Ирина Комарова – Пятница, тринадцать ноль-ноль (страница 43)

– Осторожнее! – зашипел Жонглер, поворачиваясь.

Здоровенный дядька, на голову выше его ростом и раза в полтора шире в плечах, широко улыбнулся:

– Я вас задел? Извините уважаемый. Очень уж хочется посмотреть, как отряд уходить будет – не каждый день нас таким зрелищем балуют.

Он подмигнул, сморщил похожий на картофелину нос, словно собрался чихнуть и, нагнув голову, попробовал продвинуться еще немного вперед.

Секунду Жонглер боролся с соблазном наплевать на этику и правила наемных убийц и всадить нож под ребро этому бугаю. В конце концов, не все же деньгами меряется, можно сделать что-то и для души?

В этот момент, дружно заорали толстуха и ее поросячий отпрыск. Раскрасневшийся здоровяк, вытирая пот, снова толкнул его.

– Не, – доверительно сообщил здоровяк, – там такая баба, ее не обойдешь. Ладно, отсюда тоже нормально видно.

Жонглер взглянул на него с отвращением и попробовал отодвинуться. Не получилось. Толпа спрессовалась так, что даже достать нож было весьма проблематично, а уж метнуть… Он привстал на цыпочки, разглядывая маленький отряд. Похоже, они готовы выступать: все сели на лошадей, у магистра Торстена в руках какая-то странная железка… Толпа восторженно взревела. Надо же, все пятеро выстроились в линеечку, как на параде: выбирай цель по своему вкусу и бросай нож! Вот только как прикажете это сделать, если со всех сторон тебя окружают вопящие дамочки с младенцами и размахивающие руками идиоты? То есть совершенно невозможно работать!

А у отъезжающих что-то не заладилось. Торстен скатился с лошади, побежал в сторону лаборатории, вернулся, начал что-то горячо обсуждать с наклонившемся в седле магистром Трио. В это время, долговязый мужик, приятель Трио, замахал руками и начал говорить речь. А может все-таки попробовать? Пока внимание всех, стоящих рядом сосредоточено на одном человеке, можно незаметно достать нож.

Жонглер снова опустил руку, нащупал полированную рукоять, обхватил ее пальцами и осторожно потянул вверх. И опять не хватило времени. Бестолково засуетились Осы – те двое, что были с розовыми повязками, а магистр Торстен вытянул перед собой железку, замерцавшую зеленым светом, и решительно зашагал в сторону… да неизвестно, в какую сторону! На север. Магистр Трио и Осы тут же двинулись за ним, а долговязый, быстро завершив речь, пристроился замыкающим… и вдруг встрепенулся, завертел головой, словно почувствовал опасность. В следующую секунду он развернул свою кобылу, прикрывая отъезжающих от возможного нападения. И опять, аккуратно так прикрыл, грамотно… можно даже сказать, профессионально. Что-то много профессионалов крутится возле двух незаметных магистров. Но этот долговязый, его зовут Ганц… да нет, ерунда, тот Ганц уже несколько лет не работает. И в любом случае, он был убийцей, а телохранитель это совсем другая специальность. Ладно, кем бы он ни был, теперь ясно, что просто так, до магистров не доберешься.

Отряд удалялся, а Жонглер ничего не мог сделать. Собственно, нож можно уже убирать – для хорошего прицельного броска они отъехали слишком далеко. Или рискнуть, попробовать арбалет?

– Ах ты, зараза!

Хорошо еще, что в общем гаме никто не услышал этого возгласа. Жонглер быстро посмотрел по сторонам – точно, никто не заметил. Он вздохнул. Неосторожно, конечно, но что поделать – вырвалось! Ну, никак не смог удержаться, когда какой-то гад накрыл удаляющийся отряд щитом! Лэрри, наверное, постарался. Что ж, больше здесь делать нечего – не стрелять же по этим расплывчатым теням.

А как неприятно уходить, когда задание снова не выполнено! Ничего, страшного, конечно, это еще не конец. Жонглер хоть и не самый знаменитый убийца Лагосинтера, но личный счет у него имеется, и неплохой счет. Так что он справится. Клиенты не навсегда уехали, через пару дней вернутся, никуда не денутся. А он, за это время, подготовится, продумает все хорошенько и выполнит свою работу. Магистры Торстен и Трио могут, без всяких сомнений, садиться писать завещание. Вот только заказчик не начал бы мешать. Пора, кстати, идти к нему с докладом, а так не хочется… Опять начнет орать о вещах, в которых ничего не понимает, командовать, давать идиотские указания… Эх, не стоило браться за это дело.

Привал, как и собирались, устроили на опушке. Решив, что будить Рульфа не стоит, Амадеус и Кэртон распрягли лошадей и пустили их пастись. Сами перекусили всухомятку хлебом с мясом и сыром, да хлебнули по паре глотков костоломки – не для пьянства, а просто, чтобы завтрак лучше переварился. После этого, сытые и довольные, развалились на травке.

– Так что там за места такие загадочные? – лениво спросил Амадеус, срывая травинку и накручивая ее на палец. – Ты все намекаешь на что-то, а толком ничего не говоришь.

– Ты же спать хотел, – недовольно отозвался Кэртон.

– Я и сейчас хочу, но не сплю же пока. Так в чем там подлянка с этим лесом?

– Понимаешь, на самом деле никто толком не знает. Лес старый, испокон веку стоит. И вроде никаких старинных легенд про него не сложено, а вот, поди ж ты, шалят там!

– Да кто шалит?

– Я же говорю, не знает никто. А только с арбалетом лучше не соваться. Окрестные охотники туда давно дорогу забыли.

– Что совсем? – Амадеус заинтересовался настолько, что даже приподнялся на локте. – Значит зверя там полно, непуганого.

– Размечтался! Даже думать об этом не смей, иначе назад никогда не выйдешь. И нас заодно погубишь!

– Ладно тебе, что так всполошился? Я и арбалета с собой не взял.

– Вот и хорошо! И вообще, в этом лесу надо вести себя прилично: не мусорить, ветки зря не ломать… не нарываться одним словом!

– А иначе?

– Не знаю! И главное, совершенно не стремлюсь узнать, тем более на своей шкуре! Понял?

– Да понял я, понял, – Амадеус даже откатился немного в сторону. – Слушай, Кэртон, если этот лес такое опасное место, зачем нам туда лезть?

– Мы же не в самую глушь. Наш домик почти на опушке стоит, там можно недолго пожить, если не безобразничать.

Кэртон не мог внятно объяснить, в чем состоит опасность, но лес, действительно, пользовался дурной славой в ближайших деревнях. Впрочем, ближайшими, их можно было назвать условно: только потому, что остальные находились еще дальше. Малонаселенные были места. Да и то сказать – горы, заросшие деревьями и кустарником – чем тут людям заниматься? Ни вспахать, ни засеять, ни скотину на выпас пустить. Разве только охота… Вот только, еще много лет назад, к охотникам эти места стали особенно неласковы. Точнее говоря, ни один из тех, кто приходил сюда вооруженным, с намерением добыть зверя, обратно не вернулся. Так что, желающих разжиться мехами с каждым годом становилось все меньше, а последние лет сто пятьдесят и вовсе ни один охотник не ступал на покрытую толстым слоем прелой листвы землю.

При этом, как утверждали старики, смолоду рисковавшие прогуляться в заповедные места за грибами-ягодами, зверье в лесу водилось и не мелкое. Немало лукошек было брошено любителями дикой малины, удирающими от медведей, недовольных появлением незваных гостей. А потом, в деревне, неудачливый ягодник рассказывал соседям о пережитом страхе и в представлении доверчивых селян, внушительных размеров косолапый, неожиданно рявкнувший из кустов, превращался в огромное, почти сказочное чудовище. Через некоторое время, всеми было признано, что ягоды в том лесу мелкие и кислые, да и урожаи сиротские. В общем, никакого смысла тащиться в такую даль, когда совсем рядом, только за околицу выйти, все кусты малиной усыпаны.

Что же касается грибов… да какие там могут быть грибы? Солидный гриб он среди куста расти не будет, а там ведь ступить некуда от этого лесного мусора. Опять же, волки. Здоровенные, взрослому человеку по грудь, с густой серебристо-серой шерстью и красными огоньками глаз. Бесшумные и быстрые, как молнии – просто удивительно, как они никого не загрызли. Наверное, сыты были, по летнему времени. Одним словом, селяне усвоили, что и порядочному грибнику тут делать нечего.

Люди перестали бывать в лесу. Первое время, старательно делали вид, что не помнят о его существовании, а потом, действительно, стали забывать. Казалось, лес был доволен этим. Дорога, ведущая к нему, все больше зарастала травой и скорее угадывалась, чем была видна; деревья поднимались все выше, кустарник все теснее сплетал ветви. И единственное, что напоминало еще о людях, это небольшой деревянный домик, выстроенный каким-то смельчаком в незапамятные времена. Тот самый, о котором говорил Кэртон.

Деннису пришлось долго извиняться перед Бернольдой Райс и даже пригласить ее позавтракать. Не то, чтобы ему очень хотелось с ней мириться, мелькнула даже мыслишка, что при помощи подходящего заклинания можно навсегда избавиться от ее назойливых приставаний. Но по Университету давно ходили смутные слухи о том, как неприятно иметь своим врагом магистра Райс, и Деннис не решился рисковать. Судя по этим слухам, Фламинго была весьма злопамятна и мстила своим обидчикам беспощадно, с незаурядным энтузиазмом и изобретательностью.

Кроме того, настроение у него было если и не прекрасным, то вполне удовлетворительным. Да, не удалось убить магистров Торстена и Трио, но еще не все потеряно – во время путешествия с людьми всякие несчастные случаи бывают. А если они благополучно вернутся в город, тоже ничего страшного. Жонглер обозлен и искренне желает реабилитировать себя после неудачи. Да, пропажа Усилителя была замечена неожиданно рано и погоня организована слишком быстро, но Амадеус увез прибор на повозке, а эта компания, судя по тому, что видел Деннис, будет вынуждена идти со скоростью пешехода. Да, магистрам удалось с невиданной скоростью состряпать самоделку, улавливающую след Усилителя, но опять таки, в дороге чего только не случается. Особенно если он, Деннис Рон, об этом позаботится. А главное, он успел посадить магистру Торстену на плечо жучка. Маленького, такого, лилового, симпатичного. Миниатюрный жук-маячок взмыл в воздух с пальца Денниса, трепеща крохотными прозрачными крылышками, подлетел к Торстену и, опустившись на толстое сукно куртки магистра, впился в него всеми шестью цепкими лапками. Теперь, найти отряд не составит никакого труда – жучок будет исправно информировать хозяина о своем местоположении. Так что, причины для оптимизма были. И с тем, что пришлось вести длинноносую пташечку завтракать, вполне можно было смириться.