Ирина Кизимова – Бог смерти на полную ставку (страница 17)

— Этот мужик! Он Бог? — спросил самурай, стоило нам лишь отойти от пресловутого переулка.

— Да. Аполлон, Бог искусств. Феб — его широко известное прозвище.

— Он понял кто ты?

— Не думаю, что до конца, но мне показалось, он что-то начал подозревать, когда перевязывал мой порез.

— Кстати об этом! Что с твоей ногой?

Мы остановились, и я отодвинул импровизированную повязку. Как и следовало ожидать, рана полностью затянулась.

— Похоже этот Бог не такой уж плохой.

— Или хочет таким казаться. — задумчиво ответил я, после того, что видел в воспоминаниях Аида, моя склонность доверять Богам сошла на «нет».

— Мы отклонились от списка. Ты хотел купить мебель. — напомнил он, и наш длинный путь по магазинам продолжился.

Я заказал доставку нескольких столов, кроватей, диванов, стульев и прочих необходимых вещей в глухую деревушку подальше от Афин и переправил её в Царство мёртвых ранним утром. Пока возился с диваном, из складок туники выпала та самая визитка, будто напоминая об её владельце.

Аполлон… Бог искусств. Несомненно, один из лучших вариантов, чтобы разобраться с прошлым Аида. Именно в тех местах, где речь шла про поход против Зевса, будто бы не хватало деталей, словно кто-то намеренно подрезал воспоминания, вполне возможно, что и сам Бог смерти мог сделать это. Я оглянулся на вход в Царство мёртвых, в котором недавно скрылся Демиан с последней коробкой. Конечно, не хотелось бы связываться с Богами прямо сейчас, но я ведь не собираюсь раскрывать свою личину Аида. Если бы Аполлон понял, кто я на самом деле, его реакция явно была бы совершенно другой.

— Куда ты собрался?

Показалась из тьмы Медуза, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, на её переносице красовались новые стильные очки в тонкой оправе, в которые я успел влить свою магию. Они шли ей намного больше тех, что я наспех наколдовал в подземельях.

— Думал наведаться в город.

— Ты ведь купил всё по списку? — змеи на её голове вопросительно зашелестели.

— Хочу заглянуть на одну занятную выставку. Возможно, там смогу подчерпнуть вдохновения на новые статуи.

Она усмехнулась, нисколько мне не поверив:

— Отправь тогда Галактиона. Старик явно смыслит в искусстве больше, чем ты.

— Оскорбляешь меня?

— Нет, просто ты что-то недоговариваешь, Аид. А я не люблю, когда мне начинают нагло врать.

Я картинно вздохнул, понимая, что меня полностью раскрыли, и в надежде на её благосклонность спросил:

— А ты прикроешь меня, если расскажу, зачем собрался?

— Смотря, что ты предложить за это взамен.

— Завтра отправимся искать Горгон.

— Ты определённо знаешь, как вести переговоры. Дак зачем тебе на выставку?

— Я видел Аполлона.

Она нахмурилась, змеи вновь громко зашипели, разделяя её настроение.

— И что ты намерен делать?

— Хочу понаблюдать за Богом в естественной среде обитания. — неопределённо ответил я.

— Ясно, ты не скажешь.

— Прости.

— Иди, я вернусь к остальным и помогу с распаковкой.

— Спасибо, Медуза, ты чудо.

Честно говоря, я и сам не понимал конкретную цель посещения выставки и наблюдения за Аполлоном. Поговорить на чистоту и не выдать при этом себя, мне точно не удастся, но я почему-то был уверен, что мой визит принесёт свои плоды. Можно назвать это интуицией.

Он спонсирует выставки, поддерживая гениев нашего времени, помог людям в беде, и вообще не кажется каким-то плохим парнем. Не мешает узнать Богов лично, ориентируясь уже на свои ощущения, а не используя всякий раз воспоминания Аида, тем более что Аполлона среди них практически нет.

Появившись в пустующей кабинке общественного туалета недалеко от места проведения выставки, я направился в нужном направлении. Город только просыпался, время подходило к началу открытия. И, честно говоря, такого ажиотажа я не точно не ожидал, хотя стоило бы. Огромная толпа выстроилась в очередь в соответствии с забронированными номерами, и тогда я понял, что опростоволосился, не подумав о том, что нужно купить билеты заранее.

Заметив группу немецких туристов, я прибился к ним, поколдовав над своей визиткой в кармане шорт едва различимым пламенем, видоизменяя её во входной билет, вид которого подглядел у шагающего рядом со мной парня. Уж прости, Бог искусств, но, кажется, сегодня я пройду зайцем.

Внутри царил полный аншлаг, каждую даже самую маленькую статую окружали посетители, кто-то слушал местного гида, кто-то включил наушники с аудио-версией, а кто-то вроде меня просто шатался от скульптуры к скульптуре, иногда останавливая взгляд на пояснительных табличках.

Аполлона пока видно не было, но я определённо чувствовал божественную энергию в этом зале. На стене так же висел анонс сегодняшних мероприятий, включающий в себя две лекции от преподавателей школы изящных искусств университета имени Каподистрия, а также выступление скульптора Адониса, чьи работы как раз являлись центральной частью всей огромной выставки.

Я присел на корточки с интересом рассматривая небольшую, но довольно мрачную композицию, представляющую видение врат Тартара. Рука титана прорывалась сквозь решётку, будто пытаясь схватить рассматривающего её зрителя. Всё: начиная от рельефа мышц, вен и проработки текстуры кожи было филигранно выполнено, даже каменную кладку будто скопировали с той, что обрамляла стены Подземного дворца.

— Вам нравится эта скульптура? — раздался над ухом незнакомый мужской голос.

От неожиданности я вздрогнул и поднял взгляд на его источник. Юноша в тёмной толстовке с небрежно наброшенным на плечи пиджаком подобно каменному изваянию застыл рядом со мной. Не знаю, как давно он стоял рядом и наблюдал, но вежливо будет ответить.

— Всё верно. Думаю, автор очень точно передал атмосферу врат Тартара. Будто всё зло мира рвётся наружу.

Незнакомец кивнул, его взгляд был полон интереса, он завороженно слушал, словно внимая каждому слову.

— Думаю, смысл здесь, куда глубже, чем на первый взгляд. Может, автор видит в титане скопившиеся негативные эмоции или неспособность вырваться из какой-то ситуации. — задумчиво добавил я. — Но, честно говоря, я не то, чтобы силён в искусстве.

— Вау… — только и вымолвил он. — Вы будто прочли мою душу.

— Эта работа ваша?

Незнакомец кивнул и покопался в карманах пиджака, протянув мне визитку.

— Алексис Шмидт, Берлинский университет искусств, отделение скульптуры. — прочитал я, настала моя очередь восхищаться им. — Вы настоящий гений, раз выставляетесь в столь юном возрасте.

— Здесь вы ошибаетесь, на деле я просто… Постамент для шедевра.

— Кажется, вы себя недооцениваете.

Он грустно покачал головой.

— Я благодарен за возможность участвовать в выставке профессора Мусидиса, но чувствую себя… Знаете… Как тот самый титан, которого заперли за вратами Тартара, и он никак не может из них вырваться.

— Могу сказать, что в отличии от профессора, я крайне заинтересован вашей работой. Скажите, где можно посмотреть остальные? И делаете ли вы что-то на заказ?

— Вы предлагаете мне работу? — удивился он.

И я прекрасно понимал его настороженность, ведь моя одежда в сочетании с кепкой и чёрными очками совершенно не говорили о достатке, но мои вкусы не изменились, потому что я терпеть не мог вычурные костюмы от кутюр, хоть мог теперь позволить себе любой из них.

— Я слов на ветер не бросаю, если заключим контракт, обеспечу работой на годы вперёд.

— Кажется, вам действительно нравится искусство, Михаил?

Я обернулся и действительно сзади стоял Аполлон с собственной персоной, он же Феб, и по всей видимости профессор Мусидис. Вся его фигура была озарена божественным светом. Небольшая аура была и у юноши, что стоял подле него. Нас тут же окружила толпа, кто-то шептал «Адонис», «величайший скульптор», «профессор», «безупречны», «истинный гений».

— Простите, профессор Мусидис, с моей стороны было несколько непрофессионально переманивать к себе вашего скульптора. — скромно улыбнулся я. — Но, честно говоря, я поражён его талантом.

— Адонис, неужели ты уже успел пообщаться с нашим гостем? — обратился Феб к стоящему рядом юноше, на что тот обескураженно помотал головой.

— Кажется, возникло недопонимание. Я говорю об Алексисе.

— О… — протянул Бог искусств, взглянув на притаившегося в моей тени скульптора. — Как неожиданно.

— Почему же?

— Хм… Думаю, будет несколько грубо сказать, что Алексис, несомненно, хорош, однако до гения ему далеко. Но как есть.