Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга первая (страница 48)

— Всё, что приблизится к нему. — он указал прямо на покойного царевича. — Должно умереть. Никого и ничего не подпускать. Стоять на месте и действовать только в случае опасности.

Вскинув руку, чародей направил зелёные искорки прямо на Ивана, сделав круговое движение, которому те повиновались, зависнув прямо над землёй в заданной траектории.

— К завесе не походить. — добавил Глеб, заканчивая с колдовством.

Он должен был оставить покойного в том же положении, в котором тот погиб, иначе способ, к которому хотел прибегнуть колдун, был бессилен.

То был единственный шанс вернуть к жизни умершего человека, недоступный практически ни одному живому созданию, и настолько сложный, что даже мёртвый предпочтёт им не пользоваться. Глеб и сам слышал о нём только в легендах и предпочитал думать, что его никогда это не коснётся.

Ещё раз уже молча наказав восставшим следить за местом и никого близко не подпускать, Глеб свистнул, выпустив из ладони светящийся пучок искр, мигом подбросивших его наверх прямо к верхушкам деревьев. Пока чародей возился с восставшими мертвецами и колдовал завесу, которая так же была способна прикончить любого, кто попытается переступить через кромку заклятия, на лес опустились сумерки. Юноша расположился на одной из верхних веток, придерживаясь за ствол в ожидании появившегося на горизонте вороного жеребца, огонь горящих алых глаз которого можно было заметить ещё издали. Конь заржал и подлетел прямо к всаднику, притормаживая прямо перед ним. Он тяжело дышал от быстрого полёта, разрезая похолодевший воздух клубнями дыма.

— К Яге. — приказал Глеб, вскакивая на коня одним махом, и тот, взмахнув черными крыльями, взмыл ввысь, держа курс на Зачарованный лес.

Яна встретила Глеба хмурым взглядом, стирая с щеки оставшуюся после недавней уборки печную сажу. Ученик чародея практически никогда не заявлялся к Избушке на курьих ножках самостоятельно, а ежели и делал это, то повод всегда был не самый радостный, вот и сейчас Яна внутренне чувствовала, что предстоящий разговор ей совершенно не понравится.

— Ты ведь уже знаешь, что Иван погиб. — спокойно заметил Глеб, проходя за девушкой внутрь избы, которая сразу же без команды повернулась к ним передом, а к лесу задом, не став рисковать собственной безопасностью при виде хмурой хозяйки.

— Ты изначально знал, что этим всё закончится. — проворчала девушка не хуже древней старухи. — Говорил, что Иван добрый, но на деле единственный пустоголовый добряк здесь ты.

Глеб нахмурился:

— Только не начинай.

— А я и не заканчивала! Сколько уже можно тебе говорить — не лезь не в своё дело. Сейчас у тебя есть я, Баюн, ты создал для себя настоящий дом, где никто тебя не тронет!

— Иван теперь тоже не чужой для нас. — спокойно напомнил Глеб, стараясь не злить собеседницу.

— И ради его спасения ты сможешь рискнуть всем? — вздохнула та, подходя к большому блюду, на котором уже перекатывалось спелое красное яблочко. — Ты даже не представляешь, что стоит на кону, Глеб!

— Если бы понадобилось, я бы сделал то же самое для тебя.

Яна вздохнула, наблюдая за манёврами яблока, понимая, что ей не удастся отговорить юношу от задуманного, но она всё же попробует:

— Иван, конечно, славный малый, но я против, чтобы ты совался на территорию Нави ради него.

— Он мой первый друг. Единственный принял меня таким, какой я есть.

— Иван не единственный на свете.

— Мне другого не надо.

Девушка устало закрыла глаза руками:

— Я не хочу, чтобы ты туда шёл. — ещё раз повторила она. — Мои слова хоть что-то значат для тебя?

— Ты не представляешь сколько…

Глеб осторожно подошел, обняв её сзади, взлохмаченные рыжие волосы приятно пахли лесными травами, а тепло, исходившее от девушки, окутывало словно пуховым одеялом.

— Тогда не ходи. — в последний раз попросила она.

— С твоей помощью или без неё я пойду за живой и мёртвой водой, ты это знаешь.

Яна недовольно заворчала, ей хотелось запереть несносного мальчишку в погреб и не выпускать, пока не придёт в себя. Да только то было не в её власти. Попытайся она это сделать, Глеб точно найдёт способ вырваться и тогда будет ещё хуже.

— Ты поможешь?

— Я не хочу, но без моей помощи ты точно можешь сгинуть. — тяжело вздохнула она.

— Я вернусь, и с твоей поддержкой сделаю это быстрее.

Яна фыркнула и вывернулась из крепких объятий так, чтобы посмотреть собеседнику в лицо. Запустив пальцы в длинные каштановые волосы, она ласково взлохматила их, позволяя себе это небольшое проявление сестринской, или скорее даже материнской нежности. Из-за её прикосновений пара прядок выбилась из длинного хвоста, и девушка пристроила их за ухом, проведя рукой по щеке Глеба. Её расслабленное лицо внезапно вновь стало хмурым, поскольку Яна наконец приняла решение.

— Я не могу тебя удерживать, Глеб. Но хочу, чтобы ты знал, что я приму тебя любым.

— Ты попусту беспокоишься.

— Ты не можешь даже представить, что стоит на кону.

— Просто сделай это, мы будем думать о последствиях, когда они наступят.

— Когда будет уже поздно…

— Ты знаешь, что я не отступлю.

Яна недовольно заворчала, а Глеб усмехнулся в полном понимании, что его решимость снова взяла верх, и разжал руки, выпуская девушку из объятий, скрестив их на груди.

— Поведай, что я должен делать.

Яна повернулась лицом к столу с лежащим на нём блюдом.

— Ладно, так и быть. — недовольно согласилась, всё ещё пребывая в негодовании от этой затеи. — Добыть живую и мёртвую воду будет нелегко.

Она лёгким движением пальцев коснулась яблочка, заставляя его завертеться, проявляя нужную картинку.

— В мрачном месте у самой границы Нави, за пределам царства живых есть пещера, в ней ручейком течёт подземная река, сразу два потока переплетены там: тёмный как ночь с мёртвой водой и кристальный словно солнечный день — с живой. Ты должен собрать воду по отдельности в хрустальные сосуды, и, если хоть капля мёртвой попадёт в живую, Иван никогда не вернётся с того света.

— Ты знаешь, как войти туда? — Глеб разглядывал изображение, запоминая его в мельчайших деталях.

— На тропе в царство мёртвых есть развилка, только человек, связанный со смертью может её почувствовать, и выбрать правильное направление. Посему живым туда путь заказан. Ежели ошибёшься, то попадёшь прямиком на тот свет.

Глеб понимающе кивнул.

— Я должна напомнить тебе, что хоть ты и вплотную связан с этим местом, твоя магия всё равно будет там бессильна. Придётся всё делать так, словно ты самый обычный человек.

— Я уже забыл это чувство.

— В таком случае тебе придётся его вспомнить.

Яна задумчиво провела пальцем по краю блюдца, а затем продолжила.

— Как найдёшь тропу, следуй точно по ней, никуда не сворачивая. Всякое может померещиться, будь то чей-то образ или зов. Не оборачивайся и помни о своей цели.

— Не пойдёшь меня проводить? — усмехнулся Глеб.

— Если бы я могла, то сходила бы за тебя, но увы, я привязана к этому месту.

— Что ж, тогда не переживай, а лучше собери грибов для пирога. Я мигом обернусь. — попросил он девушку, которая оптимизма друга не разделяла.

— Я рада, что ты потихоньку становишься собой. — мягко улыбнулась она, услышав, что он наконец шутит просто и без язвительности.

— Прежний я никогда не вернётся. — разочаровал её Глеб.

— А хотелось бы. Ты был совершенно другим, когда только объявился здесь. — она демонстративно смахнула с щеки ностальгические слёзы. — Совсем перестал старшую уважать.

— До встречи.

Коротко попрощался темноволосый юноша и вышел в ночь.

Хотелось бы Яне остановить Глеба, но она не нашла способа переубедить этого упрямого болвана ни за все годы их знакомства, ни теперь. Доводы девушки Глеб обычно пропускал мимо ушей и делал всё по-своему, предпочитая набивать очередную шишку на лбу. Вот и сейчас, наблюдая, как он взмывает на коне в ночное небо, сердце невольно сжималось. Пусть Яна не знала никого талантливее и сильнее этого мрачного юноши, это не мешало ей волноваться.

В какой-то момент она почувствовала сильный толчок в спину. Избушка на курьих ножках виновато закудахтала, всё-таки нормальных человеческих мозгов у неё не было, так что и силу как обычно не рассчитала.

— Всё-всё! Я за него не переживаю! — успокоила нервничавшую Избушку девушка, поднимаясь с мокрой от ночной росы травы, потирая ушибленную спину.

Кудахтанье больше походило на ворчание.

— Ладно-ладно, разведи огонь в печи, этот болван точно вернётся голодным. — попросила она, ловко прыгая на лестницу и скрываясь внутри, загремев горшками.