Ирина Комарова – Дивная золотистая улика (страница 28)
В небольшом холле меня ждал только черный кот с явными признаками сиамских предков. Но он мне совсем не обрадовался. Окинул равнодушным взглядом, задрал левую переднюю лапу и начал ее вылизывать. Скорее всего, зверь просто считал ниже своего достоинства проявлять эмоции по поводу посетителей. Говорю так, потому что имею опыт – у моей подруги, Тамарки, живет кошка Маркиза, тоже с примесью сиамской крови. Так вот, более высокомерного существа я в жизни не встречала. Иногда мне кажется, это не Тамара завела в доме скотинку, а сиамская красотка сдает ей угол в своих апартаментах.
– Кис-кис-кис! – позвала я. Разумеется, кот даже не оглянулся. Ну и ладно, все равно я не собиралась заводить с ним дружбу.
– Здесь кто-нибудь есть?
Тишина. Я вздохнула и огляделась по сторонам. А заведение-то с претензиями. Красный ковролин под ногами, на золотых стенах изгибаются черные силуэты танцовщиц в длинных юбках, зеркальный потолок сияет разбросанными по нему маленькими хрустальными (вполне может быть и простыми, стеклянными, но мне понравилось считать их хрустальными) люстрочками. Люстрочки, очевидно, горели всегда, потому что единственное окно было полностью заплетенно ядовито-зелеными лианами и света почти не пропускало. Лианы, впрочем, были пластмассовые. Вдоль боковых стен стояли маленькие кожаные диванчики, естественно, черно-красные. У третьей, находящейся напротив входа, стены установлен административно-компьютерный стол – новейшее достижение в области разработки офисной мебели. Обширная столешница, на которой монитор занимает примерно столько же места, сколько рамочка с фотографией на стандартном письменном столе, две выдвижные тумбочки, застекленные полки, полки открытые… настоящий командный пункт! У нашей Нины стол, тумбочка и стеллажи скомпонованы очень продуманно и удобно, но как же убого выглядит ее самодеятельность по сравнению с этим безупречным комплексом!
Кот опустил лапу и посмотрел на меня. Убедившись, что я никуда не делась, встал и потянулся.
– Было бы неплохо, если бы ты кого-нибудь позвал, – намекнула я.
Кот бросил на меня еще один неприязненный взгляд, замысловато изогнул хвост и удалился.
Я вовсе не рассчитывала, что он приведет кого-нибудь из персонала. Или хотя бы позовет. Но не прошло минуты, как торопливо простучали каблучки, и в холл влетела запыхавшаяся девушка.
– Ой, извините, пожалуйста! Я старший менеджер школы фламенко, Людмила. Мы очень рады, что вы к нам пришли! Вы давно ждете? Я только на минуточку отошла, честное слово!
– Вот только эту минуточку и жду, – успокоила я девушку. Ничего страшного, я пока осмотрелась тут, котом вашим полюбовалась… как его зовут, кстати?
– Васька, – в голосе Людмилы особой нежности не чувствовалось.
– Красавец, – тем не менее, похвалила я.
– Да, – кисло согласилась она. – Только злой, ужас просто. Вы его погладить не пробовали?
– Нет, – качнула я головой. И пояснила: – Кошки не любят, когда незнакомые люди их трогают.
Я не стала рассказывать, как давным-давно тамаркина Маркиза одним ударом лапы раз и навсегда отбила у меня охоту нежничать с сиамами. Когти эта аристократка не убирает принципиально.
– Это правильно. Только Васька наш разницы не делает, что свой, что чужой… никому в руки не дается. Главное, поесть не отказывается, только корми! А попробуй погладить – без руки останешься. Разве так можно? Я вообще не понимаю, зачем нужна кошка, если ее потискать нельзя? Да что про этого паршивца разговаривать! Вы ведь к нам в первый раз пришли? Хотите в школу записаться?
– Вообще-то, не совсем. Я работаю в детективном агентстве, и у нас возник вопрос, на который вы, я думаю, без труда ответите.
Она ответила, действительно, без труда, но совсем не так, как я ожидала.
– Нет!
Короткое слово прозвучало резко, как удар хлыста. И Людмила смотрела на меня уже не с доброжелательным интересом, а откровенно неприязненно. Я сделала шажок назад и осторожно поинтересовалась:
– Что нет? Почему?
– Все нет. Ни на какие вопросы я отвечать не буду.
– Но мне нужно всего лишь заглянуть в документы…
– Нет! – теперь она взвизгнула так, словно я предложила ей поджечь школу, а всех учениц расстрелять на главной площади города.
– Да что вы как нервно реагируете?
– Я? Разве? – она облизнула губы. – Вам показалось. Я имела в виду, что не уполномочена.
– А кто уполномочен? – терпеливо спросила я.
– Директор школы. Елизавета Максимовна. Госпожа Санчес.
Ответ прозвучал так, словно Людмила говорила о трех разных людях. Но, исходя из простой житейской логики, я предположила, что речь идет, все-таки, об одной женщине – Елизавете Максимовне Санчес. Искренне надеясь, что логика меня не подвела, я кивнула:
– Хорошо. Я готова поговорить с госпожой Санчес.
– Она сейчас занята, – девушка взглянула на часы. – До конца урока десять минут.
– Надеюсь, вы позволите мне ее подождать? – я постаралась задать вопрос холодно и изыскано-любезно, но получилось просто обиженно.
Впрочем, хватило и этого, милой девушке стало стыдно.
– Извините, – она улыбнулась мне, пусть и с некоторым напряжением. И объяснила: – У нас были неприятности в прошлом году. Тоже приходили, смотрели документацию. Конечно, у нас все абсолютно прозрачно и никаких претензий в результате, не было, но нервы потрепали!
– Меня вовсе не интересует ваша документация, – торопливо заверила я, боясь спугнуть ее хрупкое доверие. – Мой один-единственный вопрос касается одной из учениц вашей школы.
– Все равно, без разрешения директора я вам ничего не скажу и ни одной бумажечки показать не могу, даже краешка! – она прижала кулачок к груди.
– Я поняла. И я подожду. Вы позволите здесь присесть?
– Да-да, конечно. А может, хотите посмотреть урок?
– Это можно? Разумеется, я лучше пойду, посмотрю.
– Конечно, можно, – старший менеджер Людмила так неожиданно просияла улыбкой, что я вздрогнула.
Надо же, как у нее резко настроение меняется. Когда в коллективе есть такой человек, работать становится очень сложно. Как на минном поле – все время ждешь взрыва, и каждый раз он происходит неожиданно.
А девушка продолжала весело щебетать:
– У нас очень многие так начинают: сначала приходят посмотреть, а потом так увлекутся, что бегут в школу записываться. Фламенко, что вы хотите!
Она вскинула руки, задрала подбородок, качнула бедрами и топнула ногой. На мгновение ее фигурка стала почти точным подобием силуэта на стене – только там юбка была длинная и развевающаяся, а на Людмиле прямая и короткая.
– Вы тоже танцуете?
– А как же, – теперь Людмила рассмеялась и сделала изящный, почти балетный пируэт. – Здесь все танцуют! Мы так живем, понимаете?
– Весело живете, – если бы не сцена, произошедшая минуту назад, я бы, наверное, позавидовала.
– Не в этом дело. Видите ли… простите, а как к вам обращаться?
– Рита, – я зачем-то сделала что-то вроде легкого реверанса, очевидно общая атмосфера подействовала.
– Так вот, Рита, фламенко – это не веселье. Это не просто танец, это целая философия. Выучить движения не так сложно, но фламенко танцуют не ногами, фламенко танцуют душой! И словами этого не объяснить, это надо видеть, а потом самой попробовать… пойдем!
Танцуют душой? Не знаю, не знаю. Если это так действует на нервы, я против!
Мы прошли через узкий коридорчик, миновали поворот с табличкой-стрелкой «раздевалка» (черное на красном, а как же!), и подошли к большим застекленным дверям. Здесь хорошо была слышна музыка, неровный топот и веселый женский голос, ритмично выкрикивающий:
– И-и-раз! И-и-молодцы, девочки! Катя, подбородок выше! И-и-ножкой! И-и-ножкой! Светлана, подбери живот! И-и-раз! Плечики держим!
Людмила осторожно приоткрыла дверь и поманила меня.
– Смотрите, – прошептала она. – Эта группа занимается всего полтора месяца, а какие стали красавицы!
Я послушно заглянула в щелочку. Мне была видна только часть просторного зала, но этого было достаточно. «Девочек» было десятка полтора. Все в черных обтягивающих кофточках и ярких пышных юбках. И все в туфлях на невысоких устойчивых каблуках. Они стояли ко мне спиной – точнее, не стояли, а топали, вертелись и подпрыгивали, повинуясь музыке и командам стройной женщины лет сорока. Очевидно, это и есть преподаватель и владелица школы фламенко, госпожа Санчес. Я указала на нее взглядом, вопросительно подняла брови.
– Елизавета Максимовна, – подтвердила Людмила.
Женщина запела, ритмично хлопая в ладоши, и закружилась на месте, стуча каблуками. Ее ученицы послушно подхватили песню, повторяя движения… в меру сил пытаясь повторить. Более или менее удачно получилось только у троих – они были и постройнее, и погибче. У остальных изящество заменялось усердием.
– На каком языке они поют? – шепотом спросила я.
– На испанском, естественно, – Людмила посмотрела на меня с удивлением. – Изучение испанских народных песен входит в обязательную программу курса. Надо же пропитаться мелодикой.
– А-а, – я понимающе покивала. Действительно, какие же могут быть танцы, если мелодикой не пропитываться?
Смотреть и правда оказалось интересно. И действительно тоже захотелось танцевать. Не настолько, конечно, чтобы «бежать, в школу записываться», но на том, что я постукиваю по полу каблуком в такт музыке, я себя поймала. Людмила это тоже заметила.