Ирина Кизимова – Тридевятое. Книга первая (страница 14)

— И мокрого места от тебя не оставит!

— Одумайся, старик!

Летело в добровольца со всех сторон.

Иван с присутствующими был согласен, старик не выглядел как кто-то способный противостоять Никите Кожемяке. Даже он не решился бы выйти супротив богатыря.

Однако дед, не слушая общего гомона, решительно вышел в самый центр, встав прямо напротив противника, сжав кулачки.

— Раз такое дело. — не сдержался богатырь. — Ежели победишь меня дед, я вторую калиту к выигрышу приложу.

— То-то оно. — довольно заметил его противник. — Изволишь начать?

— Да я с тобой за один удар расправлюсь.

Никита сделал замах, ударив, в воздух поднялась куча пыли, и как только облако рассеялось, народ ахнул: «деда перед Кожемякой не было». Иван протёр глаза, не кажется ли ему?

Старичок стоял позади богатыря, перепрыгивая с ноги на ногу.

— Силён ты, да больно неповоротлив.

— Да я тебе покажу кузькину мать! — покрылся багровыми пятнами Кожемяка, нанеся мощный удар прямо по противнику.

Однако и в этот раз промахнулся, как и во все последующие. Ушлый дед как комар жужжал рядом с богатырём да в руки не давался, играючи уходя от града многочисленных атак.

Долго сие действо продолжалось, собравшиеся с раскрытыми ртами наблюдали за тем, как мелкий дед уделывает сильнейшего богатыря из соседнего Тридесятого царства даже не атакуя его, а столько разговоров о невиданной силище было. С могучего Кожемяки пот лил градом, а лицо давно представляло собой переспевший помидор, который вот-вот лопнет из-за вздувшихся от натуги вен, а старик и не думал останавливаться, словно и не устал вовсе, подпрыгивая на месте. В последний раз замахнулся Кожемяка, да от усталости ноги заплелись, и всей грудой мышц рухнул могучий богатырь прямо под ноги юркому деду.

Толпа на миг замерла, всё ещё не в силах осознать произошедшее, а затем внезапно взорвалась бурными криками.

— Ну, ты и задал жару дед!

— Кожемяка-Кожемяка! А со стариком сладить не смог!

— Смех да и только!

— То же мне богатырь называется.

— Ты гляди какой страшный! От деда получил!

— Кожемяка Кожемякой, а бока не намял.

— Так и тебе и надо! Будешь знать как со старшими связываться!

Краснеющий не то от стыда, не то от усталости Никита Кожемяка поднялся на ноги, скрепя сердце, кинув толстую калиту бирючу, и поспешил смыться, расталкивая беснующуюся толпу. Вслед ему летел общий гогот и насмешки, люди улюлюкая бежали за ним, крича вслед обидные прозвища, придуманные на ходу.

Тем временем дед, собрав причитающийся ему выигрыш под шумок смылся в дальние торговые ряды. Не желая упускать внезапно свалившуюся на голову удачу, Иван-царевич бросился за улепётывающим дедом, стараясь не сбить попадающихся ему на пути людей и прилавки, боясь потерять хилую фигурку из вида. Он преследовал его практически до самого конца ряда, как вдруг незнакомец случайно задел его плечом, Иван резко повернулся, шапка зацепилась за висящую на ближайшем прилавке колючую траву, обнажая его золотистые волосы.

— Батюшки светы! — всплеснула руками дородная бабка волею случая оказавшаяся рядом. — Это ж сам Иван-царевич!

— Ба! Точно он! — присоединилась к ней торговка с соседнего прилавка.

Поняв, что его раскрыли Иван не нашёл ничего лучше, чем откланяться и дать дёру в конец рядов, тщетно пытаясь нагнать убежавшего старика и сбежать от заприметивших его людей, желающих выразить своё почтение.

Он юркнул за угол и прислонился к стене, отдышавшись, пропуская пробегающих мимо любопытных девок. Тяжело вздохнув, царевич опустился на землю, понимая, что потерял старика, а вместе с ним и надежду на решение вопроса с кочевниками.

— Ты чего Иван-царевич за мной бегаешь? — внезапно раздался звонкий голос над его ухом, заставив царевича вздрогнуть и выйти из ступора, он поднял осоловелый взгляд, встретившись с тем самым сбежавшим стариком.

— Ты… — только смог выдать царевич.

— Серёжка!

— Ась?..

— Звать меня Серёжка — быстрые ножки!

— Точно быстрые ножки. — согласно кивнул Иван, всё ещё не в силах поверить в свою удачу.

— Дак зачем ты бежал за мной, Иван-царевич? — ещё раз спросил дед, заметив, что добрый молодец потихоньку отходит.

— Ах точно. — вспомнил Иван, схватив собеседника за руки. — Пожалуйста, помоги мне дедушка! Дело у меня есть срочное, и сдаётся мне, только ты меня выручить сможешь.

— Ежели дело серьёзное, помогу, чем смогу. — легко согласился тот.

— Как ты смог победить богатыря?

— А ты разве не видел? Взять смог измором.

Иван покачал головой:

— Очень ты быстро двигался, я и уследить не смог. Научи как можно бегать так же быстро как ты.

Старик помрачнел и окинул его задумчивым взглядом:

— Не могу я тебя научить, Иван-царевич. Сам не умею.

— Что ты такое говоришь? Ты же только что победил Никиту Кожемяку!

— Не вели казнить, вели слово молвить! — тут же покаялся мужик, кинувшись ему в ноги.

— Поднимись, я выслушаю. — попросил царевич, казнить он никого не собирался, не в его характере это было.

Дед поднял на него недоверчивый взгляд, но поняв, что никто его наказывать не будет, начал свой рассказ:

— Тяжёлая жизнь у меня, Иван-царевич, дома семеро по лавкам, дочка давно преставилась, всех внучат на меня оставила. Муж-вдовец её, стрелец вечно в военных походах. Ребятишки все голодные сидят, плачут, а я слаб, сам видишь! Жена тоже давно преставилась, помогать некому… Не могу толком семейство прокормить.

Иван с замиранием сердца слушал присевшего рядом старичка, который тем временем продолжал:

— Пошёл я недавно в лес, думаю за хворостом схожу да, может, дичью какой смогу разжиться. Долго шёл-шёл, да не заметил, как заплутал. Гляжу — домишко, покосившийся такой, из трубы дым идёт, а в оконцах свет. Ну, думаю, может, хозяин смилостивится — пустит погреться да дорогу укажет. Подсобил я ему немного, и он в благодарность за помощь подарил мне волшебные лапти. — старик выставил вперёд правую ногу, демонстрируя обувку. — От души поблагодарил я благодетеля, обогрел, накормил, да ещё и лапти вон какие хорошие подарил, указал мне хозяин и дорогу до Царьграда, так я и побежал. А пока бежал, понял, что уже и лес миновал, и полюшко, от силы минут десять — и дома.

Иван удивлённо разглядывал дедовы лапти, на вид совершенно непримечательные, лыковые, ничем не отличающиеся от обычных, в коих ходит практически любой крестьянин.

— Понял я, что дар волшебный мне достался, так и устроился на службу гонцом, а сегодня вот с богатырём сладил. Теперь внуки мои накормлены будут.

— Значит, если надеть эти лапти, то будешь бежать быстрее ветра?

— Сие верно, да не могу я одолжить их вам, Иван-царевич. — тяжело вздохнул старик. — Без них — я никто. Не смогу своих внучат прокормить.

— Не переживай, я не стану их забирать. — заверил старика Иван-царевич. — Но не мог бы ты мне рассказать подробней, как найти ту избушку? Тоже хочу попытать удачу.

— Это я запросто, но не уверен, что она каждому покажется. Место то, видно, заколдованное.

— Верно говоришь, но попытка не пытка.

— Тогда слушай внимательно, Иван-царевич!

Иван остановился у огромного столетнего дуба в самой чаще глухого леса, куда пришлось пробираться несколько часов, за которые уже окончательно стемнело, а воздух стал заметно холоднее. Треск и шорохи, постоянно слышащиеся вокруг, заставляли сердце то биться чаще, то иногда пропускать удары. Хоть Иван и был парень не из пугливых, но ночной лес мог заставить дрожать от страха даже могучего богатыря. На всякий случай держа лук и стрелу наготове, натянув тетиву, он обошёл вокруг дерева, пытаясь разглядеть прячущуюся у корней едва заметную лесную тропинку, которая должна была отвести его к загадочному домику. Тропка, ожидаемо, не обнаруживалась, и не мудрено, темень в лесу стояла страшная, хоть глаз выколи.

Иван испуганно вздрогнул, услышав неподалёку волчий вой, стоило убраться как можно дальше, но вернуться с пустыми руками значило: принять поражение, поскольку другого плана сладить с кочевниками у него не было. Посему царевич прислонился к стволу дерева, вслушиваясь в темноту, понемногу глаза привыкли к окружающей обстановке, он смутно различал очертания деревьев, и сердце успокаивалось, поскольку вой отдалился, лишь отголоски эхом слышались издали. Полная Луна тем временем тусклым, бледным светом просочилась сквозь ветви деревьев на опушку, и Иван, наконец, различил прямо у себя под ногами ту самую еле заметную тропинку.

Почувствовав окутавшее его облегчение и предвкушение, царевич двинулся прямо по заданному направлению, аккуратно ступая по невысокой траве, среди которой в какой-то момент показались бледно-зелёные огоньки роя светлячков. Луна скрылась в густых верхушках деревьев, а после и вовсе утонула в тёмных облаках. Лишь еле заметные огоньки образовали перед царевичем тусклую дорожку, на удивление, не слетая с тропы, словно ожидая, пока путник пройдёт.

И Иван шёл вперёд, пользуясь неожиданным лесным гостеприимством.

Вскоре вдалеке забрезжил тёплый свет небольших окошек домика, стоящего посередине лесной опушки. Он был слегка покосившимся от старости. Крыша поросла мхом и небольшими деревцами, как и бревенчатые стены, ведро, подвешенное у полуразвалившегося колодца, тихонько раскачивалось из-за невидимых порывов ночного ветерка. Забора было не видать, как и других хозяйственных построек, которые можно было встретить у обычных крестьян. Царевич с интересом огляделся, выходя из леса прямо рядом с неказистым крылечком. Домишко был в точности такой, как его ранее описывал старик, огромной удачей стало лишь его нахождение, но стоило попытаться войти внутрь. Так что Иван подошёл к двери и тихонько постучался, в доме было тихо, кажется, никто не собирался впускать нежданного гостя, поэтому царевич предпринял ещё одну попытку, а затем ещё, но никто так и не показался в дверях.