продолжения и не требовалось – Валентин и так знал о том, что случилось в дальнейшем.

Девушку спасти не удалось. Да и сам Парис находился на краю гибели. Спасённый малыш по имени Гиппократ, рассказал взрослым, что после того, как Лилию снесло энергией, парень чуть не свалился в страшную яму, из которой бил белый свет. Мальчонке удалось оттащить его, находившегося уже в некоем подобии комы, от рокового места и позвать взрослых. Сам же Парис ни на что не реагировал. Его обожгло энергией, вырвавшейся из земли. Да и состояние шока, в которое он впал буквально сразу же, осознав, что случилось, лишь ухудшило картину.

Три дня Нестор бился за жизнь любимого внука. Учёный поначалу хотел стереть ему память о происшедшем. Пришлось бы убрать все воспоминания о последних десяти годах, но старик был готов пойти на это, считая, что так Парису будет лучше. Но отец спасённого мальчика, и по совместительству доктор, не советовал делать этого.

Слишком большим было потрясение – такое бесследно не проходит. Да и облучение энергией при стирании памяти могло повлечь необратимые процессы, которые не лучшим образом сказались бы на парне. Вдобавок сила, которой обладал мальчик, накладывала свои осложнения… И изъять память за столь долгий срок, за время перехода из мальчика в мужчину… Как потом адаптировать Париса, как заново научить его жить и наверстать всё, что он забыл? Словом, стирание памяти не стало бы лучшим выходом из ситуации.

На третий день Парис пришёл в себя. Он не спрашивал о том, что случилось с его женой – знал. Он ни разу не заговаривал о том, что произошло, и мигом обрывал подобные разговоры. Гиппократу память стёрли в тот же вечер, поэтому и он никогда не заводил разговора на эту тему. О данном обстоятельстве Парис не знал, но был благодарен пареньку за то, что тот молчит.

– Ты его ненавидел? – поинтересовался Валентин.

– Нет. – сразу ответил его собеседник, поняв о ком идёт речь. – Ребёнок ни в чём не виноват… Только я.

– Ты помог мацтиконам из-за этого?

***

Я будто находился в тумане, окунувшись в эти воспоминания. Первый раз я рассказывал вслух о том, что произошло со мной. Но столько раз уже проматывал это в памяти… Проводник спросил про Гиппократа. Да при чём тут он?! Как я могу его ненавидеть за то, что паренёк просто оказался не в том месте не в то время? На его месте мог быть любой. Он не виноват в том, что случилось. Виноват я. Потому что не успел спасти обоих, потому что не смог остановить Ли.

Валентин спросил что-то ещё. Не расслышав, я попросил повторить вопрос.

– Ты помог мацтиконам из-за этого? – произнёс мужчина.

– Да. – кивнул я. – Они пообещали мне, что вернут Лилию…

Глава десятая. Звёздные гонки, и подготовка ко встрече

Даже сквозь сон я слышала, как в мою дверь ломится… Ну, по меньшей мере, дикий кабан.

Недовольно поморщившись, я села на кровати и отстегнула ремни. Затем, размышляя о том, откуда на "Чебурашке" кабаны, и прочие лесные звери, проверила оружие и распахнула дверь. Посмотрев на возмутителя спокойствия, я закатила глаза. Уж лучше бы это был кабан.

– Александра, ты сбрендила? – поинтересовался Антей, засовываясь в каюту.

Наверное, это он мне так доброго утра пожелал. С вежливостью у моего свёкра было катастрофически плохо.

– Ты уже выспался? – ответила я вопросом на вопрос, пытаясь проскользнуть мимо мужчины на кухню.

Ну да, разбежалась. Обойти эту гору мышц и мускулов практически невозможно. Особенно если она твёрдо и решительно настроена не выпущать супостатов.

– Саша, я тебя спрашиваю, не сошла ли ты с ума? – повторил непреклонный Антей.

– А что? – я решила покориться судьбе.

– А то. – передразнил меня собеседник. – Ты спишь, на посту никого, корабль в дрейфе…

– Это я. – пояснил Архимед, прежде чем я успела поинтересоваться, что значит последнее предложение. – У вас впереди трудный астероидный пояс, который на автопилоте не пройти. Вот я и решил не будить.

– Вот! – поднял вверх указательный палец Антей. – Я и говорю: на борту никакой охраны, лазят посторонние, астероиды летают…

– На борту летают? – хмыкнула я. – А это не посторонний. Ты мне Архимеда не обижай, он нас охранял, пока мы спали.

– Доверить охрану ребёнку…

– Я не один. Со мной папа. – сказал гениальный ребёнок.

– Вот! – теперь пальцем начала размахивать я. – За нами следят, причём не абы кто, а Архимед и Даниил. А значит, мы в полной безопасности.

– А если бы какой мацтикон пробрался…

– Дан, ты-то чего молчишь? Вот скажи, что было бы, если бы сюда попытался проникнуть мацтикон. Как бы ты поступил?

– О… – мечтательно протянул мужчина. – Я бы его впустил. И поздоровался. Раз пять с тэйблом его бы фейс поздоровал. Потом начал бы выдёргивать ему ноги, медленно и печально. А затем вытягивать позвоночник: по косточке, по позвоночку… Сделал бы надрез, и начал тянуть, со скоростью, соответствующей ситуации. То есть, с очень низкой скоростью. А затем…

– Хватит! – прервала я не вовремя разбушевавшегося учёного. – Вот видишь, Антейчик, Даня бы нас в обиду не дал.

– Жаль, что остановила – начало было таким многообещающим. – хмыкнул свёкор, всегда любивший кровавые байки. – Ну а если бы не было у нас с тобой таких защитников?

– Я бы тогда не спала. – пожала я плечами. – Что я, маленькая? Совсем не понимаю?

– Хочу надеяться, что понимаешь.

– Правильно надеешься. А теперь есть пошли.

Услышав знакомое слово, Антей оживился, и отправился в камбуз. Я же решила в кои-то веки причесаться, для разнообразия.

– Дан, а Дан. – позвала я, разыскивая расчёску. – А как ты смог принять пост, если мы с тобой только что разговаривали во сне?

– Ты слишком долго выходишь в интернет, детка. – хмыкнул всемогущий.

– Сейчас обижусь!

– На самом деле не на что. Дело в том, что переход ото сна к яви всегда дольше, чем кажется. За примером далеко ходить не надо: ты путешествовала из объятий Морфея в реальность примерно полчаса. Чем больше информации там и там, тем дольше переход из одного состояния в другое.

– И все эти полчаса Антей в дверь ломился? Как только не снёс…

– Нет. Ломился он всего-то пять минут. Но просыпаться ты начала раньше. Просто внешний раздражитель быстрее выдернул тебя из сонного состояния.

– Ага. А чего я просыпаться-то начала? Выспалась?

– Скорее всего твоё принимающее устройство, находящееся в фоновом режиме работы, услышало, что Антей проснулся. У вас же каюты соседние, а быть тихим в мирных условиях твой свёкор по определению не может… Вот сознание и поняло, что вскоре ты понадобишься тут, и послало информацию подсознанию. Последнее же дало команду просыпаться.

– Значит, пока я просыпалась, ты там у себя во вневременности уже успел проделать этот процесс, и прийти на пост?

– Да.

– Почему ты просыпаешься быстрее?

– Потому что спать мне не хочется в принципе. Да и состояние это нельзя сном назвать… Поэтому я быстренько выдернул себя из него, и пошёл дежурить. А знаешь, дочка, ты очень симпатично выглядишь во сне. Прямо сплошное умиление, разве что пузыри не пускаешь.

– Ну спасибо! – возмутилась я, и под гадкое хихиканье всемогущего отправилась на кухню.

Антей уже успел расправиться с едой, и поэтому за стол я села в гордом одиночестве. Свёкор же побежал рулить нашим звездолётом: не терпелось ему пройти пояс астероидов. Перекрестившись, я быстро уничтожила свою порцию и рысью помчалась на капитанский мостик.

Как раз вовремя. Воин кивком головы показал мне на кресло, сам же уставился на экран. Я села, пристегнулась, и тоже воззрилась на открывшееся звёздное пространство.

– А теперь повеселимся! – произнёс Антей и потянул на себя какой-то рычаг.