Ирина Комарова – Повелитель блох (страница 84)
– Теперь-то все?
– Общую перекличку я не проводил… начальник охраны старший демон Айнштофф куда-то подевался…
Архидьявол издал странный, сдавленный звук, потом неестественно тонким голосом объявил:
– Вы свободны, Ноизаил.
Тот прекрасно понял, что означает подобное, без всякого упоминания звания, обращение и сделал последнюю попытку:
– Но я могу… я хочу сказать, это все Местифуфель… это он проводил первичную разработку по Лагосинтеру… Я могу его вызвать…
– Вы свободны, – сурово повторил Люцифер. – Дверь сзади.
Ноизаил попятился, продолжая беззвучно открывать рот. Дверь за ним захлопнулась и Люцифер с Вельзевулом переглянулись.
– У тебя отвратительно довольная рожа, – констатировал архидьявол.
– Всегда терпеть не мог этого выскочку, – Вельзевул и не подумал оправдываться. – Знаешь, все-таки, бездарность – это страшная сила! Особенно бездарность честолюбивая.
– Страшная разрушительная сила, ты хочешь сказать, – Люцифер взглянул на монитор. – А Терра выправляется.
– Может мне смотаться на Лагосинтер? Проверить, все ли в порядке, подобрать отставших. Провести, одним словом, окончательную зачистку.
– Давай. Проконтролируй, чтобы там никого из наших не осталось, и трейлер забери. Мы не благотворительное общество, туземцев машинами снабжать.
– Сделаю, – Вельзевул встал.
– Может его с собой возьмешь? – Люцифер кивнул в сторону Бегемота, тщательно набирающего из трех разных баночек какие-то витаминные добавки и запивающего их сметаной. – На всякий случай.
Вельзевул небрежно отмахнулся:
– Пусть здоровье поправляет. Сам управлюсь.
Чувства, которые испытал старший демон Айнштофф, когда увидел приближающиеся к нему трейлер и джип, в сопровождении веселой команды, можно описать… нет, описанию они не поддаются. Вот только что, он тоскливо брел по степи и ничто, абсолютно ничто не радовало его глаз. На небе гнусного голубого цвета, которое никто не догадался затянуть траурными, в тон его настроению тучами, сияло до тошноты яркое солнце. Трава, и так до отвращения зеленая и сочная, пестрела мерзкими цветочками. Полынь или ковыль Айнштофф еще стерпел бы, принял бы, с приличествующей случаю, благородной покорностью судьбе, но эти резкие тона, эти желтые, красные, синие пятна! Понятно, почему здешние туземцы так агрессивны. Он, Айнштофф, тоже не может за себя ручаться – поживи он здесь достаточно долго, тоже наверняка стал бы на всех кидаться. Такого пейзажа ни одна нервная система не выдержит!
Айнштофф попробовал было идти зажмурившись, но сразу споткнулся и едва не упал. Голова разболелась еще сильнее, пот ручьями стекал по лицу, китель под мышками промок, шерсть на мохнатых ногах покрылась какими-то цепкими, колючими семенами… в общем, настроение старшего демона, давно миновав нулевую отметку, продолжало опускаться все ниже.
И вот, нечаянно, неожиданно, вдруг – движущееся пятнышко на горизонте. Пятнышко приближается, увеличивается, раздваивается… Сначала Айнштоффу показалось, что он сходит с ума. Потом он подумал, что видит мираж, слыхал он про такие шутки природы. А потом поверил. Поверил, что действительно видит трейлер и джип, забитые бесами, и побежал навстречу, размахивая руками и издавая ликующие вопли. Он бежал, не глядя под ноги, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, и, наконец, весь в пыли и приставших к нему колючках, исцарапавшись о мелкие, до прозрачности жидкие, но с острыми сухими веточками кустики, изрезав руки об острую траву, мокрый от пота, едва дышащий от усталости, но невыразимо счастливый, встретился с возвращающимся на Базу отрядом.
Первым делом он прижал к груди, оставив на его френче существенную часть колючек со своего кителя, и расцеловал Большого Болта. При всех пообещал ему очередную медаль «Медные рога» и тут же, прямо на капоте джипа, заполнил представление на присвоение Большому Болту звания младшего демона.
– …! – только и смог сказать Большой Болт, несколько даже растерявшийся от такого бурного проявления начальственной любви.
После этого, Айнштофф обнял и расцеловал Шнырка, предложил ему перейти от Пенделля в охрану, посулив для начала должность своего второго заместителя, звание черта и почетную грамоту, а также пообещал выбить в финансовом отделе наградные, в размере полугодового жалованья.
Он был готов обнять, расцеловать и повысить в звании каждого беса в отряде, но немного пришедший в себя Большой Болт, на редкость деликатно, без единого ругательства, дал понять, что это сильно задержит возвращение отряда на Базу. Айнштофф согласился с разумностью этого замечания – сейчас он был готов соглашаться даже с тем, что синенькие и розовенькие колокольчики выглядят очень мило среди зелени травки. После чего, в порядке компенсации, еще раз облобызал Большого Болта, который героически терпеливо выдержал эту процедуру (ну, может правый ус у него слегка дергался, но и только), развалился на заднем сиденье джипа и скомандовал, словно пропел:
– Возвращаемся на Базу!
– По крайней мере, мы все живы, – без особой радости сообщила Арра.
– Что касается тебя, птичка, то даже слишком, – несколько раздраженно ответил Ганц. – Перестань сучить ножками, ты опять наступила мне на голову.
– А если здесь темно и тесно, что же мне и не шевелиться вовсе?
– Шевелись сколько хочешь, только не топчи мне физиономию! Джузеппе! Что ты молчишь все время?
– Я думаю.
– Что тут думать? Выбираться надо из этой… из этого… в общем, наружу.
– У тебя есть предложения?
– Откуда? Я, между прочим, не магистр, мне думать вообще не положено.
– Тогда замолчи и не мешай думать мне.
На несколько минут установилась тишина. Потом Арра предложила:
– Джузеппе, а ты попробуй связаться с Лэрри. Расскажешь ему, что с нами… Я имею в виду, что надо же его предупредить, с какими силами Осы могут столкнуться.
– Ничего не выйдет, я уже пробовал. Мы со всех сторон заэкранированы.
– Слушай, а пробить эту пакость никак нельзя? – снова подал голос Ганц. – Молнию пустить или еще что магическое? Все-таки не сложа руки сидеть будем.
– Ты свой ножичек не потерял? – холодно спросил Джузеппе вместо ответа.
– Нет, в руке держу. А что?
– Займись делом, проковыряй дырочку.
Арра фыркнула, а Ганц проворчал недовольно:
– И ничего смешного. Я, между прочим, уже попробовал. Эта штука не режется и не ковыряется.
Снова все замолчали.
– Самое забавное в нашем случае, – заговорил вдруг Джузеппе, – это то, что у Ганца на поясе висит фляжка с тремя пленниками.
– И что в этом такого смешного? – не понял Ганц.
– Я же не сказал – смешно, я сказал, забавно, – поправил его магистр. Подумай сам, у нас во фляжке сидят трое рогатых, а мы, возможно, тоже сейчас сидим в чьей-нибудь фляжке… ирония судьбы.
– Действительно, обхохочешься, – лица Арры в кромешной тьме не было видно, но голос прозвучал довольно скучно. – Что это ты, Джузеппе, какие гадости говорить надумал. В философию вдруг ударился… Правильно Ганц говорит, раз мы живы, значит выбираться отсюда нужно.
– Кстати о пленниках, – оживился Ганц. – Мы ведь можем поторговаться! Предложим обменять нас на них… я имею в виду их на нас… в общем, нас пусть отпускают, а их забирают себе. Можно даже вместе с фляжкой, пожалуйста, мне не жалко.
– Сама по себе мысль неплохая, только с кем ты собираешься об обмене договариваться? – вздохнул Джузеппе.
– С кем? С кем… Ну, с кем-нибудь.
– Мне, честно говоря, все равно с кем, – совсем загрустила Арра, – только бы поскорее. Не нравится мне здесь.
– А уж мне-то как не нравится, – пробормотал Ганц, поймав ее сапожок и аккуратно снимая со своего уха. И тут же охнул, потому что башмак Джузеппе резко ткнулся ему в живот.
– Начинается! – нервно вскрикнул магистр. – Смотрите, стенки тают!
– Где? – дернулась Арра. – Почему я ничего… ой, и правда!
– Нет, это не люди, это сороконожки какие-то, – простонал Ганц, безуспешно пытаясь уберечься от каблуков засуетившихся товарищей.
Окутывающая их мгла, тем временем, быстро светлела, становилась все более разреженной, рвалась, превращаясь в клочья серого тумана и, наконец, растаяла совсем.
– Лучше, но не намного, – прокомментировала Арра, поднимаясь на ноги.
Джузеппе встал молча, а Ганц остался сидеть, озираясь по сторонам. Что ж, теперь они хотя бы видели, где находятся. Просторная мрачноватая комната с темными стенами, скудно меблированная – письменный стол, кресло, вдоль одной из стен стеллажи с какими-то папками. На другой стене, очевидно в качестве украшения, закреплено большое чучело летучей мыши. Похожее, но только маленькое, закрепленное на пресс-папье, стоит на столе. В целом, впечатление создавалось довольно тягостное.
– Согласен, не самое подходящее место для проведения пикников и детских утренников, – подтвердил вывод девушки Ганц, тоже вставая.
– На самом деле, у этого кабинета несколько иные функции.
Все трое одновременно повернулись и уставились на кресло. Бес? Нет, не бес, это точно. У них, кроме собственной шерсти никакой одежки, а на этом – очень элегантный строгий пиджак, платочек высовывается из кармашка в тон галстуку. Черт? Тоже вряд ли: слишком он холеный, лощеный и уверенный в себе. Шкелет вон, старший черт, а выглядит гораздо невзрачнее. Получается, демон, или еще повыше начальник? В любом случае, было совершенно непонятно, как это они до сих пор его не заметили. Разве что данный представитель компании «Ад Инкорпорейтед», по каким-то своим соображениям предпочло некоторое время оставаться невидимым. Например, желая понаблюдать за их реакцией. А неизвестный невозмутимо продолжил: