Ирина Комарова – Повелитель блох (страница 27)

– А что же, местные к вам не ходят? – заинтересовался Джузеппе, оглядывая пустую и из-за этого кажущуюся еще более огромной комнату.

– Почему, ходят. Просто сейчас рано еще. Вот как стемнеет, полно народишку набьется. Но только со своих, с деревенских, какой навар? На этом не разбогатеешь…

Потом он изложил Ганцу скудные деревенские новости. Тот выслушал их, с самым живейшим интересом, снабдив каждую подробным комментарием для Арры и Джузеппе. Они, в свою очередь, сочувственно кивали, слушая, какой скандал разыгрался из-за того, что кошка тетушки Матильды пробралась в дом барышни Лианетты и сумела там вскрыть клетку и сожрать любимую канарейку хозяйки. Участвовали, по мере сил, в беседе, приговаривая: «Ты смотри!» и «Это точно, в жизни всякое случается». Впрочем, по лицу Арры, несколько хуже, чем Джузеппе, умеющей владеть собой, можно было понять, что она думает: «Да наплевать мне, и на кошку, и на канарейку, и на их хозяек! Почему я должна слушать эту дребедень?»

Наконец девушка решила, что достаточно долго проявляла вежливость. Тем более, что за окнами быстро темнело, а это, по словам хозяина, означало, что скоро подтянутся другие посетители. Сидеть в набитом людьми помещении ей вовсе не хотелось, голод был утолен, а возможность растянуться на мягкой и чистой… ладно, положим не особенно мягкой и, вполне возможно, не слишком чистой, но все равно, не на земле же, и не на охапке соломы, а на самой настоящей кровати, такая возможность казалась все более привлекательной.

Душераздирающе зевнув, Арра спросила хозяина, не будет ли он любезен попросить кого-нибудь, показать предназначенную ей комнату. Разумеется, папаша Доршан немедленно вскочил сам, изъявляя полную готовность и желание проводить дорогую гостью и Арра, небрежно бросив оставшимся за столом мужчинам: «спокойной ночи», удалилась.

А Джузеппе с Ганцем медленно выцедили еще по кружечке пива, вежливо здороваясь с местными жителями, постепенно заполнявшими зал. Мало кто из входящих, только здоровался, проходя мимо. Большинство останавливалось, хлопнуть Ганца по плечу и перекинуться с ним парой слов. А кое-кто, присев, для удобства разговора, за их стол, там и остался. Проявляя уважение к коренному населению, Ганц заказал всем выпивку за свой счет, что было встречено негромким, но одобрительным гулом присутствующих. Через некоторое время, освоившийся магистр повторил заказ, благодаря чему приобрел множество… не то, чтобы друзей, а, скажем так, людей, очень благожелательно к нему расположенных.

Еще через пару часов в зале стало совсем душно и Джузеппе с Ганцем вышли на улицу, проветриться. Они расслабленно сидели на широкой лавке у стены, наслаждаясь покоем и прохладным летним вечером.

– Хорошо, – блаженно вздохнул Ганц и сделал маленький глоточек пива. Он предусмотрительно захватил с собой кружку.

– Хорошо, – подтвердил Джузеппе и вытянул ноги. – До чего приятно, отдохнуть, после сложной, качественно выполненной работы…

– А ты меня брать не хотел, – напомнил Ганц.

– Не хотел бы, нашел бы способ от тебя избавиться, – благодушно ответил магистр. – Ты бы даже ничего не заметил. Заснул бы, а проснулся только к вечеру. Где бы тогда нас искал?

– Чего же ты так не сделал? – в голосе Ганца было любопытство, но очень слабое.

– Как тебе сказать… комплекс причин. Все-таки у тебя и опыт и квалификация. Ты действительно мог пригодиться в этой истории…

– И пригодился.

– И пригодился, – согласно кивнул Джузеппе. – А потом, уж очень жалко на тебя было смотреть: совсем ведь одичал в этом своем «Степном ночлеге»…

– «Затерянном в степи»!

– Какая разница! Главное, что никакой еды, кроме пива, и никаких собеседников, кроме Булки. Видел бы ты себя со стороны, когда мы приехали! Точь в точь, брошенный пес, когда хозяева вернулись. Только что не лаял и хвостом не вилял, – Джузеппе, не поворачивая головы, покосился на Ганца, не обиделся ли он.

Не обиделся, только хмыкнул негромко и покачал головой.

– Что, действительно так похоже было?

– Ага.

– Ну, в общем, примерно так я себя и чувствовал, – согласился Ганц. – Значит, говоришь, комплекс причин.

– Так ведь ты с нами поехал тоже не по одной какой-то причине, – магистр снова скосил глаза.

– Это точно. По целому комплексу причин, – похоже, Ганцу очень понравилось это выражение. – И скучно стало, и пиво надоело и… и всякое такое…

– И Арра, – негромко закончил за него Джузеппе.

– И Арра, – эхом откликнулся Ганц.

– Кстати, об Арре, – магистр подобрал ноги, поерзал, потом пересел чуть дальше. – Сучок какой-то, колется, – объяснил он и продолжил медленно: – Ты не думай, я к ней отношусь… ну, как отец, это наверное, слишком, а вот как… как…

– Как дедушка? – не слишком добро улыбнулся Ганц.

– Как старший брат, – строго ответил Джузеппе. – Она славная девочка, перспективный воин-маг, у нее большое будущее, я в этом не сомневаюсь…

– И что?

– Да ничего, в общем-то. Просто не хочу, чтобы ты заморочил ей голову.

– Арру от меня защищать не надо, – Ганц был непривычно серьезен.

– Я знаю, – отмахнулся Джузеппе. – Просто… будь осторожнее, что ли. Аккуратнее.

– Не беспокойтесь, дедуля. Она сама слишком осторожна для того, чтобы в меня влюбиться.

– Только это меня и…

Словно горячим ветром пахнуло откуда-то с востока. Как по команде, по всей деревне взвыли собаки; коты и кошки, некоторые с котятами в зубах, выскакивали из домов и сплошной волной неслись на запад. За ними на улице показались люди. Они никуда не бежали, топтались у своих домов, вертели головами, в недоумении, таращились по сторонам, пытаясь разглядеть то жуткое нечто, которое подняло с места и погнало в неведомую даль пушистых любимцев. Заплакал ребенок, следом заголосила женщина, какой-то мужик заорал, чтобы они заткнулись, кто-то заорал на мужика… От всех этих воплей, в сочетании с непрекращающимся собачьим воем, закладывало уши.

Вскочивший на ноги Ганц, проводил глазами последнюю кошку, промчавшуюся мимо него плотно прижав уши к голове и вытянув хвост, смотрел, пока она не скрылась в ночи. Потом поднял голову к небу – там, в дикой сутолоке, бестолково кружились сотни птиц. Возможно они тоже галдели, но на земле стоял такой шум, что их полет казался безмолвным и от этого еще более пугающим. Ганц обернулся к магистру и, ткнув пальцем куда-то в пространство, спросил обеспокоено:

– Что это?

Джузеппе, скорчившийся на лавке, ответил невнятным стоном.

– Эй, вы что, опять? Все сначала?

Теперь стон магистра был утвердительным.

Убийца негромко выругался и потряс его за плечо:

– Ты как? Продержишься, пока я сбегаю, посмотрю, что с Аррой?

– Уг-гу…

Ганц быстренько снял магистра с лавки и положил на землю:

– А то еще свалишься без меня.

После этого, он, бесцеремонно растолкав столпившихся на крылечке поселян, обсуждающих странное явление (ни женщины, ни дети здесь не присутствовали, поэтому не было и криков с воплями, а был только солидный, мужской обмен мнениями), бегом пересек опустевшую залу и поднялся по лестнице. Поскольку ему приходилось раньше бывать на постоялом дворе папаши Доршана, он знал расположение комнат и примерно мог определить, куда хозяин поселил столь уважаемую гостью.

Пробежав в самый конец темного коридора – лампы зажечь естественно никто не позаботился, все были на улице – Ганц грохнул кулаком в запертую дверь:

– Арра!

Никакого ответа, мертвая тишина – ни стона, ни вздоха.

– Что за дурацкая манера, запираться, – пожаловался неизвестно кому Ганц.

Он сделал шаг назад и уперся в противоположную стенку узкого коридора. Со свистом втянул в себя воздух, прыгнул вперед и с размаху, всем телом обрушился на деревянную преграду. Дубовая дверь выдержала удар, но петли хрустнули и Ганц ввалился в комнату. Арра, полностью одетая, только без сапог, лежала на полу у окна, свернувшись клубочком. Он снова ругнулся, поднял ее на руки и, уже не бегом, но по-прежнему торопливо, понес к выходу.

На улице, Ганц положил девушку рядом с Джузеппе, выпрямился и отстегнул висевшую на поясе фляжку. Сначала он дал отхлебнуть костоломки магистру. Тот сделал несколько жадных глотков, потом отвел дрожащей рукой руку Ганца с фляжкой, сел неуверенно, ощупал себя. Пробормотал удивленно:

– А такое было ощущение…

Ганц тем временим осторожно поил Арру. Она, после первых двух глотков, поперхнулась, закашлялась и откинулась назад.

– Что-то в это раз покруче жжахнуло, – голос ее был тонким и слабым.

– Так совсем рядом же, – объяснил Джузеппе. – Хорошо, что у нас опыт есть, организм, можно сказать, прививку получил… А если бы в первый раз под такой же удар попали, то просто размазало бы… Ганц, дай еще хлебнуть.

– Надо было Кошачьей Улыбки впрок нарвать, – с досадой вспомнил Ганц, передавая фляжку магистру. – Она, конечно, только с корня хороша, сорванная быстро силу теряет, и все равно, лучше, чем ничего… Ты как, птичка, оклемалась? – он не поленился, присел, чтобы пощекотать босую пятку Арры. Девушка только слабо дрыгнула ногой. – Значит еще нет.

Сделав такой вывод, Ганц снова поднялся и начал озираться по сторонам. Птицы, наконец, приняли решение и плотной стаей тоже направились на запад. А деревня понемногу успокаивалась. Уже не было заполошных воплей, народ, поскольку ничего интересного и необычного на улице так и не увидел, начал расходиться по домам. И собаки постепенно умолкли. Только одна, самая упрямая или самая напуганная, продолжала выть, сбиваясь на жалобное поскуливание, где-то совсем рядом – если не в соседнем дворе, то в следующем. Впрочем, вскоре послышалась ругань, звучный шлепок: «пош-шла!», громкий визг, и собака промчалась по дороге. На запад.