Ирина Коняева – Любовь под зонтом (страница 9)

– С наручниками, – вставил Дима.

– Ну, возможно, – не стала спорить Настя, ведь именно так она и подумала.

Светлый пол, белая кровать королевских размеров с тёмно–серым покрывалом, две тумбы, чёрные стены и торшер составляли весь интерьер.

– Цвета не хватает, скучненько. Сюда бы тёмно–фиолетовые шторы и подушки на кровать такие же, была бы красота. Или жёлтенькое что–нибудь, – заключила Настя. – Но главное, чтобы тебе нравилось. Не мне же здесь жить в конце концов. А так – прикольно. Но мрачновато.

– Вот ты сперва правду сказала, а потом – чтобы меня не обидеть.

– Ой, а это что? – Настя уже сидела в изножье кровати. Комментировать точно подмеченную Димкой истину она не собиралась. – Сундук, что ли?

– Ну, вообще это рундук. Я не знаю, чем рундук от сундука отличается, вроде только тем, что морской.

– Большой такой. Это специально под старину сделано или…

– Старинный. Отец купил тыщу лет назад, когда в моря ходил. Приволок домой, чтобы я играл в пиратов. Мне мама спальню зафигачила в морском стиле, все друзья завидовали. У меня много всякого добра такого, но сюда притащили только рундук, он по дизайну подходит, ну и вроде как кусочек родительского дома.

Настя представила, как это, должно быть, здорово – расти в состоятельной семье. Любишь пиратов – на тебе, дитё родное, старинный сундук с сокровищами. Но Дима, словно угадав её мысли, продолжил:

– Мы тогда жили не так, как сейчас, и ма за рундук этот отца песочила жутко, хоть он его вроде не задорого купил. Зато как радовалась, когда здесь ремонт делали! Он же с кожей чёрной, прямо идеально вписался. И в нём постельное хранится, удобно. И сидеть можно.

– Прикольно. А это что? – Настя увидела книгу на прикроватной тумбе и пошла посмотреть, что он там читает. – Очередной любовный романчик? Что это такое вообще «миттельшпиль»? – по слогам прочитала она название. – Какие–то особые извращения?

Настя силилась вспомнить, где она слышала это слово. Давным–давно, возможно, в детстве. Дима выглядел немного смущённым, и она перевернула книгу, чтобы прочитать аннотацию. Через секунду зелёные глазищи засверкали от ярости:

– Это называется «немного играю, для удовольствия и раз в столетие»? – едко припомнила она, медленно двигаясь в его сторону.

– Ну, я действительно сто лет не играл уже. С человеком, – исправился Дима и начал понемногу отступать.

– Ага! – уличила Настя коварного друга. – Вот ты, значит, какой!

– Хороший? Обаятельный? Очаровательный? – Димка улыбнулся столь задорно и весело, что Настя тут же пришла в себя. Действительно, чего это она? Ну, разыграл немного. В конце концов, ничего ведь не случилось, ей даже и раздеваться–то не пришлось. И кубики пощупала.

– Вот ты, блин, шахматист хренов! Лишь бы девушку раздеть.

– Ладно тебе, – парень подошёл к растерявшей весь пыл подруге и взял за руку, – идём пить вино и болтать. Я тебе обещал помочь, я помогу. А шахматы на раздевание – блин, ну согласись же, что прикольно? Карты – как–то банально. А так, считай, интеллигентно и умно раздеть барышню. Необычно. Да я вообще крутыш. Гы–гы–гы.

– Крутыш, крутыш. Но ведь не раздел! – Настя показала парню язык и самодовольно добавила: – И не соблазнил!

– Ну, давай откровенно, Настюш. – Дима усадил подругу в понравившееся ей фиолетовое кресло–трон и пошёл за вином и бокалами к столу. – На самом деле соблазнить тебя – не проблема. Ты ведь понимаешь это, согласись? Ты не влюблена, одинока, не ждёшь с моей стороны гадостей, и я тебе нравлюсь. Не как парень, но вообще, в целом. То есть чисто теоретически ты бы могла со мной переспать, появись у тебя такое желание. Это понимаешь ты и это понимаю я. Просто мы дружим, и я тебя слишком уважаю, чтобы настоять на своём без чувств с твоей стороны.

– Не соблазнил бы, Дим. Чисто теоретически – может быть, но не на практике. Когда касается любимый мужчина, это не передать словами. Тело отзывается на каждое прикосновение, ты кайфуешь от всего: от звука его голоса, от запаха парфюма, от того, как он хмурит брови или даже чихает. Не знаю! Разве можно это променять на обычный пустой секс? Надо ли это делать?

– Не надо. Вот именно, что не надо, – тихо прошептал Дима и сел рядом, сдвинув девушку в угол кресла.

Он прижимался вплотную, серые глаза смотрели серьёзно и внимательно. Настя не могла оторвать взгляда от его лица, как загипнотизированная слушая каждое его слово:

– Тебе не надо. Ты создана для любви и только для любви. Не торопись, дождись, – шептал на ухо не парень, не друг – мужчина. – А тело может предать, оно слабое. – Дима провёл рукой по её спине, касаясь буквально кончиками пальцев, и она выгнулась, ахнула. – И не всегда слушает ЦУП‑12.

Парень как ни в чём не бывало встал и пересел на диван. Настя всё ещё сражалась со своим телом, чересчур ярко отреагировавшим на прикосновения друга. Это одновременно пугало и интриговало.

– То есть любой опытный мужчина может меня соблазнить, даже если я не захочу? – Недоверчивость после демонстрации улетучилась, и Настя спрашивала совершенно серьёзно.

Однажды они обсуждали этот вопрос с Маришкой, и тогда именно Настя настаивала на том, что невинной девушке в общем–то нечего противопоставить умудрённому опытом мужчине. Но тогда дело не касалось её лично. По отношению к себе Настя и мысли такой не допускала! Это Маришка – нежный, доверчивый цветочек, который ни житейского, ни любовного опыта толком не имел.

Однако стоило признать, что Дима прав. Одинокая девушка слишком доверчива в любви, даже если в остальных сферах жизни сохраняет трезвую голову.

– Ну, не совсем любой, но вообще – да. Вы, девушки, слишком много мечтаете о любви, страсти и так далее, и тому подобное, и в этом ваша уязвимость. По сути, большинству женщин нравится один и тот же книжный типаж: красивый, сильный, умный, все дела. По факту, на мой взгляд, достаточно лишь ума, остальное – полная ерунда. Хотя, конечно, красивым легче.

– На собственном опыте проверено, да? – Настя отсалютовала бокалом и сделала глоток.

Тема разговора была ей интересна и вызывала бурю эмоций. Горло постоянно пересыхало, и она то и дело отпивала вино, не замечая того.

– Ну, не без этого. – Димка ответил тем же жестом и тоже пригубил рубиновый напиток. – Ты, как я понимаю, хочешь найти не партнёра для секса. Но если вдруг я не прав, имей в виду: я весь твой.

Дима широко развёл руки, как бы показывая, до чего же замечательнейший экземпляр есть у неё на примете, и Настя расхохоталась.

– Ну, попытаться стоило, согласись? – с улыбкой спросил Дима. – Так вот: ты у нас хочешь найти своего человека для любви, семьи и всё такое. Тебе прямо семью уже подавай или достаточно просто серьёзных отношений, кстати?

– Я пока не думала об этом вот прямо настолько подробно. Семья – ну, это хорошо, конечно… Но рановато, наверное. Хотя, с другой стороны, было бы прикольно с Маришкой вместе детьми заниматься. Но я уже не успею, – парень приоткрыл рот, и Настя быстро выпалила: – И не надо мне предлагать решить этот вопрос прямо сейчас!

Дима расхохотался. Иногда ему казалось, что им с Настей даже слова не нужны, так хорошо они друг друга понимают. О детях он даже думать пока не хотел, но не подколоть подругу не мог. Хотя, если бы Настя согласилась, то кто знает, кто знает.

– Уверена? Я уже морально настроился, что спальню придётся переделывать в пиратский фрегат и покупать всякие пинеточки, подгузники. О! Вертолёт на радиоуправлении, танки! Настька, а давай!

– Ай, ну тебя! Дурак, – беззлобно отмахнулась Настя. – Дим, не говори никому про Маришку, плиз, ладно?

– Конечно! Да ты и не спалила её, я давно догадался. Она ж по утрам еле живая вечно, бледная. Ещё и замуж так поспешно выскочила. Думаю, наши тоже подозревают. Не суть. Итак, чего хочешь ты? – вернул Дима разговор в изначальное русло.

– Я хочу найти нормального парня, встречаться с ним, ну и в идеале, конечно, чтобы в конце свадьба и хэппи–энд. Но пока можно остановиться просто на достойной кандидатуре.

– Достойной кандидатуре? Это что в нём должно быть такого достойного? Выдающееся достоинство? Сколько? Сантиметров двадцать? – спошлил Димка и заржал своей шутке.

– Фу таким быть, Дима, ну как не стыдно вообще? Мне без разницы внешность, тут ты прав, но хочу, чтобы мозги были и чувство юмора. Не ниже пояса, как у некоторых, – уточнила Настя и выразительно посмотрела на друга. – И чтобы не маменькин сынок. И любил меня. Короче, не знаю! Нормального обычного парня мне достаточно.

– А я нормальный?

– Ты бабник, Дима. А перевоспитывать бабников – это только глупым девочкам кажется реальным. Я не хочу себе мужа, который начнёт мне изменять, когда я буду беременная, толстая и сексуально недоступная. Или даже ещё раньше.

– С ума сошла, что ли?

Дима выпрямился и уставился на одногруппницу, которая несла, по его мнению, откровенную чушь. До жути хотелось сказать ей какую–нибудь гадость побольнее, но он сдержал первый порыв и начал объяснять, разжёвывая для особо непонятливых:

– Давай ты не будешь ставить меня на одну полку со всякими мудаками. Я никогда, – никогда, Настя! – никого не обманывал. Не разбивал пары. Не соблазнял девушек, которые не хотели быть соблазнёнными. Даже тебя. – Дима посмотрел чуть зло, и Настя отпрянула, залезла с ногами на кресло, отгородилась бокалом. – А ведь мог. Даже тогда, после шахмат, если бы я начал тебя целовать, ты бы забыла обо всех своих принципах и радостно мне отвечала. И ты не споришь, так как знаешь, что это правда. Мне двадцать два, у меня есть машина, квартира и бабки. Мне повезло с предками, они не лезут в мою жизнь, не гнобят, не мешают. Девушки сами прыгают ко мне в постель…