Ирина Колин – Голоса внутри чернил (страница 2)

– А можно как-то побыстрее? – прогундозил противный голос из зала.

Зимой такие часто слышатся, у половины приходящих насморк. А кто-то и вовсе хреново выглядит. Раз болеют, сидели бы дома. Нечего по общественным местам шататься, людей заражать. Но да, что-то я затормозил. Надо чутка ускорится, а то от Марины опять влетит. Хотя я и хотел бы своевольничать побольше, надо все же иногда и правил придерживаться, начальство ведь может и штрафы повлеплять.

Кое-как закончив эту смену я двинулся домой. Правда сегодня я особо не торопился. Там сейчас или идут последние приготовления к гостям, и Аня припашет меня к ним, либо же уже пришли ее родители, встречаться с которыми я тоже не спешил. Не то, чтобы у нас были плохие отношения. Но они меня совсем ни во что не ставят. Изначально, когда мы с Аней только начали встречаться, я как-то случайно услышал, как мама отговаривала ее, науськивала, что я никто и звать меня никак, а ее дочь достойна большего. Тогда я проглотил это, надеялся, что как только стану добиваться успехов, то они передумают. К тому же Анька все равно была со мной, вышла за меня и вот уже почти десять лет мы вместе. Но ее родители даже после прочтения моих первых коротких рассказов не поняли, что я мужчина с большим потенциалом, которого ждет великое будущее. А ведь мои рассказы очень интересные, увлекательные, а главное – с глубоким смыслом. Я их пока нигде не печатал. Решил, что сначала стоит выстрелить большой книгой-романом, а потом и маленькие рассказы будут разлетаться как колбаса по акции.

Мелким неспешным шагом я все же приближался к дому. Задерживался посмотреть на деревья, падающие снежинки да на все, что попадалось под глаза. Вон серо-белая кошка шмыгнула в маленькое окно подвала с ржавой решеткой, в нескольких окнах дома с другой стороны виднелись мигающие в разных темпах гирлянды. Кое-где на стеклах были прилеплены бумажные снежинки, в других местах новогодние наклейки и аппликации. На рябине напротив моего подъезда сидела большая тучная птица, но почему-то не лакомилась ягодами. Заглядевшись на эту темную кучу перьев, я почувствовал, как моя левая нога резко уходит вперед, а все тело по инерции быстро движется к не посыпанному песком с солью асфальту.

Черт, больно. Я видимо даже на пару мгновений потерял сознание. Наверняка шишка будет. Лежа на земле, я потянул руку, чтобы ощупать голову. Крови нет, и на том спасибо. Чертовы дворники, неужели так трудно посыпать лед, чтобы не было скользко? Это ж вообще-то их работа. Настроение еще больше упало. Но долго лежать перед своим крыльцом я не мог. Собравшись с физическими и моральными силами, я поднялся и по бледно-зеленому подъезду добрел до нашей съемной двушки, из которой уже слышались голоса тещи и тестя.

– О, Василий, добрый вечер. А мы уж тебя заждались. – проворковала Валентина Александровна притворно любезным голосом.

Она всегда выглядела божьим одуванчиком. Закрученные на советские бигуди волосы, одежда в цветочки и массивные бусы из каких-то камней были частью ее постоянного образа. Хотя я-то знал, что под этой милой личиной скрывается настоящая гадюка.

– Здравствуйте. – максимально вежливым тоном, на который был способен на тот момент, ответил я теще.

– Что, много посетителей было? – насмешливо спросил тесть, поправив очки.

Вот, кто из этой семейки мне не нравился больше всего. Пытается производить впечатление интеллигента, но на самом деле его знания ограничиваются только тем, что печатают в газетах, а такой информации не всегда можно доверять.

– Да, Петр Степанович. Перед новым годом на почте всегда запарка. – подавляя желание уйти, сказал я.

– Вась, ты докупил печенье, что я просила? – послышался из кухни голос жены.

– Черт, забыл. Сходить сейчас? – в обычный день я бы наоборот отпирался, но сегодня был не прочь еще прогуляться.

– Да не, не надо. Родители сладкого принесли, так что все в порядке. – Аня при гостях старалась не показывать, что у нас в семье сейчас не все гладко.

Да и не сказать, что когда-то было все супер. Мы встретились, когда мне было 25, а ей 23. Я тогда искал место работы, где не сильно тошно будет. Аня заканчивала учебу на швею и искала будущее место работы. А я пару месяцев подрабатывал охранником на одной текстильной фабрике. Вот и пересеклись пару раз. Познакомились, решил пригласить симпатичную девушку на кофе. Ну а там завязалось, завертелось. Надо отдать должное, тогда Аня в меня поверила. Сейчас, правда, мы редко говорим о моем потенциале и великом будущем, но и против моих авторских задумок жена ничего не имеет. Еще бы только вдохновляла. Ну как многие творцы рассказывают, что у них была возлюбленная-муза. Ну ничего, я и без этого справлюсь.

– Как будете праздновать новый год? – поинтересовалась теща, когда мы уже расправились с основными блюдами за ничего не значащей беседой.

– Да наверное как в прошлый раз, вместе посидим, посмотрим какой-нибудь фильм, новогоднее обращение и пойдем спать. – ответила Аня.

Ага, как бы не так. В прошлый раз на новый год она делала мне мозги. Что-то вроде – который год ничего не меняется, я не хочу развиваться, ни к чему не стремлюсь, и не хочу сделать нашу жизнь лучше. Что она пашет и на работе, и по дому, а я в ответ тоже что-то кричал. Что и так сильно стараюсь и не виноват, что родился в простой семье, которая не срет золотом. По итогу новый год мы встретили, разойдясь по разным комнатам. Не очень хорошо, конечно, в этот раз я правда постараюсь, чтобы все прошло спокойно.

– А есть какие-то желания, стремления, так сказать? – спросил Петр Степанович, многозначительно смотря на меня.

– Да, конечно. Я начну писать свой роман. Думаю за пару месяцев справлюсь и тогда наша жизнь улучшиться и я смогу еще больше радовать вашу дочь.

– Я уже слышал подобное. – прищурившись сказал тесть. – Да только вроде ничего не изменилось.

– Ну, большая книга требует большой подготовки. – сдерживая закипающий гнев, ответил я. – Я долгое время все продумывал, подготавливал в голове план, и скоро смогу приступить к исполнению.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя мало мотивации. – не унимался Петр. – Может я могу как-то на это повлиять? Давай заключим пари.

– Какое?

– Через месяц после нового года ты предоставишь хотя бы три главы написанного романа. Если сделаешь, я тебе подкину на личные расходы.

– А если нет?

– Ну, если нет, то мы будем делать свои выводы. – тесть с намеком посмотрел на жену и дочь.

Я тоже на них глянул. Теща осматривала наши обои в черно-зеленую полоску, а Аня задумчиво ковырялась в крабовом салате.

Какие еще выводы? Я чувствовал, как в груди все сдавливает от гнева. Пальцы сжались в кулаки, а зубы начали неистово давить друг на друга, как металлический пресс, под который положили железо. Что они там задумали? То, что не верят в меня, уже не удивительно, но какие-то мутки действительно выводят из себя. Хотя, если подумать, то нет причин переживать. Пару глав за месяц с лишним я точно напишу. Вот прям завтра приду с работы и сяду писать. Тоже мне проблема. Потом пожалеют, что сомневались и что-то замышляли. Еще радоваться будут, что породнились с таким великим писателем, как я.

– По рукам. – сказал я, немного справившись с эмоциями, и протянул руку для рукопожатия. – Аня, разбей.

Жена легонько провела своей рукой между нашими, тяжело вздохнув.

Зарождение империи

Сегодня мне снился просто ужасный сон, от которого я резко проснулся содрогнувшись и взмокнув. Я не помню все конкретно, но в какой-то момент я сидел за большим столом из темного дерева и писал свой роман почему-то пером и чернилами. Как вдруг появилась клякса, которая начала разрастаться, как черная плесень. И вот она уже занимала практически весь лист, как я осознал, что пятно продолжает расти по перу, перекидываясь на мою руку. Дыхание спирало, растущее нечто вызывало ощущение прожигания кожи и я ощущал кислоту в рту, как при сильной изжоге. Я пытался закричать, но звук не выходил из моего рта, как бы сильно я не выдувал воздух. Поднявшись вверх по руке, клякса с неимоверной скоростью начала распространяться во всех направлениях по моему телу, как споры грибов. Я ждал, что кто-то придет на помощь и сдерет с меня эту мерзость, но вокруг была тишина и только мое сердце отстукивало ритм в бешенном темпе. Я цеплялся за надежду, что если черный паразит не сможет захватить хотя бы часть моего тела, то не все потеряно. Я отчаянно прыгал на еще не заразившейся ноге, но плесень продолжала распространяться. И в тот момент, когда она дошла до кончиков пальцев второй руки, меня парализовало. Единственное, чем я мог двигать – это зрачки глаз. Кожу кололо и тяжесть бессилия сковала меня. В этот момент сзади противно высоко и долго заскрипела дверь. Я ощутил, как мое сердце заколотилось еще быстрее. Шагов не было слышно и я не понимал это из-за того, что кто-то не издает звуков или я потерял способность слышать. Вдруг краем глаза я заметил темное шевеление из-за правого бока. Рывками, как будто медленно прогружаясь в плохой игре, передо мной возникло странное существо. Черное нечто не поддавалось идентификации. Вроде похож на высокого мужчину, но вместо лица – темное пятно. Одежда и кожа покрыты черными перьями разной длины, в разных частях зияют дыры, которые поглощают свет, а в других места окутал черный дым. Пятно приблизилось к моему лицу и словно уставилось мне в глаза. Я почувствовал, как будто это существо обращается ко мне с вопросом: «Какое твое самое большое желание?». На мгновение взяв контроль над колошматящим меня изнутри страхом, я мысленно ответил: «Стать знаменитым». Тварь слегка отдалилась и задумалась: «А что ты готов для этого отдать?» В этот момент сковывающая меня плесень будто ослабла и я понял, что мой рот освободился.