Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 36)

– Хорошо. А от такой сильной обиды, мог он взрывчатку в свой стол подложить? Чтобы отомстить шутнику.

Светлана ответила не сразу. Опустив голову, она некоторое время царапала ногтем столешницу, вытерла Сашеньке подбородок (этот идеальный ребенок совершенно нам не мешал – сидел себе в стульчике, тряс погремушкой, да гукал о чем-то о своем), потом, наконец, посмотрела мне в глаза.

– Что вы хотите услышать? Я ведь ему не жена, я не знаю, что он мог, чего не мог. Рассержен он был сильно, обижен тоже. Узнать хотел, кто этим занимается, очень хотел. Но убийство? Да еще так, взрывом? Не знаю. Не хочется мне на него думать.

– А как вы вообще считаете, это один и тот же человек сделал? Я имею в виду, записки, приколы и взрывчатку?

– Да откуда же мне знать? Один, двое, трое или целая толпа? Главное, я ведь и караулила уже, в последнее время, старалась глаз с кабинета не спускать. Двери в офис заперты постоянно. И все равно… – она безнадежно махнула рукой.

– Это говорит о том, что шутками, по крайне мере, занимался кто-то из своих, – мудро заметила я. – Посторонний человек не сумел бы столько раз незаметно пробраться в кабинет Гордеева.

– Да кто же?! – воскликнула она, чуть ли не с отчаянием. – Это не я, клянусь вам! Вы же сами видите, я никак не могу сейчас работой рисковать! Зачем мне какие-то шутки, если Андрей Николаевич меня выгонит?

– Успокойтесь, Светлана, я вовсе не вас имею в виду. Но что вы скажете, например, о Диме?

– Ой, да ладно вам, – на лице ее снова появилась улыбка. – Придумали тоже, Дима! Ему и в голову не придет такая глупость.

– Ему не придет, – согласилась я. – А если его попросит Кристина Гордеева?

– О… – Светлана опустила глаза и замолчала.

– И все-таки? Если она попросит его подложить в стол мужа пару забавных пустячков? Неужели откажется?

– Не знаю, – неохотно сказала она. – Если Кристина попросит… эта дамочка умеет своего добиваться. А Димка хороший парень, но тюфячок. Он женщинам вообще отказывать не умеет. Влипнет когда-нибудь в историю, балбес.

– Влипнет или уже влип?

– Я же сказала, не знаю, – в голосе Светланы появились нотки раздражения.

– Ну, хорошо. А про Леню, что вы можете сказать? Уж его-то никак нельзя назвать тюфячком.

– А что Леня? Леня, конечно, мальчик шустрый, он и не такое может устроить. Только ему лишняя суета в офисе тоже ни к чему. При его заботах, наоборот, тишина нужна, спокойствие.

– При его заботах?

– Ага. Он мухлюет с договорами. Не слишком нагло и я не настолько хорошо разбираюсь в делах, чтобы все понять, но копеечку он себе с каждой сделки отстегивает.

– А подобный мухлеж предусматривает, по-вашему, тишину и спокойствие?

– Ну да. Когда страсти кипят, как у нас, легко можно ошибку сделать и попасться.

У меня, лично, другое мнение на этот счет. Я думаю, что кипение страстей, а также суета и неразбериха, очень способствуют всякого рода мухлежу и надувательству. В этом я на примере нашей школы убедилась – самый пик разборок и скандалов внутри коллектива, пришелся на момент самого большого воровства. Хотя, возможно все было наоборот – самое наглое воровство прошло в пик разборов и скандалов. Но обсуждать со Светланой эту тему я не стала – зачем? Просто перешла к следующему вопросу.

Говорить про Кристину, Светлана сначала отказалась и очень решительно. Но на мое, осторожно высказанное предположение, что супруга начальника добрых чувств не вызывает, язвительно фыркнула:

– А с чего им вдруг появиться, добрым-то чувствам? Она, когда заходит, головы лишний раз не повернет в мою сторону. Да что там, я простого «здравствуйте» от нее ни разу не слышала. Воображает себя светской дамой, а на самом деле – никто, ничто и звать неизвестно как. Просто повезло ей, за Андрея Николаевича выскочила замуж.

– Вы что, завидуете ей?

– А скажете, нечему завидовать? Квартира, машина, денег сколько хочешь и никаких хлопот! Разгуливает себе на шпилечках! А попробовала бы она вот так, как я, – Светлана взмахнула рукой, словно очерчивая все, что составляло ее жизнь – маленькую квартиру, постоянные заботы, безденежье, зависимость от множества людей, начиная от чиновников в военкомате и заканчивая свекровью, Еленой Владимировной. – Вот тогда бы я на нее посмотрела!

Я только головой покачала. С моей точки зрения, сравнение Светланы не было корректным. Она помнила о плохом, и отбрасывала в сторону хорошее.

– Светлана, а вы бы поменялись с Кристиной местами?

– Что? – моргнула она. – В каком смысле?

– В самом прямом. Махнуть, не глядя: вам – ее жизнь с деньгами, машиной и Андреем Николаевичем в качестве мужа, а ей – все ваши проблемы, но к ним Сашеньку и вашего Володю. Поменялись бы?

– Да вы что? – лицо Светланы осветилось улыбкой. – А, я поняла! Это вы хотите сказать, что из нас двоих, счастливая как раз я. А ее еще и пожалеть надо.

– Положим, жалеть ее я бы не торопилась, – рассудительно заметила я, – но и завидовать там, по-моему, тоже нечему.

Светлана склонила голову на плечо и посмотрела на меня с почти детской радостью.

– А знаете, помогает, – сообщила она. – Действительно, вся злость сразу прошла. – И повернулась к загукавшему малышу: – Правда, Сашенька, все правильно говоришь! Бог с ними, с деньгами, а замуж за Андрея Николаевича мы не хотим!

– Вот и хорошо, – я тоже заулыбалась, – вот и договорились. А теперь, если отвлечься от того, что Кристина сумела хорошо устроиться в жизни, что вы про нее можете сказать?

– На самом деле – ничего. Я ведь ее не знаю совсем. Ну заходит она в офис, так сразу мимо меня, в кабинет к мужу. С нами она почти не разговаривает – разве только с Димкой пошепчется в уголке. А то что она мне не нравится… не знаю, кроме того, что никогда от нее ни здрассьте, ни до свидания, не дождешься, больше причин, вроде бы нет.

Я еще немного попытала ее, но больше ничего нового не узнала. Собственно, конференцию можно было заканчивать – все, что я могла, я из Светланы вытянула, а человек после работы, уставший, да и ребенок уже начал кукситься. Одним словом, самое время поблагодарить за приятно и с пользой проведенное время и распрощаться. Что я и сделала.

Уже в коридоре, застегивая сапоги, я вспомнила о своем решении поговорить с уборщицей.

– Кстати, Светлана, а как найти женщину, которая у вас в офисе убирает?

– А чего искать? – простодушно удивилась Светлана, – вот она я.

– Как? Вы и есть уборщица?! – я была почти шокирована.

Светлана посмотрела на меня с недоумением:

– Ну да. Я всегда за день выберу время прибраться – то в обед, а то прибегу пораньше. Очень удобно и работа не тяжелая – нас немного и грязь мы не разводим. А Андрей Николаевич мне доплачивает. Всем хорошо.

Глава девятая

От Светланы я вышла в половине восьмого. Можно было, со спокойной совестью, отправляться домой, но очень уж хотелось обсудить то, что я узнала от нее, со старшими, более опытными товарищами. Поэтому я позвонила в офис, убедилась, что упомянутые товарищи имеются в наличии (точнее, Нина уже ушла, но Гоша с Бариновым оставались на месте) и готовы дожидаться моего прибытия со свежими оперативными данными.

– А знаете, кто в «Апреле» работает уборщицей? – выпалила я, едва переступив через порог нашей комнаты – Александр Сергеевич с Гошкой ждали меня именно там. – Светлана Поликарпова, вот кто!

Шеф моргнул – он явно не ожидал такого громкого вступления.

– И что из этого следует?

– Если Гоша прав, то из этого следует, что за всеми событиями в фирме, включая взрыв, стоит не кто иная, как сама Светлана.

– А-а, знаменитые Гошины теории о преступлениях, – понимающе кивнул Баринов. – А если он не прав?

– Он не может быть прав, – запальчиво сказала я. – Светлана совершенно не похожа на преступницу!

– А-а, знаменитая Риткина вера в человечество, – Гошка очень удачно скопировал интонацию шефа. – Вокруг меня все сплошь прекрасные люди и ничего дурного, ни один из них совершить не мог.

– Да что ты понимаешь? У нее ребенку восемь месяцев!

– Восемь? Тогда, конечно, другое дело. Если ребенку восемь месяцев, мать автоматически освобождается от всех подозрений.

Надо же! Я почти кричала, а этот противный тип был спокоен, как слон на прогулке.

– Гошка, не говори ерунды, я вовсе не это имела в виду! Какое, вообще, имеет значение возраст ребенка?

– Абсолютно никакого, об этом я и толкую. И само наличие ребенка, тоже никакого значения не имеет. Ну, разве что, суд скостит пару годков, при полном и чистосердечном.

– А я тебе говорю…

– Кхм. Рощина, может быть, ты присядешь и доложишь все, что выяснила? – шеф, с присущей ему деликатностью, положил конец нашей перебранке.

Я послушно плюхнулась на свой стул, бросила на Гошку сердитый взгляд и, демонстративно повернувшись к шефу, начала говорить.

Докладывать я старалась так, как это умел Гоша: коротко, четко, выстроив существенные факты в стройную систему, а несущественные только перечислив в заключение. Но сама понимала, насколько далеко разошлись мои благие намерения с результатом. Говорила я, правда, не слишком долго, но путано, часто повторяясь и перемешав важное с пустячным. И, конечно, ничего похожего на стройную систему у меня не получилось.

Обидно. Когда я вела урок, у меня все было и четко, и гладко, и выстроено. Так почему же сейчас такая неразбериха? Может, дело в том, что к урокам я всегда готовилась, причем в спокойной обстановке: дома, за столом, с применением методической литературы. А сейчас – только набросала для себя основные тезисы и даже не записала их – держала в уме. Ясно, что в результате каша-размазня получилась.