Ирина Комарова – Пятница, тринадцать ноль-ноль (страница 22)

– Поступить я тебе помогу. В конце концов, экзамены – это всегда лотерея, да и знаю я уровень подготовки в вашей деревенской школе. Столичным парням ты, племянничек, не конкурент. Но учиться надо самому. Имей в виду, я каждый семестр бегать и хлопотать за тебя не буду. Даже не рассчитывай на это, понял?

Амадеус дядюшке поверил и не рассчитывал. Если уж тот сказал, что помогать не будет… Можно, конечно, попробовать все это выучить, выучивают же как-то другие. Короткий взгляд на тетрадь убедил его, в полной нереальности этого варианта. Эх, если бы существовало такое заклинание, чтобы сразу превратиться в могущественного магистра – уж его-то Амадеус не поленился бы выучить! Поднатужился бы, постарался и вызубрил. Как тогда было бы здорово, произнес заклинание и бац! Все сразу к тебе с уважением, слушаются, кланяются, вежливость проявляют. Хорошо быть магистром.

Вот только ему, Амадеусу, магистром, похоже, не бывать. Когда подойдет время первых экзаменов, завалит он их все чохом, и отправится обратно в деревню, слушать матушкины причитания да пытаться обойти стороной бабушку. Правда, внуков, которым исполнялось восемнадцать, она от ежедневной порки освобождала и доставала для них ремень только в особых случаях. Но позорный провал в Университете вполне может считаться тем самым «особым случаем».

Дверь со скрипом приоткрылась:

– Не подскажете, студент Амадеус Лай, здесь живет?

– Здесь, – он быстро сел, уронив при этом тетрадку на пол, но поднимать ее не стал, – заходите, присаживайтесь.

– Некогда мне, – в узкую щель проскользнула тоненькая хрупкая девушка и замерла, придерживая ладошкой круглую дверную ручку. – Это вы – Лай?

– Студент первого курса факультета технической магии, Амадеус Лай, к вашим услугам, – с достоинством поклонился Амадеус. Посетительница была очень даже ничего. Вот только непонятно, зачем она явилась?

Девушка, словно услышав не заданный вопрос, нахмурила бровки и строго пропищала:

– У меня для вас сообщение. Магистр Рон просил передать, что ждет вас у себя сегодня вечером.

– Магистр Рон? Сегодня вечером? – переспросил Амадеус, судорожно перебирая в уме свои проступки. Вроде ничего такого не случилось за последнее время, чтобы дядюшка Деннис почувствовал своим долгом прочитать ему очередную лекцию. Экзамены он завалит, нет вопросов, но это будет еще только через месяц. Зачем же дядюшка хочет его видеть?

– После ужина, – с коротким кивком уточнила девушка и, с некоторым сомнением взглянув на Амадеуса, спросила: – Вы все поняли?

– Да что ж тут не понять-то?

– Вот и хорошо. До свидания, – она легко развернулась и выпорхнула за дверь.

– До свидания, – Амадеус посмотрел ей вслед, потом перевел взгляд на валяющуюся на полу тетрадку. Поднял, повертел в руках, швырнул на кровать. А все-таки, жмот его любимый дядюшка: мог бы на и ужин пригласить, подкормить студента. Так нет же, велел придти после ужина, жадина!

Разумеется, сосредоточиться на занятиях Амадеус больше не мог (то, что это не слишком удавалось ему и до получения приглашения от дяди, было мелочью, не заслуживающей отдельного упоминания). Сунув надоевшую тетрадь под подушку, чтобы глаза не мозолила, он еще немного повалялся в кровати, развлекая себя карточными фокусами и продолжая гадать о причинах, побудивших магистра Рона срочно вызвать к себе племянника. А когда это интеллектуальное время провождение надоело, пошел прогуляться и, заодно, перекусить.

В столовой, уже взяв порцию гороха с мясом, щедро сдобренную чесночной подливкой, Амадеус заметил за одним из столиков Кэртона Маунта, склонившегося над тарелкой с омлетом.

– Привет, – Амадеус без приглашения устроился за тем же столиком. – И где тебя носит, сосед?

– Да были разные делишки, – без энтузиазма ответил Кэртон и, принюхавшись, поморщился: – Ты собираешься это есть?

– Ага, – Амадеус, энергично работая ложкой, перемешал горох и подливку. – Маленькая месть. Дядя пригласил на воспитательную беседу после ужина. Жадюга! Казалось бы, накорми сначала племянника, а потом уже воспитывай, так нет! Сэкономить решил.

– Действительно, свинство, – Кэртон слегка отодвинулся, с интересом натуралиста наблюдая, как Амадеус поглощает пахучую смесь. – А ночевать ты, после выволочки, у магистра Рона останешься?

– Вряд ли, – даже с набитым ртом, Амадеус умудрялся говорить достаточно внятно. – По крайне мере, до сих пор он мне ничего подобного не предлагал. Даже когда я только приехал, ни на день у него не останавливался – сразу в общежитие.

– Да? Ну что ж, очень логично. Ни ужина, ни ночлега, но поучения и нотации в полном объеме – нормальные родственные чувства, – сделал вывод Кэртон. И добавил: – Я сам такой. Ладно, хорошо, что встретились. Теперь я побегу, поищу, где на ночь пристроиться.

– А зачем? Тебя что, твоя койка не устраивает?

– Меня твой аромат не устраивает. А то мстит он дяде, а нюхать всю ночь я должен. Нет уж, спасибо.

– Ну, извини, – жизнерадостно хохотнул Амадеус, – об этом я не подумал.

– Сильно занят, Мартисс? – гроссмейстер Людвиг, не утруждая себя банальными церемониями вроде стука в дверь, зашел в кабинет коллеги.

– А? – поднял голову тот, придерживая пальцем строчку в толстенном фолианте, лежащем перед ним на столе. Причем, придерживая – в самом прямом смысле этого слова, потому что строчка непрерывно извивалась, пытаясь вывернуться и уползти. Судя по тому, что от нескольких ее соседок на странице остались только грязные следы, им это уже удалось сделать. – А, это ты. Подожди минуту.

Гроссмейстер Мартисс взял щепотку остро пахнущего серого порошка из прозрачной стеклянной пиалы и аккуратно, тонким слоем присыпал дергающуюся строку, которая тут же съежилась и замерла.

– Фу, – брезгливо сморщился гроссмейстер Людвиг, – как ты только работаешь с этой вонючей гадостью?

– С отвращением, – спокойно ответил гроссмейстер Мартисс, закрывая фолиант. – И с фильтрами в носу.

Он вытащил из носа маленькие ватные шарики и бросил их на пол. В ту же секунду из угла выскочило существо, которое очень походило бы на мышонка, если бы не леопардовый окрас шкурки и несообразно пушистый хвостик. В передних лапках это существо держало крохотный совочек. Используя хвост в качестве щетки, оно замело ватные шарики на совочек и затрусило обратно в угол. Гроссмейстеры не обратили на него ни малейшего внимания – они давным-давно привыкли к его деловитой сосредоточенности. Этого зверька-уборщика, полезный результат одного из своих экспериментов, еще до своего ухода в бесконечное путешествие, подарил гроссмейстеру Мартиссу, приятельствовавший с ним гроссмейстер Джанкарино.

– Но без этого никак не обойтись, – продолжил гроссмейстер Мартисс, – я и так уже почти десять процентов текста потерял.

– А что-нибудь посовременнее не пробовал? – гроссмейстер Людвиг распахнул дверцы шкафчика и задумчиво оглядел выстроившиеся в ряд кувшины и бутыли. – Что порекомендуешь?

– Третий кувшин справа. Это смесь цитрусовых, тебе понравится. А что касается современных средств… вот, возьми стаканы… современные средства, по моему глубочайшему убеждению, очень плохо сочетаются со старинной магией.

– Ретроград и консерватор, – поставил диагноз гроссмейстер Людвиг, наливая сок.

– Это точно, – с удовольствием согласился гроссмейстер Мартисс, забирая один стакан и делая глоток. – А что это ты вдруг ко мне явился? Соскучился?

– Скорее из любопытства. Узнать, что новенького.

– А-а, ты про Ганца? Ничего интересного. Знаешь, даже скучно стало его пугать.

– А ты пугал? – гроссмейстер Людвиг с комфортом устроился в кресле, придвинув специальную мягкую скамеечку и положив на нее ноги.

– Не то, что бы… так, попугивал немножко, чтобы парень не забывался.

– И каков результат?

– Я же сказал: скучно стало. Понимаешь, он, конечно, очень забавно озирается по сторонам – интуиция у паренька прекрасная. Но такие развлечения без достаточно важного повода очень быстро надоедают.

– А у тебя, кроме собственного любопытства, других поводов, чтобы понаблюдать за Ганцем, так и не появилось?

– О чем ты говоришь, Людвиг?! Этот парень ведет до отвращения законопослушный образ жизни. Дрессирует студентов, в свободное время прогуливается по городу и очаровывает барышень. Из-за этого даже поскандалил со стажером Даман. Точнее, она с ним поскандалила, – гроссмейстер Мартисс неожиданно легкомысленно захихикал, – чуть весь дом не разгромила, даром, что они оба у Трио живут.

– Что ты говоришь? – без особого энтузиазма удивился гроссмейстер Людвиг. – И что, у Ганца с этой барышней-стажером, серьезно?

– Молодежь! – отмахнулся гроссмейстер Мартисс. – У них все серьезно. А что там у Пьелуджио? Разобрался он с заклинанием?

– Что значит разобрался? С философской точки зрения абсолютно некорректная постановка вопроса.

– То есть, Пьелуджио ничего пока не узнал.

– А что там узнавать? – пожал плечами гроссмейстер Людвиг. – Никакого следа магии, пергамент обычный, чернила обычные, печать обычная. Само заклинание… ты же не станешь прыгать в костер только для того, чтобы разобраться в свойствах огня?

– Естественно не стану. Разве что, для этого появится важная причина.

– Очень важная причина, – подчеркнул гроссмейстер Людвиг, – а ее пока нет. Ведь все спокойно, не так ли Мартисс?