Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 3)

Ха, как будто я и так не поняла, на что способен этот громила. Он ни одного встречного движения не сделал, чуть ли не скрестив на груди руки, стоял, и то я с ним справиться не могла. А если мой спарринг-партнер соизволит шевельнуть плечиком, то порхать мне бабочкой, однозначно.

– И как ты предлагаешь мне готовиться? – хмуро спросила я у Нины.

– Морально, – она развела руками.

Моральная подготовка (несмотря на то, что я добавила к ней и общефизическую), помогла слабо. На следующем занятии я, в первую же минуту, подверглась ничем не спровоцированному, неожиданному и жесткому нападению. И все остальное время провела или в воздухе, в полете, или лежа на матах. Мгновения, которые я провела на ногах, в общей сумме представляли величину настолько ничтожную, что ею вполне допустимо пренебречь.

Впрочем, Гоша и на этот раз остался доволен.

– Вы бы видели, Сан Сергеич, – докладывал он, – как Ритка от меня отбивалась! Ногами работает – залюбуешься!

Занимались мы, как вы уже, наверное, поняли, в нашем многострадальном кабинете. Оказалось, что Гошка принципиальный противник отдельного спортзала. То есть, он согласен, что иметь хорошо оборудованное помещение достаточно удобно, но для отработки приемов, предпочитает кабинет.

– Если тебе драться придется, то будет это не в спортзале, а во вполне реальных условиях. Значит, и готовиться к этому надо в условиях, хотя бы приближенных к реальности. Вот, например, смотри – стул. В спортзал ты же стул за собой не потащишь? Значит, в боевых условиях, если он вдруг попадется тебе под руку, ты не только не будешь знать, как его использовать, но еще хуже, этот предмет тебе только помешает, затруднит свободу передвижения. А ведь стул – мебель очень полезная и, при правильном подходе, может оказаться серьезным, я бы даже сказал, грозным оружием.

И он показывал мне, каким образом превращается в грозное оружие, обыкновенный конторский стул.

– На самом деле, в качестве оружия годится практически любой предмет, – продолжал поучать меня Гоша. – Надо только усвоить основные принципы. Ну и учитывать, естественно, характеристики самого предмета. Вот этой мусорной корзиной, например, бить противника по голове, нет никакого смысла. Но если подойти к делу творчески… вот смотри!

Через полминуты, отдышавшись, я признала, что ничего подобного от пластмассовой корзинки для мусора, не ожидала. И ни один нормальный человек, по-моему, тоже. С такой корзинкой в руке и пистолета не надо.

– Вот видишь! – просиял Гоша. – Теперь ты понимаешь, что по-настоящему, тренироваться именно здесь надо, а не в спортзале. Там что – гантели всякие, да тренажеры – сплошная условность, эрзац! А здесь настоящая работа. Натуральный, можно сказать, продукт!

Одним словом, единственной уступкой условностям, которую он соизволил сделать, явился брошенный на пол мат. Все остальное происходило, как выразился этот любитель натурального продукта, «по-честному».

Кроме рукопашного боя, Гоша взялся обучать меня еще одному искусству, до сих пор мне совершенно неизвестному (да и не требовалось мне до сих пор ничего подобного, если честно) – технике грима. Когда он в первый раз усадил меня перед большим зеркалом и начал колдовать над моим лицом, я только усмехнулась про себя. Он что, будет учить меня, как надо краситься? Я, конечно, не самый крупный специалист в области макияжа, но основные правила мне известны. Слава богу и журнальчики модные, было дело, почитывала (те самые, в которых рисуют веко, разделенное на несколько секторов, с примечаниями типа: у внутреннего уголка глаза тени самые светлые, над ресницами – полоска в цвет глаз, внешний уголок – подобрать тени в тон платью… да вы сами знаете, наверняка тоже читали), и сестрица моя, Маринка, среди своих консерваторских подружек, чуть ли не профессиональным визажистом считается.

В общем, сидела я, кривила губы, и даже в зеркало не смотрела – просто ждала, когда Гоша наиграется. К тому же, он все время умудрялся встать так, что загораживал мое отражение. И все бормотал что-то себе под нос, все что-то подправлял – то мягкой кисточкой у глаз, то карандашиком у губ.

– Ладно, в первом приближении, сойдет, – Гошка, наконец, отошел, в сторону.

Нина и Александр Сергеевич, терпеливо дожидавшиеся окончания работы, отреагировали одновременно – шеф ахнул, а Нина восторженно взвизгнула. Я не издала ни звука, но только потому, что дыхание у меня перехватило. Честно, я всегда считала себя достаточно симпатичной, но до сих пор не подозревала, что так хороша! Ведь это не ошибка, это же я?

Осторожно, неуверенно, я подняла руку и коснулась щеки кончиками пальцев. Красавица в зеркале сделала то же самое.

– Гошенька! – просипела я (голос вернулся, но не окончательно). – Я что, всегда могу такой быть?

– Да запросто, – он посмотрел на меня с гордостью художника. – Только это непрочно – я наскоро делал, просто для примера. Настоящий грим за полчаса не положишь. А сейчас давай другой вариант попробуем.

– Не надо! Не надо другой, пусть так останется!

– Да что тут, ничего особенного, – он уже смачивал салфетку жидкостью из большого, темного стекла, пузырька. – Сейчас я еще лучше сделаю.

– Лучше невозможно, – возразила я, но покорно подставила ему свое прекрасное лицо.

И опять я не могла разглядеть, что Гоша со мной делает. Зато теперь, я внимательно вслушивалась в его тихие слова, полагая, что он комментирует свои действия. Оказалось, действительно комментирует, но не сами действия, а, так сказать, область их приложения.

– Дивное лицо, – бормотал Гошка, – такое мягкое, пластичное, потрясающе! Лоб идеальный, просто создан для грима…

Когда он, отошел в сторону, Нина с шефом опять отреагировали одновременно. Только теперь ахнула Нина, а Сан Сергеич издал нечто вроде сдавленного стона. А я, как и в прошлый раз, молчала. Я просто не верила своим глазам. Совсем недавно, полчаса назад, я была прекрасна. Настолько прекрасна, что если бы вышла на улицу… не знаю, движение, наверное, не остановилось бы… а может и остановилось! И Гошка обещал, что я стану еще лучше! А из зеркала на меня смотрела старуха. Невзрачная, невыразительная пенсионерка, такая час будет рядом стоять и все равно ее лицо не запомнится! Господи, да зачем же я согласилась? Да почему же я сразу Гошке руки не оборвала?!

– Что скажешь, Рита? – этот негодяй еще и рот посмел открыть. – Правда, классно? Ты только посмотри, как морщины легли! Честное слово, у тебя просто чудо, а не лицо!

– Ты что натворил? – спросила я дрожащим голосом. – Ты же сказал, что лучше будет!

– Ну да. Да ты посмотри внимательно! В первый раз я ничего и не делал почти, только подправил там-сям. А здесь настоящая работа. Лет сорок тебе прибавил, не меньше. Хоть к родной маме иди – не узнает.

– Вот я тебе покажу настоящую работу, – я начала подниматься. – Вот сейчас я до твоей физиономии доберусь, тебя точно никто не узнает, ни мама родная, ни папа!

– Я тебе помогу, – горячо заверила меня Нина, хватая Гошу за руку. – Я его держать буду!

Самым неприятным для меня делом оказались уроки вождения, которые Гоша и Александр Сергеевич давали мне по очереди. Официальным транспортным средством, принадлежащим частному сыскному агентству «Шиповник», были неприметные синие «Жигули» шестой модели. Ездил на них, как правило, Гоша. Александр Сергеевич предпочитал свою старенькую «Тойоту», а Нина, хотя доверенность на нее тоже была оформлена, садилась за руль редко и неохотно. Я ее прекрасно понимала. Не то, чтобы я боялась автомобилей, нет, на месте пассажира я обычно чувствую себя вполне комфортно. Но самой провести этого железного монстра по улице, да еще никого не задавить и ни во что не врезаться – это выше моих сил!

Когда выяснилось, что у меня не только нет прав на вождение автомобиля, но я даже не знаю, на какие педали ставить ноги и за какие ручки дергать, чтобы это чудо техники двигалось, Гоша пришел в ужас и заявил, что меня нужно срочно «привести в соответствие»! Мои робкие попытки увильнуть от этого были пресечены с убийственной прямотой.

– Вот представь себе, что мы на задании, в самых глухих закоулках родного города. И вляпались в какую-нибудь крутую неприятность – такую крутую, что надо срочно удирать. А я ранен, лихие люди меня из пистолета подстрелили…

– Типун тебе на язык, Гошка, – торопливо вставила я. – Как ты только можешь такое говорить!

– А ты не возмущайся, Риточка, мы все под Богом ходим. Так что ты будешь делать в такой ситуации? Умеешь водить машину – никаких проблем. Втащила меня в салон, прыгнула за руль и по газам! А если не умеешь?

– Сдаюсь, – подняла я руки вверх. – Завтра с утра иду записываться в автошколу.

– Завтра? Нет, это ты поторопилась. В автошколу ты пойдешь, когда мы тебя ездить выучим. Двор у нас большой, просторный… одним словом, одевайся. Пока никаких срочных дел нет, начнем ликвидацию автомобильной безграмотности.

Мы вышли во двор и Гошка начал первую лекцию, посвященную устройству автомобилей вообще и наших «Жигулей» в частности. Я покорно слушала, кивала, вздыхала и даже сумела самостоятельно, хотя только с третьей попытки, открыть капот. Гоша преувеличенно громко похвалил меня за это выдающееся достижение. В ответ, я призналась, что не люблю автомобили, и немедленно, схлопотала по шее, самым натуральным образом. Это был не совсем удар, скорее, обозначение действия, но я, как-то сразу, ощутила всю глубину Гошкиного неудовольствия.