Ирина Комарова – Прощай, молодость! (страница 15)

– Вы получите комплект документации вместе с эликсиром, – заверил он. – А теперь, пожалуйста, пальчик, лучше левый мизинчик. Я возьму пару капелек крови, для анализа.

Харрамух щелкнул пальцами и в руке у него появились два лабораторных стеклышка. Он быстро чиркнул ногтем по левому мизинцу Реджинальда (адвокат поморщился: он бы предпочел одноразовую булавочку), выдавил на одно стеклышко немного крови, ловко прижал вторым.

– Вот и все! Я вернусь через… – Харрамух оглянулся на большие часы, беззвучно пошевелил губами, что-то подсчитывая. – Ага. Через тридцать шесть минут по вашему времени.

– Вы хотите сказать, что на изготовление омолаживающего эликсира вам понадобится тридцать шесть минут? – изумился Реджинальд. Едва ли не впервые за время этого разговора, он позволил себе это.

– Полчаса возиться с такими пустяками? – пожал плечами Харрамух. – Конечно, в лаборатории это сделали бы минуты за три, но там журнал учета – сами понимаете. У меня это займет немного больше времени, минут восемь. А еще двадцать восемь минут уйдет на то, чтобы получить копию устава с приложениями.

Черт, который спал в отсеке номер двадцать четыре, устроился, по сравнению с остальными очень неплохо – кроме матраса, у него имелись подушка и одеяло.

– Брехунчик, проснись! – негромко позвал Шнырок.

Спящий не шелохнулся. Да, судя по всему, разбудить этого черта будет непросто. Ничего, методы известны и изучены на собственной шкуре – в строительном отделе с бесами-чернорабочими не было принято церемониться. Подъем в лагере занимал от двадцати до сорока секунд после сигнала побудки. Правда, Шнырку пока не приходилось будить самому, до сих пор он был среди тех, кого будят. Впрочем, это не помешает – теоретически он подкован, значит и с практикой сложностей не ожидается. Для начала, сдернуть с особо заспавшегося одеяло, потом вытащить из-под головы подушку, заорать в ухо, шарахнуть лопатой по спине…

Шнырок повертел головой и убедился, что лопаты в пределах видимости нет. Экспедиторы, чего от них ждать. Несерьезный народ – самого необходимого инструмента не держат. Ладно, можно и без лопаты обойтись, просто ногой пнуть. Ну, а уж если Брехунчик и тогда не проснется, придется плеснуть на него ведро воды. А может, не заморачиваться со всеми подготовительными процедурами, а сразу полить этого соню холодной водичкой? Шнырок снова огляделся, теперь уже в поисках ведра. Ведра тоже не было. Экспедиторы!

– Ну ладно, лопаты нет! – вслух возмутился Шнырок. – Но как же они без ведра обходятся?!

– А зачем тебе ведро? – поинтересовался сонный голос.

Шнырок вздрогнул и перевел взгляд на Брехунчика. Тот сидел на матрасе, откинув в сторону одеяло и скрестив ноги по-турецки.

– Тебя будить, – растерянно признался Шнырок.

– Ведром?! – восхитился черт и зевнул. – Ну, мужик, ты экстремал… нет, экстремист… одним словом, креативно мыслишь! Ладно, ведра все равно нет, а я уже проснулся. Тебе чего надо? И кто ты такой?

– Э-э, младший черт Шнырок, – Шнырок слегка поклонился и шаркнул ножкой. – Стажер подразделения технических расследований. В данный момент выполняю спецзадание.

– Младший черт Брехунчик, экспедиторский отдел, – кивнул Брехунчик. – В данный момент сплю… точнее спал. – Он собрал одеяло, сунул его себе за спину и похлопал ладонью по матрасу: – Садись, рассказывай. Что там у тебя со спецзаданием?

– Да вот, разобраться надо, – Шнырок охотно опустился на предложенное место. – Ты на прошлой неделе на склад ездил?

– И на прошлой, и на позапрошлой… и на этой ездил, и на будущей поеду. У нас юбилей филиала грядет, так что все бегают, как будто им соли на хвост насыпали. А нам, экспедиторам, еще и перца. Поверишь, даже поспать, домой нет сил идти, прямо здесь валимся, – Брехунчик снова постучал ладонью по матрасу.

– А какие товары забирал, помнишь?

– Ну, ты, мужик, спросил! Да я чего только не возил за это время! И стройматериалы, и карнавальные костюмы, и чайники электрические, и веера, и петарды, и продукты…

– А сахар?

– И сахар возил, и повидло, и патоку, и шоколад… говорю же, юбилей у нас, народ готовится.

– Меня сахар интересует. Вот посмотри, – Шнырок положил на колено накладную и старательно разгладил ее. – Это ты получал?

– Подпись моя, – Брехунчик взял накладную, повертел в руках. – Три дня назад, сахар, семнадцать тонн, выдал-получил. Вроде все нормально. В чем засада-то?

– Семнадцать тонн, – выразительно повторил Шнырок и поднял вверх указательный палец.

Брехунчик посмотрел на палец, на накладную, снова на палец…

– Ну?

– На праздничный торт. Сахар. Семнадцать тонн, – с некоторым, даже, подвыванием, продекламировал Шнырок.

– Ну, – нетерпеливо повторил Брехунчик.

– Семнадцать тонн сахара!

– Слышь, мужик, ты не умничай, ты прямо говори, в чем дело?

– Да ни в чем! Сам подумай, если в один торт семнадцать тонн сахара впихнуть, что получится?

Брехунчик старательно подумал, потом виновато развел руками:

– Извини, мужик, я в кулинарии не очень. А что получится?

– Ладно, – Шнырок махнул рукой. – Не суть. Лучше скажи, ты вот этот сахар, – он забрал у Брехунчика накладную и потряс ею, – ты его куда отвез?

– В каком смысле, куда? Там же написано, – черт потянулся было за накладной, но Шнырок быстро спрятал бумагу за спину. – Для нужд кондитерского отдела. Значит, туда и отвез. Это если, конечно, к накладной сопроводиловка не была приложена. По сопроводиловке могли и еще куда переправить, без задержки.

– Например, на Аргрзру, – съязвил Шнырок.

– Свободное дело. Семнадцать тонн сахара на текиллу перегнать, – Брехунчик непроизвольно облизнулся, – это ж сколько получится, если в цистернах считать?

– Много, – Шнырок тоже сглотнул слюну. – Может, все-таки, вспомнишь? Кому сахар сгружал?

– Ты че, мужик, офигел? Ты на дату посмотри, это же три дня назад было! Я с тех пор уже столько всякой дряни в разные стороны перевез! Юбилей у нас, ты не понял? Такой балаган творится!

Тридцать шесть минут. Они прошли быстро. Реджинальд вызвал Никкеля, чтобы тот убрал поднос с посудой, потом достал из ящика стола листок со схемой и заменил вопросительный знак в левом кружке на «Харрамух». Глубоко задумался, покачивая головой. Поставил около имен обоих демонов по большому жирному минусу. Допустим, стравить этих двоих – не проблема. Вопрос в том, как получить от их драки максимальную выгоду, да еще и уцелеть при этом!

Когда Харрамух вернулся, никаких бумаг перед адвокатом уже не было. Он сидел, развалившись в кресле, и рассеянно полировал ногти.

– Вот, – демон уронил на стол толстую картонную папку и вытер влажный лоб. – Тут все: и устав, и приложения, и дополнения, а здесь, в желтой обложке, предложения по поправкам к отдельным статьям!

– Очень хорошо, – Реджинальд посмотрел на документы с нескрываемым интересом. – А что касается пункта второго? Я имею в виду эликсир.

– Я же сказал, никаких проблем. Вот, пожалуйста, – Харрамух протянул маленький пузырек. – Здесь один глоток. Запивать ничем не надо. И вообще, первые два часа лучше воздержаться от принятия пищи и любых жидкостей – когда идет очистка и перестройка внутренних органов, любая лишняя нагрузка нежелательна.

– А когда… – Реджинальд неожиданно охрип и ему пришлось прокашляться. – Я имею в виду, сколько времени, до наступления… эффекта?

– Скорость омолаживания – примерно один год в минуту. Это я по вашему времени считаю. Значит, сорок лет – сорок минут. Можете сесть перед зеркалом и наблюдать. Вам понравится, – Харрамух выдвинул кресло на середину комнаты. – Ну что же вы? Пейте.

– Но я… а вы что, тоже будете смотреть?

– Разумеется. Омолаживание – дело, конечно, пустяковое, но контроль необходим. Случаются разные побочные эффекты, требуется корректировка.

– Побочные эффекты? – слабо переспросил Реджинальд.

– Ну да. Анализ ведь дает только общую картину, а гормональная система – штука сложная. Были случаи излишнего увеличения волосяного покрова, пигментация может начать плясать – зачем нам это? Лучше мне быть рядом, на всякий случай, – Харрамух посмотрел на адвоката и вдруг подмигнул. – Да вы не пугайтесь, это только перестраховка. Пейте, не сомневайтесь.

И Реджинальд выпил. Прозрачная жидкость без вкуса, без запаха, скользнула по горлу, не вызывая абсолютно никаких ощущений. И ничего не произошло. А ведь как уместна была бы сейчас вспышка света или волна жара, прокатившаяся по телу! Так ведь нет, ничего подобного! Только в глазах темно. Неужели и этот обманул?

– А теперь устраивайтесь перед зеркалом и наблюдайте, – Харрамух за руку подтащил его к креслу и толкнул. – Да откройте же вы глаза!

Ах, вот почему так темно! Реджинальд открыл глаза и уставился в зеркало. Оттуда, на него хмуро уставился высокий худой старик – знакомая, привычная картина. Рядом – очень довольный демон, мурлычет какую-то пошлую песенку, дирижируя себе хвостом. И чему он так радуется? Где результат? Где, спрашивается, хоть какие-то, хоть минимальные, измене…

Реджинальд замер, боясь вздохнуть. Кажется, волосы стали чуть-чуть темнее? И дряблая кожа под подбородком немного подбирается? И морщины на лбу… и печень… и суставы…

– Что же это, – прошептал он. – Неужели, действует?

– Разумеется, действует, – весело подтвердил Харрамух. – Почему бы ему не действовать? А знаете, господин Хокк, в молодости вы были весьма эффектным мужчиной. То есть, и в старости вы сохранили известный шарм, но то, что я сейчас наблюдаю, производит самое благоприятное впечатление. А уж что будет через полчаса… вам придется охранников нанять, чтобы они окрестных барышень от вас отгоняли.