Ирина Кореневская – Качели времени. Архимед (страница 4)

Всемогущие подтвердили опасения нибирийцев. Они поведали, что вслед за нападением на Атлантиду, Землю потрясёт ещё одна атака мацтиконов, которые в этот раз полностью уничтожат планету. После этого их силы возрастут настолько, что пришельцы посмеют напасть на Нибиру и, скорее всего, подвергнут разрушению и её тоже.

Каждый нибириец прекрасно понимал, что случится вслед за этим. Могущественные жители планеты были, пожалуй, единственным сдерживающим фактором для мацтиконов. Если монстрам удастся уничтожить Нибиру – в опасности окажется вся Вселенная, дни которой будут сочтены. Миру грозит гибель и этого нельзя допустить. Поэтому было решено удовлетворить просьбу и повернуть время вспять, дабы дать атлантам возможность переиграть историю. О том, как и когда это случится, Хроносы не сказали, заявив лишь, что нибирийцам следует ждать их посланника. Ему жители планеты обязательно должны поверить, как бы тот ни выглядел и каким бы способом не пытался донести до них послание хозяев времени.

Сказав это, всемогущие исчезли так же внезапно, как и появились. Нибирийцы вздохнули и, отойдя от шока, запаслись терпением. Многие подозревали, что посланника дожидаться придется уже не им. Хроносы – существа бессмертные, в их распоряжении целая вечность, так что они могут не торопиться. И невзирая на то, что нибирийцы жили достаточно долго, вряд ли бы на веку свидетелей эпичного пришествия высшей силы случилась бы и вторая встреча со всемогущими. Забегая вперед, скажу, что они были правы – Хроносы более не являлись, как гром среди ясного неба. Но посланника мои современники дождались и прошло-то совсем немного времени между двумя знаменательными событиями.

Этот день тоже навсегда врезался в мою память. Я снова встал с первыми лучами солнца, залез на подоконник и приготовился встретить рассвет. А на чистом свитке, который лежал передо мной, неосознанно стал чертить линии, геометрические фигуры. Постепенно рука, не повинуясь мне, начала выводить буквы, соединять их между собой в слова, многие из которых в тот момент даже не были мне знакомы. Я помню то странное ощущение, которое охватило меня в этот миг. Будто бы в лоб мне подули и мое сознание вознеслось прочь, ввысь, а оттуда словно приказывало мне, вело мою руку, и та, повинуясь неведомой силе, писала то, чего я и осмыслить не мог.

Подошла мама, мельком глянула на свиток и ахнула. Среди беспорядочных линий, квадратов, ромбов и треугольников она увидела сделанные не моим, чужим почерком, записи о том, когда должен случиться обратный отсчет времени, о котором не так давно нибирийцы умоляли Хроносов.

Мать захватила свиток и меня в придачу, помчалась в местный Совет. Но там прохладно отнеслись к ее заявлению. Мои записи просмотрели, не обнаружили в них ничего интересного и посоветовали маме быть менее впечатлительной к деяниям любимого сына. Член Совета, сказавший это, протянул ей обратно свиток, но бумага вдруг вспыхнула, обожгла ему пальцы.

Я вскрикнул от неожиданности. А потом перед глазами замелькали зеленые искры и окружающая меня действительность зарябила, оказалась словно не в фокусе, как будто я снова младенец и мои глаза еще не готовы смотреть на этот мир. Я подумал было, что возвращаюсь во времени назад, к началу. Но оказалось, что я ухожу из времени. Туда, где часы не тикают и стрелки не бегут по циферблату.

Глава четвертая. Особенный

Путешествие мое было недолгим и вскоре я ощутил, как на руке сомкнулось что-то холодное. Глянул на запястье – на нем оказался тонкий обруч браслета из светлого металла. Испуганно огляделся по сторонам и обнаружил себя в темной комнате, на удобном мягком диване. А прямо передо мной присела очень красивая женщина. Я таких красивых никогда не видел, хотя раньше думал, что моя мама – самая прекрасная из людей.

У незнакомки были седые волосы, бледная кожа и алые губы, сложившиеся в добрую, нежную улыбку. Я не смог понять, какого цвета у нее глаза – черный зрачок заполнил всю радужку. Но смотрела она приветливо, и агрессию от женщины я не ощущал.

– Здравствуй, маленький. – произнесла она высоким, чуть резковатым голосом.

Удивительно, но этот голос не показался мне отталкивающим, невзирая на всю мою нелюбовь к такой тональности. Было в нем столько нежности и любви, что я, испуганный четырехлетний кроха, который не понимал, где он вдруг оказался и что происходит, вдруг улыбнулся в ответ. Так я познакомился с Данией.

– Ничего страшного здесь с тобой не случится, Архимед. – услышал я и другой голос. Низкий, бархатный, обволакивающий.

К женщине подошел мужчина, тоже присел на корточки и улыбнулся мне – живо и весело. Шоколадные глаза смотрели лукаво и с хитринкой, да и улыбка была такой, словно незнакомец что-то задумал. А добрые мелкие морщинки, рассыпавшиеся вокруг его глаз и уголков рта подтверждали: ничего страшного не произойдет. Я удивленно посмотрел на волосы мужчины, которые торчали в разные стороны, словно жили отдельной жизнью. И засмеялся. Мне показалось забавным, что прическа взрослого дядьки так напоминает мою, когда я только встану с постели. Впоследствии я понял, что для Даниила это обычное состояние. Он, как и я, ученый, а не парикмахер. И вся его гениальность уходит на новые открытия и изобретения. На то, чтобы запомнить, где в этом доме водятся расчески, мужчина предпочитает ее не тратить.

Я еще раз внимательно окинул взглядом незнакомцев и успокоился окончательно. А когда Дан объявил, что в честь такого великого гостя, как я, к столу сейчас подадут великолепный яблочный пирог, сразу же проникся симпатией ко всемогущим. Вот только я еще не знал, что это именно они: во время своего краткого визита на планету Хроносы скрывали лица под капюшонами мантий.

Всемогущие протянули мне руки и я без колебаний вложил в них свои ладошки. Меня отвели на кухню, где на столе и стоял обещанный румяный пирог. А кроме него еще фрукты и сладости, за которые любой четырехлетний мальчишка душу готов отдать – и я не был исключением из этого правила! Даниил церемонно осведомился, употребляю ли я какао, и получив утвердительный ответ, занялся приготовлением напитка.

А Дания пригласила меня сесть там, где мне будет удобно. Сама она устроилась рядом и с улыбкой рассматривала меня. Я даже немного засмущался. Уже много позднее я узнал, что ей в свое время пришлось оставить собственного маленького сына, чтобы последовать во вневременность за мужем3. Кто-то, возможно, осудил бы ее за это. Но она, сильная, яркая, невероятная, жизни не мыслила без Даниила. И рассудила, что ее малышу будет гораздо лучше в хорошей приемной семье, которую всемогущие подбирали тщательно, серьезно, вдумчиво – ведь они доверяли этим людям самое большое свое сокровище! Я думаю, да и их сын в итоге понял, что так и правда лучше. Жить там, где тебя любят, обожают – это счастье. А видеть мать, которая вечно заливается слезами, расти без отца, которого ты даже не успел запомнить… Что в этом хорошего?

Правда, сама Дания, несмотря на то, что проявила благоразумие и невероятную заботу о счастье собственного ребенка, все равно считала себя плохой матерью. Но это было не так. Я могу утверждать это с полной определенностью: ведь именно на меня пролилась вся ее материнская нежность, вся ее любовь, забота. Это прекрасная мама – и в нынешней жизни она тоже такая же.

Но в четыре года я этого еще, разумеется, не знал. Я много чего тогда не знал, но стремился это исправить.

– Зачем вы на меня это надели? – потряс я браслетом, когда все уселись за стол и близко познакомились с пирогом.

– Таковы особенности этого места, Архимед. – стал объяснять Даниил. – Этот браслет – твоя защита от его влияния, так что снимать его не нужно. Видишь, мы тоже носим аксессуары, которые помогают нам тут находиться.

Гостеприимные хозяева продемонстрировали мне свои обручальные кольца, в которые были вставлены зеленые камни. В момент, когда я глянул на них, по серебру, из которого выполнены аксессуары, пробежали зеленоватые молнии. Искоса посмотрев на свой браслет, я обнаружил, что и по нему бегают едва заметные всполохи.

– Они так реагируют, когда о них думаешь. Чувствительны к телепатии. – улыбнулась Дания.

– Я телепат! Вы тоже?

– Только Дан. Я учусь, но до вас обоих мне далеко.

– Нибиру тоже не сразу строилась, дорогая. – улыбнулся Дан и перевел взгляд на меня. – Как телепат телепату: я знаю, что у тебя есть еще вопросы. Задавай, не стесняйся, Архимед.

– Хорошо! – долго меня упрашивать не пришлось. – Кто вы такие? Что это за место? Как я тут оказался? И зачем я вам?

Кто-то, вероятно, мог бы удивиться тому, что я так легко поверил незнакомцам и сразу перестал их бояться, услышав, что они не причинят мне вреда. Бесстрашно отправился лопать пирог и пить какао, стал расспрашивать обо всем, расслабился и утратил всякую бдительность… Да, в нынешней своей жизни я бы так не сделал.

Но тогда я был нибирийцем, а не землянином. А на Нибиру уже в то далекое время удалось избавиться от преступности, прийти к процветанию. Мы являемся самым миролюбивым обществом, а жизнь на планете настолько безопасная, что маленьких детей даже перестали учить главному земному правилу: никогда не разговаривайте с незнакомцами.