Ирина Комарова – Легкой жизни мне не обещали (страница 11)

– Вот и я говорю, – обрадовалась она. – Но я хочу, чтобы вы доказали мне это.

– Простите, Александра Владимировна, – подал голос шеф, – а письмо у вас сохранилось?

– Да, разумеется, – она достала из сумочки листок бумаги без конверта и протянула его, почему-то Гоше. – Вот. Я с собой ношу, чтобы оно Алексею на глаза случайно не попалось.

Гоша быстро пробежал глазами не до конца исписанный листок.

– Ничего конкретного. Обыкновенный набор: «ваш муж»… «обратите внимание»… «молодая девушка»… «если хотите подтверждения, то у центрального входа в экономический институт»… «любое детективное агентство»… естественно, без подписи.

– Сначала я хотела просто выбросить это письмо и забыть о нем. Увы, – губы Александры Владимировны дрогнули, – это оказалось не так просто. Я не верю, не собираюсь верить, но… мне стало трудно общаться с мужем. Я даже отправила его на десять дней в Кению – сказала, что хочу проверить возможность организации туристических групп в Африку. Там уникальные заповедники и желающих, наверняка, будет много, но надо предварительно оценить обстановку.

– А вы действительно хотите предложить туры по Африке? – спросила я.

Она слабо улыбнулась.

– Тогда это была отговорка – просто повод отправить мужа подальше, чтобы спокойно подумать. Сейчас я склоняюсь к тому, что в этой идее есть зерно. Но все зависит от того, какой доклад представит Алексей, – Александра Владимировна перевела взгляд на шефа и, словно для него одного, добавила: – Одним словом, это пока проект, находящийся на стадии обсуждения.

– То есть, вы поручили мужу оценить перспективы развития вашего бизнеса в Африке, – нейтральным тоном уточнил Баринов. – А его не удивило такое неожиданное доверие?

– Неожиданное? – Александра Владимировна приподняла ухоженные брови. – Все-таки, вы меня неправильно поняли. Алексей не глуп и очень неплохо разбирается в организации туристического бизнеса. И он вовсе не бездельник, живущий на средства жены. Да, последние его проекты оказались неудачнымы, но это случилось из-за его, так сказать, личных недостатков. Понимаете, нельзя наращивать свой бизнес бесконечно. В каждом деле наступает момент, когда нужно притормозить, оглядеться по сторонам, заново проконтролировать ситуацию на рынке. Алексею трудно это сделать, он слишком азартен. Но у него хорошая голова, высшее экономическое образование и большой практический опыт. Я достаточно часто прибегаю к его помощи. Особенно в тех случаях, когда обсуждаются проекты, требующие серьезных вложений капитала. Кроме того, – она смущенно улыбнулась, – Алеше нравится, когда я с ним советуюсь. Маленькие женские хитрости, вы меня понимаете? И он всегда подходит к делу очень ответственно. Так что моя просьба его вовсе не удивила. Он поехал в Кению с большим энтузиазмом.

– Понятно, – кивнул Баринов. – Снимаю свой вопрос.

– Когда он уехал, я много всякого передумала. Думала даже, не проследить ли за ним самой, но это так унизительно, – Кислова бросила на меня взгляд (вот честное слово, я состроила самую равнодушную физиономию на свете!) и усмехнулась: – Да, я понимаю, следить за мужем самой или нанимать для этого сыщиков – одно другого стоит. Но… понимаете, я должна убедиться, я хочу получить доказательства, что в письме написана ложь. И хочу узнать, кто написал это письмо. А вам, выяснить все это, будет проще, чем мне. Ведь так?

Последний вопрос она адресовала к Гоше. Он ответил коротким полупоклоном, полным сдержанного благородства, а я подумала, что госпожа Кислова, все-таки, довольно утомительный собеседник. При том, что говорила она куда-то в пространство между нами, было совершенно неизвестно, на ком остановится ее взгляд во время завершающего аккорда. Не то, чтобы это держало меня в сильном напряжении, просто было неприятно.

– Итак, Александра Владимировна, – мягко заговорил шеф, – давайте уточним: вы хотите, чтобы мы выяснили, кто написал это письмо?

– Да. Вы понимаете, когда Алеша уехал, я надеялась… одним словом, я рассчитывала, что у меня все это пройдет. Что я забуду, выброшу эту гадость, эту глупость из головы. И, знаете, мне казалось, что получается, что все так и будет. Но вчера он позвонил… сказал, что встретился с нужными людьми, что получил интересные предложения, надо обсудить… одним словом, Алексей возвращается сегодня. Сейчас он уже в Москве, а через два часа я буду встречать его в аэропорту. Я поговорила с ним, это был нормальный разговор. Алеша оживлен, доволен, ему не терпится рассказать мне все подробности… я поняла, что ничего у меня не получилось. Я не могу забыть, не могу сделать вид, что ничего не случилось, что я вовсе не получала этого проклятого письма! Я должна знать. Нет, я хочу быть уверена, что все, там написанное – клевета. Я хочу, чтобы вы доказали мне это.

– Хм. Что касается пункта первого… как вы получили это письмо? По почте?

– Нет. Его принес неизвестный молодой человек, прямо в агентство. Отдал одной из девочек, Кате Солодовой, попросил передать мне. У меня всего три агента работают, но одна в отпуске с тридцатого декабря, а вторая, именно в этот день отпросилась пораньше, так что Катя была в офисе одна. Она потом мне этого молодого человека описала, но я так и не поняла… Катя ведь и не присматривалась особенно – ну пришел человек, принес письмо, что его разглядывать? Это уже она потом, по моей просьбе, вспоминала. Высокий парень, в длинной темной куртке. Шапка на нем была вязаная, натянутая почти до бровей, и шарф в крупную клетку. Он в этот шарф так кутался, что лицо почти не видно было.

– Катя Солодова, – повторил Баринов. Гоша кивнул, а я сделала запись в блокноте. – Вы не возражаете, если мы с ней тоже побеседуем?

– Но я ведь уже говорила с ней… впрочем, я понимаю. Да, конечно, я ее предупрежу.

– Возможно, нам придется побеседовать и с остальными вашими сотрудницами, – подал голос Гоша.

– Зачем? Или вы считаете… вы думаете, что они могут быть причастны? Что вся эта история с письмом – это дурацкая шутка одной из моих девочек?

– А вы исключаете такую возможность? – это прозвучало так, словно Гоша хотел напомнить клиентке о несовершенстве мира.

– Не то, чтобы исключаю. Просто, зачем им это? – Кислова повернула голову ко мне.

Я развела руками:

– Мало ли. Зависть, ревность, какие-то другие, неизвестные пока ни вам, ни нам, мотивы.

– Не знаю. Честно говоря, мне даже странно об этом думать. Мы, конечно, не подруги: я вообще против панибратства с подчиненными, но у нас нормальные рабочие отношения. Разумеется, я требую и соблюдения дисциплины, и точности в оформлении документов. Но это же естественно. Люди платят немалые деньги и, если по нашей вине, хотя бы один день их отдыха будет испорчен, хорошо никому не будет. Кроме того, за свою работу, они получают очень приличную зарплату.

– Тем не менее, мы хотели бы с ними поговорить, – повторил Гоша. – Или вы, категорически против?

– Почему против? Пожалуйста, разговаривайте, – Александра Владимировна заколебалась, но все-таки, попросила: – Единственное, мне бы не хотелось, чтобы они узнали о содержании письма.

– О чем вы, Анастасия Владимировна! Мы собираемся получать информацию, а не давать ее. Когда можно будет подойти в ваше агентство?

– Да когда угодно, хоть сегодня. Хотя нет, сегодня мы отправляем группу в Чехию… Лучше, если вы придете завтра. Мы начинаем работу в девять.

– Хорошо. Теперь конверт. Где он?

– Конверт? – клиентка опустила глаза.

– Ну да. Письмо ведь было запечатано, я не ошибаюсь?

– Да, конечно. Но с конвертом так глупо получилось. Катя принесла мне письмо, я его вскрыла, а конверт бросила в мусорную корзинку. Потом… честно говоря, когда я прочитала эту гадость, я растерялась. Сначала хотела порвать, выкинуть. Потом, наоборот, спрятать подальше. А ведь все это на работе, возникают разные вопросы, требующие моего вмешательства. В общем, я сунула письмо в сумочку, а про конверт просто забыла. А когда вспомнила, на следующий день, кажется, корзинка была уже пуста. У нас очень добросовестная уборщица.

– Жаль, жаль. Ну что ж, тогда хотя бы опишите его.

– А там нечего описывать. Обыкновенный белый конверт, даже без марки.

– А адрес? Или, хотя бы, фамилия?

– Ничего. Я же говорю, тот парень отдал его Кате, сказал, что для меня.

– Александра Владимировна, – снова вступил шеф, – а у вас никаких мыслей нет, кто может быть этим вашим доброжелателем? Есть у вас враги? Или у вашего мужа?

– Враги? – она нахмурилась. – Как вам сказать. Естественно, я думала над этим. Понимаете, враги – это же ведь достаточно серьезно. Разумеется, у меня есть конкуренты, есть люди, которые меня недолюбливают – как без этого. Я сама не от всех своих знакомых в восторге. Но это все не тот уровень. Порадоваться моим неприятностям – это да. Позвонить, посочувствовать сладким голоском – с удовольствием. Но вот так, самому все организовывать… нет, не представляю.

– Простите, а кто вам звонил? – до сих пор, я открывала рот только когда ко мне обращались, но теперь рискнула задать вопрос.

– Звонил?

– «Позвонить, посочувствовать сладким голоском» – процитировала я. – Мне показалось, что это была не просто фигура речи.

– Ах, это, – Александра Владимировна поморщилась. – Есть у меня одна… подруга. Так называемая, свободная журналистка. Собирает сплетни, потом разносит их по редакциям. Кое-что у нее покупают.