Ирина Комарова – Пятница, тринадцать ноль-ноль (страница 11)

Он любил посидеть вот так, спокойно, в прибранной кухне, неторопливо прихлебывая теплый чай и размышляя. В такие минуты, магистр Рон чувствовал себя значительной фигурой. Увы, мало кто в Университете разделял это чувство. Нет, нельзя сказать, что к нему относились плохо. И коллеги и студенты, как правило, были достаточно вежливы и любезны. За исключением, разумеется, таких грубиянов, как Сибиус, но ведь в семье не без урода, не так ли? У магистра Рона вполне хватало опыта, знаний и коварства, чтобы поставить на место любого из этих зарвавшихся ничтожеств.

Но хотелось-то большего. Хотелось даже не просто уважения, а восхищения и любви, хотелось видеть восторженные взгляды, устремленные на него, хотелось слышать почтительный шепот за спиной: «это он, Деннис Рон, великий гроссмейстер!», хотелось власти над умами и душами, хотелось… А вместо этого: холодное равнодушие и ничего больше. Чего там, не просто равнодушие – безразличное пренебрежение! И никаких перспектив. Какой гроссмейстер – о выдвижении в Совет Старших Магов мечтать бессмысленно. Что может быть обиднее?

Наверное, именно поэтому он и занялся составлением заклинаний-вирусов. В учебный план эта работа, разумеется, не входит, вирусы для магистра Рона – всего лишь милое домашнее хобби. Требующее, правда, усидчивости, аккуратности и серьезного знания предмета. Зато, каковы результаты! Мелочи, вроде цветущей лужайки на голове нахального Сибиуса даже вспоминать не стоит: пустяк – он и есть пустяк. А вот когда Деннис запустил вирус в заклинание уборки помещений, это была потеха! Зеленые двухголовые дракончики часа два порхали, словно бабочки, по всем коридорам. Дракончики были крохотными, поэтому результаты жизнедеятельности, которыми они щедро и равномерно осыпали все вокруг, не делая различий между живыми тварями и неодушевленными предметами, были практически невесомыми. Но зато, какой был аромат! Старшину уборщиков спасло только то, что он успел спрятаться в одном из технических чуланов. Только через несколько часов, ближе к вечеру, он рискнул высунуть нос. К этому времени дракончики, вместе с запахом, давно испарились, а пострадавшие успели отмыться.

Магистр Рон, единственный в Университете, кто мог объяснить это феноменальное явление, получил огромное удовольствие, лишь немного подпорченное, невозможностью разделить его хоть с кем-нибудь. Да, определенно, шутка была хороша, и Деннис посмеялся тогда от души. Но по большому счету… По большому счету, хотелось чего-то серьезного и внушительного. И сегодня утром ему показалось, что он почти знает, как этого добиться.

– Оч-чень интересно, – магистр истинной магии Джузеппе Трио сложил последний чертеж и откинулся на спинку кресла. – Я думаю, что ваша идея, господин Торстен, достаточно безумна, чтобы оказаться верной. А сам прибор? Вы ведь уже собрали опытный образец?

– Да, – побледневшие было красные пятна на щеках Таффи, снова вспыхнули. – Правда, не совсем. То есть собрали, но до ума еще не довели.

– Но господин Лэрри упоминал, что лично убедился в его работоспособности, – немного удивился Джузеппе. – Испытания ведь уже проводились, не так ли?

– С первого уже больше месяца прошло, – согласно кивнул Торстен. – Но вы… как бы вам объяснить… теоретики с такими осложнениями, как правило, не сталкиваются. Понимаете, если вы разрабатываете теорию, то, выстроив достаточно стройную и логичную систему, и убедившись, что она верна, вы можете не сомневаться, что она еще и работоспособна. У нас, в технической магии, все немного по-другому. Как бы тщательно не была проделана подготовительная работа – расчеты, чертежи, подбор материалов и прочее, при самом скрупулезном воплощении, изготовленная конструкция никогда не заработает с первой попытки.

– Неужели никогда?

– По крайне мере так, чтобы выдержать все расчетные параметры. Грубо говоря, – Таффи трогательно зарумянился, – все сопли должны выгореть. В лучшем случае, свежесконструированный аппарат продемонстрирует свои способности в первом, так сказать, приближении. Вот вам совсем недавний, простейший пример. Рульф, студент Сондерс сделал контрольную работу – оригинальный вариант малогабаритной посудомоечной машины. Очень неплохой, кстати, агрегат получился: не слишком изящный, но вполне пригодный к работе. И Рульф, гордый своим успехом, загружает для первого, пробного запуска, любимый сервиз своей матушки. Совершенно забыв о том общем правиле, которое я вам только что изложил, – Торстен сделал паузу, явно дожидаясь, выражения интереса от почтенного гостя.

– Плохо отмылось? – не стал разочаровывать его Джузеппе. – Или еще больше перепачкалось?

– Отмылось-то хорошо, можно сказать, идеально. Все осколки были безупречно чистыми.

– Осколки? – Джузеппе прыснул. – И что, весь сервиз на черепки пошел?

– До последнего блюдечка, – важно кивнул Торстен. – Рульфу даже пришлось на некоторое время сюда перебраться, в лабораторию. Поставил себе здесь раскладушку…

Магистр Трио представил себе, реакцию нянюшки Матильды, получившей вместо любимого сервиза груду безупречно чистых осколков, и проникся к студенту Сондерсу искренним сочувствием.

– Так что, нельзя сказать, что наш усилитель совсем не работает, – продолжал Таффи, – но до полной готовности еще ой, как далеко! – Он, каким-то старушечьим жестом, приложил правую ладонь к щеке и покачал головой. Тут же встряхнулся и добавил бодро: – Но мы продолжаем испытания.

– И каковы результаты?

– Результаты? Результаты… обнадеживающие, – не слишком уверенно ответил Торстен. – Да вот, давайте сейчас посмотрим.

Он решительно встал, подошел к маленькому столику:

– Вот он, наш красавчик!

– Действительно, – согласился Джузеппе, поторопившийся присоединиться к нему, – хорошо смотрится.

Усилитель Заклинаний представлял собой довольно сложную, но изящную конструкцию, высотой чуть больше семидесяти сантиметров. На восьми коротких толстых ножках был укреплен жемчужного цвета круглый диск, около полуметра в диаметре, с изогнутой шкалой настройки по краю. В сантиметре над ним, слегка подрагивая, вертикально парили четыре угольно-черных пластины. Сверху, словно крышечка, их прикрывал второй диск, почти в два раза меньше, над центром которого поднялся сантиметров на пятнадцать широкий цилиндр. Эти пятнадцать сантиметров, между цилиндром и диском, были заполнены поблескивающей массой спутанных, шевелящихся волокон. Закрепленный на верхней крышке цилиндра и направленный вверх под углом семьдесят пять градусов вращающийся металлический штырь с усиками антенны, завершал конструкцию.

– Это, значит, накопитель, – Джузеппе смотрел на нижнюю часть, ограниченную двумя дисками, убрав руки за спину. – Пластины из оникса?

– Пополам с эбонитом. Чистый оникс слишком непрочен оказался, быстро разрушается. А оболочка, то есть вот эти диски, натуральный янтарь.

– А почему он серый? Защитный слой?

– Из толченого жемчуга, – кивнул Торстен. – Тонкий – два микрона, не больше, но для того, чтобы погасить внешнее воздействие, хватает.

– А внутреннее напряжение?

– Оно невысокое. Конденсатор, – Торстен указал на цилиндр с волоконцами, – всю энергию забирает. Прототипы этого устройства существовали и раньше… собственно, если рассмотреть отдельно резонатор с антенной, – Джузеппе послушно глянул на торчащий из цилиндра-конденсатора штырь с усиками, то он аналогичен простому магическому жезлу, который используется только для концентрации и фокусировки энергии. Когда мы добавляем туда конденсатор, то автоматически получаем уже магический посох, со способностью данную энергию сохранять. А функционально новым элементом является накопитель. Ну и возможность настройки, естественно.

Торстен очередной раз развел руками и вопросительно уставился на Джузеппе, словно ожидая от него решения. А магистр не торопился. Обошел вокруг прибора, провел пальцем по подставке, осторожно коснулся антенны. Потом медленно заговорил:

– Если я все правильно понял, схема действия Усилителя такова: накопитель собирает энергию и перекачивает ее в конденсатор; резонатор, установленный в нужное положение с помощью настройки, использует сохраняемую конденсатором энергию для усиления заклинания. И с помощью антенны, усиленное заклинание выплескивается в нужный момент, в нужном направлении. Все верно?

– Да.

– Что ж, простенько, но мило. Даже странно, как это раньше никто не додумался.

– Так основная сложность не в самой конструкции, а как раз в настройке, – встрепенулся Торстен. При работе с обычным посохом, поток энергии контролирует и корректирует человек, а здесь все должно происходить автоматически.

– Угу. А с началом работы резонатора, настройка тут же сбивается, – понимающе кивнул Джузеппе. – Большая погрешность?

– По разному. От нуля и до бесконечности. Зависит, например, от объема энергии – чем больше ее накопили, тем дальше в сторону заносит заклинание. И еще от миллиона разных причин.

– Даже так? – удивился Джузеппе. – Странно. Вроде бы большая мощность должна наоборот, улучшать координацию… а мы можем сейчас попробовать?

– Да конечно! Сейчас, я только систему предупреждения включу, что идет эксперимент, – Торстен подошел к небольшому щитку на стене и поднял вверх ярко-красную ручку рубильника. Оглянулся на Джузеппе и пояснил: – Этот сектор полигона закреплен за нами, так что посторонних, по идее, на территории быть не должно, но вы же сами понимаете – студенты. Разгильдяев среди них – каждый первый. Когда мы охранную систему еще не установили, забрела одна дуреха, прямо в зону интенсивного излучения. Цветочки она, видите ли, собирала. А мы с Рульфом в это время как раз пробовали заклинание – птичье перышко вверх подбрасывали. Оно-то легенькое, да и подбрасывали мы невысоко… А тут вдруг целая девица в фокус влезает!