Ирина Комарова – Дивная золотистая улика (страница 21)

– А что, если это все-таки Котельникова? – неожиданно для себя вдруг спросила я.

– Как это? – Нина удивленно уставилась на меня.

– Если это все-таки она? – повторила я. – Сантане, конечно, невыгодно Котельникова заказывать, а Елене Юрьевне от мужа избавиться – это же решение всех проблем! Вообще всех! Мы ведь не успели разобраться: что она там недоговаривает? Если это действительно махинации с финансовыми документами, да еще в особо крупных… может, у нее и выхода другого не было, как Геннадия Михайловича на тот свет отправить?

– Она поклялась, что не делала этого, – напомнил шеф. – И ты ей поверила.

– В общем, да, – неохотно согласилась я, – поверила. Но очень уж ей выгодно!

– А я бы поставила на дочь, – Ниночка помахала блокнотом. – Дочери это выгодно не меньше, чем Котельниковой.

– Пока мы считаем, что ее не было в городе. И потом, родного отца убивать? – меня передернуло. – Не по-людски это.

– А чужого отца убивать, это как? – без улыбки уточнил она.

– И чужого не по-людски, – пробормотала я. – По-людоедски.

– Если тебе не нравится дочь Котельниковай, есть еще сестра, – щедро предложила Нина. – Для нее в смерти Котельникова, может, прямой выгоды нет, но что, если она действовала в порядке психологической терапии? Хотела помочь сестре справиться со стрессом. Судя по твоему докладу, она женщина решительная и вполне способна на резкие действия.

Я вспомнила рубашку на коврике и неуверенно пожала плечами.

– Способна-то она, способна. Но в результате Елену Юрьевну в еще более глубокий стресс загнали. Мало той было развода, так теперь она еще в уголовщине завязла.

– А может, в этом весь смысл? Клин клином? – усмехнулся Баринов. – Пока с Котельниковой все обвинения снимут, она и думать забудет, что замужем была?

В этот момент в дверь робко, нерешительно, постучали. Ниночка моментально вернулась на свое рабочее место.

– Да-да, заходите, пожалуйста.

Из моего кресла не было видно человека, вошедшего в приемную, но голос я узнала сразу.

– Добрый день. Я не позвонила предварительно… дело в том, что я гуляла… думала обо всем… Я решила… мне надо поговорить с Александром Сергеевичем. Это возможно?

– Разумеется, это возможно, – шеф подчеркнуто вежливо встал из-за стола. – Проходите.

Елена Юрьевна торопливо пробежала через приемную и, не расправив полы плаща, неаккуратно опустилась в кресло, которое я успела освободить.

– Дело в том, – она поставила сумочку на соседний стул, – дело в том, что я, – сумочка вернулась к ней на колени, но Котельникова тут же передумала, приподняла ее и прижала к груди. – Дело в том, что я не была вчера достаточно откровенна.

Думаете, при этих словах мы с Александром Сергеевичем переглянулись? Ничего подобного! То есть я-то на него посмотрела, а вот Баринов целиком и полностью был сосредоточен на клиентке.

– Слушаю вас.

– Это… это касается ресторана, – она нервно раскрыла сумочку, заглянула в нее, закрыла и снова опустила на колени.

Я пробормотала:

– Финансовый вопрос.

Елена Юрьевна меня не услышала – она терзала длинные ручки сумочки.

– Продолжайте, – подбодрил клиентку Александр Сергеевич.

– На самом деле я не думаю, что это имеет отношение, но Таня, моя сестра, – теперь она оглянулась на меня, словно проверяя, помню ли я, о ком идет речь. Я кивнула, и Котельникова продолжила: – Таня считает, что мы не можем судить… она настояла, что я должна рассказать. Понимаете, в последнее время нас буквально преследует один конкурент. То есть он не совсем конкурент, он занимается не ресторанами, а так, всем понемногу. Супермаркеты, казино, строительство, поставки медикаментов – это только то, о чем я знаю. Я не уверена, что он не подставное лицо. Слишком большой разброс интересов для серьезного бизнесмена, вы понимаете?

– Понимаю, – согласился шеф. – А фамилия его как, этого бизнесмена?

– Вряд ли она вам известна. Некто Углянцев.

Я ахнула. Шеф держал себя в руках намного лучше. Он не издал ни звука, только лицо его на мгновение превратилось в неподвижную маску. Впрочем, Елена Юрьевна, поглощенная собственными переживаниями, не обратила внимания на нашу реакцию.

– Так вот, месяца два назад, примерно в те же дни, когда Геннадий сообщил мне о своей великой любви, Углянцев прислал ко мне своего представителя с предложением о продаже ресторана. Разумеется, ему нужно только помещение. Предложение было достаточно пристойным, но я повела себя, наверное, немного резко. Возможно, это было не слишком умно, но и меня можно понять! Муж уходит, самочувствие ужасное, все из рук валится, а тут еще этот тип пристает! В общем, уходя, он пригрозил, что с рестораном мы все равно будем вынуждены расстаться, только получим гораздо меньше, чем он только что предлагал. Или вообще ничего не получим. Естественно, я немедленно позвонила Геннадию. Мы встретились, он зачем-то притащил Сантану… или она сама притащилась, побоялась отпускать его ко мне одного? Одним словом, мы встретились, чтобы обсудить эту новую проблему. Геннадий, конечно, меня поддержал, он не собирался и не собирается отдавать наш ресторан в чужие руки. Сантана тоже высказалась против продажи, хотя, знаете, мне показалось, что не слишком охотно. В общем, мы решили стоять на своем.

– Решить просто, – негромко обронил Баринов.

– Да, – кивнула она. – Решить было гораздо проще, чем придерживаться этого решения. Нас просто замучили проверками: санэпидстанция, пожарные, налоговая, не то, что друг за другом, а прямо-таки все вместе навалились. А вы же знаете, кто ищет, тот всегда найдет! С поставщиками некоторыми проблемы начались… В общем, на данный момент наш ресторан вовсе не такое процветающее предприятие, как полгода назад. Пока мы держимся, но если честно, иногда мне становится страшно. Особенно по ночам. Вот, собственно, о чем я хотела вам рассказать, – она виновато улыбнулась и развела руками. – Не думаю, что это имеет отношение к моим сегодняшним проблемам.

– Возможно, не имеет. Но в любом случае, хорошо, что вы пришли и рассказали об этом. – Баринов немного подумал, потом спросил осторожно: – Елена Юрьевна, а ваши сегодняшние, как вы выразились, проблемы, на состоянии ресторанного бизнеса не отражаются?

– Как они могут не отражаться, если финансовый директор в свой кабинет попасть не может? С бухгалтером я по телефону вопросы решаю, а бумаги на подпись он мне домой приносит. Хорошо, что я, как только Сантана в ресторан явилась, догадалась из сейфа печати забрать – не иначе, Господь надоумил. Но в любом случае, долго так продолжаться не может.

– Скажите, а Геннадий Михайлович, насколько он важен для ресторана? Если бы ваш супруг действительно погиб, как бы это сказалось на деле?

Елена Юрьевна вздрогнула и перекрестилась.

– Это была бы катастрофа.

– Понятно. Что ж, спасибо. А кстати, вы сказали, что человек от Углянцева пришел к вам примерно два месяца назад. Вы не вспомните, когда именно?

– Н-нет. Наверное… нет, не помню. Это был конец января.

– Попробуйте по ассоциациям, – предложила я. – Есть у вас какие-то памятные даты в дни января?

– Двадцать шестое, – Котельникова достала из сумочки маленький календарик. – У моей подруги день рождения, она меня приглашала в гости, ждала. А я, из-за всех этих неприятностей, совершенно забыла. Не пришла и не позвонила даже. Главное, именно в этот день я пошла на занятия в школу танцев. Подруга меня стала искать, а я сотовый, естественно, в раздевалке оставила. Тогда она позвонила дочери, а та возьми, да скажи, что мама на танцы ушла. Очень нехорошо получилось.

– Да, неприятно, – посочувствовала я.

– Вы не представляете, – Елена Юрьевна обреченно махнула рукой. – Подруга до сих пор со мной не разговаривает.

– Вы посещаете школу танцев? – разлад подруг шефа не взволновал, а вот танцклассами он неожиданно заинтересовался. – И давно?

– Я записалась туда, когда Геннадий ушел. Учусь танцевать фламенко.

– Тоже Татьяна Юрьевна посоветовала? – мне удалось задать этот вопрос совершенно серьезно, но Котельникова, отвечая, мягко улыбнулась:

– А кто же еще? Но знаете, действительно помогает. Сама не ожидала.

– И как там проходят занятия? – продолжал задавать вопросы Баринов. – Регулярно? В какие-то определенные дни и часы?

– Скорее, по свободному графику. Там очень удобно устроено – ты оплачиваешь курс в двадцать часовых занятий, а ходишь, когда тебе удобнее. Занятия групповые, так что человеком больше, человеком меньше, значения не имеет. Конечно, желательно посещать два, а еще лучше – три раза в неделю, но это не всегда получается.

– А на прошлой неделе? Вы там были?

– Да, конечно! Два раза… или три? Знаете, у меня все так в голове перемешалось! Я не помню, что вчера на завтрак ела, а вы у меня о прошлой неделе спрашиваете!

– Но пятнадцатое число, это не так уж давно, всего четыре дня прошло. Были вы в тот день в школе?

– Кажется, была… – она растерянно посмотрела на календарик, который все еще держала в руках. – Или не была? Говорю же, не помню я!

– Ну что ж, пусть будет так, – пробормотал Баринов. И тут же задал следующий вопрос: – А где именно эта школа находится? Как ее найти?

– У меня была их визитка, – Котельникова порылась в сумке, потом махнула рукой: – Ладно, я так напишу. Значит, школа фламенко «Кармен», улица… дом… найти нетрудно, там вывеска большая.