Ирина Киселёва – Витрина окаянных улыбок (страница 2)

Вечер действительно прошел тихо. Правда, пока Наташа ужинала, увидела пару тараканов, но это не беда. Беда началась, когда в дверь постучали.

Наташа открыла дверь.

– Наташенька, на тебя тут жалобу кто-то председателю написал, – начала Евдокия Матвеевна.

– Чего? – опешила Наташа. – Какую жалобу?

– Пишут, мол, мусор кто-то под окнами бросает. Окурки, значится.

– Но я не выкидываю окурки в окно!

– Я так и сказала председателю! Не могла она! Я же сама видела, что ты в чашку их сваливаешь.

– Идиотизм, – буркнула Наташа. – Спасибо вам, Евдокия Матвеевна! Хотите чаю?

– Можно.

Они прошли на кухню и занялись своими привычными делами: Евдокия Матвеевна снова сама ставила чайник и искала чашки, а Наташе оставалось только тихо наблюдать за ее отточенными движениями.

– Я сразу Петровичу велела порвать ту бумагу, – продолжала старушка скрипучим голосом. – Эка невидаль, окурков накидали! Сейчас молодежь пошла! Под каждым окном толпятся, не поймешь, кто чего делает. Наверняка, они и раскидали.

– Наверное, – вздохнула Наташа.

– А ты чего какая смурная? Случилось чего? – нахмурилась Евдокия Матвеевна.

– Не высыпаюсь я что-то. То одно, то другое, – зевнула Наташа.

– А, ну так это не беда. Сейчас чай допьем, и ложись себе, – махнула она рукой. – Я тебе мятки занесу, после нее спится, как в молодости после танцев.

– Спасибо, – улыбнулась Наташа.

Евдокия Матвеевна довольно скоро принесла пучок мяты с собственного огородика и, прежде чем удалиться восвояси, вдруг около двери сказала:

– Наташ, это ты коврик-то так измучила? Почистила бы что ли…

Наташа опустила глаза вниз и обомлела: идеально вычищенный коврик снова был похож на грязную вонючую кучу с солдатского полигона.

– У нас в подъезде живут дети? – спросила она у старушки.

– Живут, конечно. Куда же без них, – охотно ответила та.

– Понятно. Поймаю я их, потом посмотрим, кто будет смеяться, – пробурчала сквозь зубы Наташа.

Немного повозмущавшись, соседки разошлись по квартирам. Наташа заварила принесенный пучок мяты, но так и не выпила, потому как уснула без задних ног прямо за столом, сложив голову на выцветшую клеенку. Среди ночи она все-таки перебралась в кровать, когда внезапно очнулась от задеревеневшего тела. Рассвет она встретила под дружные танцы голубей на подоконнике. На этот раз то ли голуби были тише, то ли накопившаяся усталость не давала даже возможности возмутиться – шум доносился как будто издалека.

Наспех собравшись, Наташа поскакала на работу, попутно вляпавшись в какую-то дрянь на ручке двери. Уже на лестнице, когда она рылась в сумке в поисках салфетки, она услышала разговор соседей, которые также шли на работу.

– И ведь понимаешь, я же не сошла с ума. У меня в квартире постоянно чем-то воняет, что-то грохочет, а главное, ко мне через день ходит участковый! Говорит, на меня соседи жалуются! Хоть бы один лично пришел!

– И у меня какая-то чертовщина. Может здесь место проклятое? Нужно на другую квартиру съезжать, однозначно.

Весь день на работе ее одолевали мысли: об услышанном разговоре, об усталости, о странностях, которые происходят. Чисто теоретически, одна в пустой квартире она должна была привести расшатанные нервы в нормальное состояние, но план терпел сокрушительное фиаско. Какие, к черту, курсы танцев или гончарного мастерства? Она элементарно не могла выспаться!

Наташа, как обычно в обед, позвонила сначала дочери, а потом и сыну. За них можно было не переживать: дети давно научились о себе заботиться, а также друг о друге, если того требовала ситуация.

– Мамуль, давай тебе скрытые камеры поставим у двери? Элементарно, Ватсон! Будешь онлайн смотреть фильм о злостных нарушителях, – сразу предложил Максим, когда услышал рассказ матери.

Конечно же, Наташа хотела.

Максим сам все купил и установил этим же вечером, Наташе оставалось только смотреть в монитор с чашкой чая в руках.

К сожалению, или к счастью, этим вечером лестничная площадка не привлекала интереса лиц хулиганской наружности. Несколько соседей сновали туда-сюда с пакетами еды, Евдокия Матвеевна бодро семенила с лейкой, поливая цветы на окнах, а детей и вовсе не было видно. Выкурив по традиции сигарету перед сном, Наташа легла спать.

Утро четверга встретило головной болью и несколькими десятками глаз голубей. Фобия, подразумевающая, что где-то в мире существует утка, которая за тобой следит (да-да, есть такая фобия), превращалась в вариант, где за тобой следят голуби.

Наташа разогнала надоедливых птиц и осмотрела подоконник. К удивлению, она обнаружила несколько пшеничных зернышек, которые не успели проглотить. И это на третьем этаже!

– Это все смахивает на паранойю, – пробормотала она под нос и отправилась на работу.

Дверь в квартиру приветствовала Наташу пыльным ковриком, который уже не удивлял. В ее жизни, кроме сигареты на ночь, появилась вторая традиция – отчищать дверной коврик от кучи грязи. Вот только вторая традиция абсолютно не радовала, а даже наоборот, раздражала.

Закрыв за собой дверь, она устремилась к ноутбуку. На этот раз она поймает детишек с поличным!

Сначала на видео ничего не происходило. Также прошли несколько соседей, Евдокия Матвеевна семенила с лейкой, а детей так и не было видно. Наташа закурила. Старушка на видео монотонно поливала цветы, обрывала сухие листики и складывала к себе в карман. Затем она поднялась выше, видимо, к себе.

Наташа уже хотела нажать на паузу, чтобы хотя бы приготовить себе ужин, но тут заметила движение: на видео сверху спускалась Евдокия Матвеевна со свертком в руках. Подойдя к двери Наташи, она отодвинула коврик, положила на его место принесенный, грязный, а тот забрала к себе наверх.

Мысли об ужине улетучились сами собой, как будто их никогда и не было. Наташа замерла перед картинкой, не в силах пошевелиться или хотя бы моргнуть. Она знала людскую натуру, понимала, что в любой момент времени человек может подвести другого человека просто так, без причины, но не была готова столкнуться с откровенным вредительством от старушки, которая добродушно улыбалась в глаза и пила с ней чай.

Тем временем на видео снова обозначилось движение: Евдокия Матвеевна подошла к одной из четырех квартир на этаже и поводила мизинцем левой руки по дверному глазку, затем подошла ко второй и средним пальцем той же руки поводила по ручке, а под третью дверь правой рукой она что-то выдавила из тюбика. И бодро посеменила домой.

Наташа с шумом выдохнула и схватилась за голову. Злости не было, нет. Это было огромное чувство непонимания и шока, которое бродило по телу, не зная, где остановиться. Она настолько потеряла связь с миром, что даже не заметила, что старушка выжила из ума. А если она захочет ее поджечь?

Наташа встала из-за стола и направилась на этаж выше. Скандалить с Евдокией Матвеевной не хотелось, но желание еще раз посмотреть ей в улыбающиеся глаза пересиливало. Она нажала на звонок, но он не сработал. Тогда она постучала и приготовилась ждать.

Спустя некоторое время раздалось еле слышимое шуршание, затем дверь осторожно приоткрылась, а в проеме через цепочку показалось удивленное лицо старушки.

– А-а! Наташенька! Здравствуй! Что стряслось? – Евдокия Матвеевна распахнула дверь, морщинки у ее глаз собрались в длинные глубокие лучи, а сухие губы растянулись в улыбку.

Она вышла на площадку, захлопнув за собой дверь.

– Здравствуйте, Евдокия Матвеевна, – медленно проговорила Наташа, внимательно всматриваясь в ее лицо. – Да вот, хотела узнать, как у вас дела, давно вас не видела.

– Какие у меня могут быть дела? – засмеялась старушка. – Огородик полила, травку подергала, на почту сходила, – так и день прошел. Ты-то как, красавица? Все работаешь… А у меня пирог скоро поспеет! Давай-ка я дождусь его, а потом к тебе на чай приду?

– Честно говоря, я дихлофосом там все набрызгала, – не моргнув глазом, соврала Наташа. – Мошки откуда-то налетели, спать не дают. Пригласите на чашечку чая?

– Ох, – Евдокия Матвеевна явно не была готова к такому повороту. – Идем, конечно. Давно у меня гостей не было, – она развернулась и открыла дверь, запуская Наташу в коридор. – Держи тапочки.

Наташа переобулась и пошла вглубь квартиры за старушкой. В нос ударил тонкий аромат ландыша, который накладывался на ветхий нафталиновый шлейф. Проходя мимо зала, Наташа заметила немного обветшалой мебели, покрытой вязаными салфетками, разноцветные ковры на стенах и полу, старую стенку с поехавшими дверцами. Стены украшали пожелтевшие от времени обои с цветочным узором, а под ногами лежал выцветший линолеум с поскрипывающей под ним фанерой. Кухня была тоже с бледно-зеленой плиткой, как у Наташи, только аккуратно вычищенная. В углу стоял одинокий сервант со старым сервизом, который сейчас и доставала хозяйка. Она делала все в молчании, как будто не принимала гостей очень много лет.

– Евдокия Матвеевна, – начала Наташа, устроившись за столом. – Я… Я не знаю, как начать.

– Что стряслось? – развернулась к ней старушка с участием.

– Я… Кхм… Мне показалось, что у нас с вами за эти дни создались доверительные отношения…

– Так и есть, – с готовностью кивнула старушка, держа чашку двумя руками у груди.

– У меня стали происходить странные события, и я поставила скрытую камеру, – Наташа говорила так, как будто боялась обидеть ее. – Я рассчитывала поймать детей, а увидела вас. Зачем вы все это делаете? – под столом Наташа крепко сжала свои руки.