Ирина Кириленко – Ты мне Никто!!! И я тебе никто! И никогда не будем... (страница 4)

Вот и светает. Блин, вообще! С чего вдруг нежность?! Какая, нахрен, нежность?! Это засада. Подкараулила, сломила. Воспользовалась и сопит. Начнутся слёзы, сопли, Дормидонт… Мёдом заманила, смешинками своими. Теплом горячим, обещаньем…

Хрен вам, дулю! Свободный волк, а не плюшевый мишка. Просчитались, дорогая. Нам, мудакам, козлам и волкам, на ваши розовые слюни в оборочках начхать! Хоть обрыдайся тут! Потрахались и чао. Спасибо этому дому, пойдём к другому. Тут этих улиц — города. Миллионники, блин. И в каждом окошке — приглашенье. Всё! Встаю.

Яичница шкварчит. Аромат кофе. Встала? Моя футболка на тебе, как платье. Давай, умойся, поедим, я закажу такси. Растерянность.

— Спешишь? Я не хочу…

— Ты же не девочка уже. Мозги включи. Решила, теперь всё в ажуре, можно платьишко искать и подружкам хвастать??? Я ничего не говорил. Потрахались и разбежались. Мы — взрослые люди. А секс— есть секс. Спасибо, мне было приятно. Могу ещё поблагодарить, хочешь? Хотя, ничего такого. Будем реалистами — просто секс. Без наворотов и изысков. Обыденность.

Застыла на секунду. Слушала внимательно. Подбородок вверх и в глазах смешинки. Смешинки, блин! Чего ты там обо мне узнала в глубине?! Что там смешного???

— Я — ЗАВТРАК не хочу. И такси не надо. Мне на метро удобней. И ничего я не «решила». Вам не о чем беспокоиться. Я просто не успела. И не смогла б. Да и когда бы? И секс — есть секс. Пожалуйста. Я — пять секунд.

Метнулась в комнату. Оделась.

— Тут где-то курточка моя была…

Из коридора. Вот чёрт! Я её выгнал! Не, я, конечно, может, и мудак, но это перебор.

— Послушай, я хотел сказать… То есть, спросить…

— Я здорова. И таблетки пью. Вам не о чем беспокоиться. Надеюсь, и Вы тоже. Здоровы в смысле.

— Я без защиты — никогда!..

Опять смеётся.

— Я так и решила. Ну, что Вы мнётесь?! Всё в порядке. Вам не о чем беспокоиться. Неловко мне. Такая речь! Мечтаю провалиться сквозь землю. У меня одноразовый перепихон впервые. Куртуазности не знаю. Пожалуй, не стоит и узнавать — явно, не моё. До встречи и хороших выходных!

Рванула дверь. Ушла. Чёрт! ЧЧЧЁРТ!!! Гандон ты, Серёжа. Презерватив без смазки. Козёл-мудак в одном флаконе. Да и хрен бы с этим! Вот да, я не романтик! А ты чего ждала?! Хороших выходных!

Глава 9. СЕРГЕЙ

— Шкалик, к доске.

— Я не готова, извините!

Вот это да! А где смешинки? Где «мне всё равно» и «подавитесь»? Я так и думал! Я же сразу, сразу это понял! Ну, счас начнётся! Какого хрена?! Сначала тоска в глазах и быстрые взгляды, потом будет ловить у входа, потом «давай поговорим», «нам было хорошо». Вот, почему студенточки — табу! Не гадь, Серёга, дома и на работе, не гадь! Потом соплей не оберёшься. Оно мне надо?! Проштрафился, плати. Хлебай и не обляпайся. Вот чёрт!

Оставляю после пары и промываю мозги. Опять.

— Тебе лекции дома не хватило? Думала, теперь можно на задания забить? Думала, особенная и с новым статусом? Я счас разъясню твой статус, раз не хватило и не поняла. Чтоб в память вбилось. Впаялось. На уровне рефлексов. Ты мне — НИКТО!!! И я тебе никто. И никогда не будем!

Слушает стоит. Молча. Внимательно. До конца чтоб высказал. Чтоб ничего не упустил. Какого хрена?! Давай поплачь! Глаза блестят. Не расплескалось. Поблестело и прошло. Но без искринок. Устало так:

— Мне лекции хватило. Вам не о чем беспокоиться, я говорила. У нас на работе несчастье. Я пришла, а там — всё это. Скорая, полиция, отпечатки и допросы. Ночью нас обокрали. Сторож в больнице. Я и не вспомнила про Вашу математику. Извините. Больше не повторится. Форс-мажор и всё такое… Извините ещё раз. И ещё раз: не беспокойтесь.

Мудак. Козёл. Гандон штопаный. Хотела сквозь землю провалиться? Сейчас за нас обоих провалюсь. Давно уже ушла. Не догнал, не извинился. Застыл и эпитеты вспоминаю. Я — монстр. Чудовище по-русски. Годзилла и Чужой. Вот захрена ли, вообще, ввязался??? Семён, паскудник, подтолкнул. Я что, не знал, что будет плохо?! Не сразу, но потом. Только я думал, плохо будет ей. А ей никак. Вообще, плевать. Она «и не вспомнила», она и не страдала. Важные вещи у неё — несчастья и отпечатки пальцев. А я — просто блик на горизонте. Мелькнуло и прошло. Падающая звезда. Комета, блин. Чего там вспоминать? Давно б забыла, если б не любовник с паранойей. Все кругом меня хотят и все преследуют. А я, блин, в белом. Я — принц и пуп Земли. Как стыдно, Боже!..

Решил, что извинюсь. Надо. На выходных решил. Один всего лишь раз вспомнил, и сразу решил. Не мотал в голове, речь не репетировал, не представлял, как оно будет, что она скажет, что я скажу. А она потом: «Конечно!», а я такой: «Ну, ещё раз прости! Просто я привык, что вы, бабы, всё, как по сценарию. И чтоб с соплями и концертами. Опять прости…».

Или нет, не так. Она такая: «Я не сержусь. И извиняться не за что. Я ж понимаю, ты привык. Мы все, бабы, по сценарию. И я такая ж…».

Или нет… Ну, в общем, я всё запомнил и все слова подобрал. Просто, чтоб не мямлить. Чтоб всё коротко и ясно, чтоб в сторону не повело. Короткий разговор. Как я привык. Всё только по-делу. Без нюансов.

Лекция. Звонок. Выходим. Оба-на! Вот это поворот! Стоит моя ромашка, утопает в лапищах мужика. Бесстыжая! Сейчас провалиться не хочешь?! А придётся! Я тебе, что, мальчик?! Мальчик-лопушок для девочки-ромашки. Какого хрена?!

— Шлюха! Куртуазности она, прости, Господи, не знает! Во я — дурак! И, главна, так ловко всё! Пошла ты с извинениями со своими! С моими своими.

— Ир, хочешь, я ему в морду дам?

— Не надо, Митюш. Он тебя покалечит. Иди вперёд, я догоню.

Повернулась. Твою мать! Опять издёвка! Смешно тебе? Ой, а у кого тут смеются глазоньки? Ой, а не над дурачком ли Серёженькой смеются? Над ним, над ним самым. Он один у нас тут дурачок смешной. Петрушка, хрен тебе в ушко.

— Ну, если учесть, что у меня года два никого не было, с Вами я переспала эпизодически, а с Митькой, вообще, спасть не собираюсь, поскольку, он мой брат, думаю, слово «шлюха» мне и с натяжкой не подходит.

И ушла. Митюшу догонять. Ну, молодец, чё! Хорошо слова отрепетировал. Не зря время потратил. Всё чётко. Кратко. Как я привык. Счас лыба сойдёт, всё проанализирую. Разбор полётов, так сказать. Не забыл ли чё. Чтоб не догонять досказывать. Брат, значит. Я так и думал. Там же на вывеске мигающим во всё табло «брат» и написано. Я просто прочитать забыл. Во гадство!

Глава 10. ИРИНА

Пятница, наконец-то, пятница! Неправильно живу. От пятницы до пятницы. Рабочая неделя, семинары-лекции. А в выходные всё! Свобода! Сплю, ем, ем, сплю. Белка в колесе с еженедельными двухдневными зимами. Мужика нет? Ау, прынц, ты где потерялся? Да не потерялся я, тетёха! Я все выходные тебя по клубам да театрам поджидаю. В музеях был, в библиотеках караулил. Спишь, что ли? Сплю, ой, сплю-у-у. Надо бы, конечно, это как-то решать. Дать шанс человеку. Выбраться с дивана. Но лень. Та ото ж…

Нет у меня никого. Нет и не будет. «Я тебе никто. И ты мне никто. И никогда не будем.» А это-то причём?! Вообще, голос другой. Без королевского оттенка. Земной такой голос. Запретный. Одноразно-трахательный. Всё, забыли.

— Ир, я тут сказать хотел… В общем, по-дурацки всё вышло. Не хотел я. Само прорвалось. Обоснованно-аффектно. Прости, а?

Мнётся стоит. Вновинку извиняться? Ладно, я добрая. Чего человека мучить? Не будем, так не будем. Ни ты мне, ни я тебе. Гуляй дальше, профессор.

— Ничего страшного, я переживу. Не берите в голову. Вам не о чем беспокоиться.

— Да задолбала ты уже этим «беспокоиться», понятно? Не беспокоюсь я ни капли! Где вас только таких куриц делают?! Тоже мне, принцесса! Прям ночей не сплю — беспокоюсь. Размечталась!

— Вот и ладненько. Тоже, значит, беспокоиться не буду. Шли бы Вы, Серёжа Петрович… семинар вести. Звонок уж отзвенел. Одни мы в дверях застряли.

— Ну, и пошла ты!

— Ну, и иду…

В деканат бы как-нить днём сгонять. Разведать там, чё как. Реально ли в другую группу податься. Чтоб без Орлова. Пусть даже Семён Евгеньич будет. Не фонтан, конечно, но, всё же, эффект-то не тот. Рикошетный. Не напрямую. Мне ещё тут влюбиться не хватало. Со всеми прелестями и побочками. Итак башня худая, а то, вообще, потечёт. Оно мне надо?!

Настроение хорошее, погода шепчет, да и в деканате с пониманьем отнеслись. Сказали, найдёшь, с кем поменяться, мы не против. Как не найти? Там пол потока — хоть прям счас. К Орлову-то в группу. Лотереей придётся выбрать. От дуры!

Ну, здрасте вам, приехали! Стоят у лестницы два сокола. Один — Орёл, другой — наперсник. Откуда вы на мою голову?! Так же хорошо всё было! Спакуха, только не нагнетай! Я, вообще, ничё не вижу. У меня важный телефон. Разговор с телефоном. Да с Танькой, блин! «Аллё, Таня? А я Федя. Ну, и дура!»

— Танюш, привет! Да просто так звоню. Минутка образовалась. Перерывчик небольшой. Счас лестницу миную, и вздохну свободно. Как ты? Какие планы на выходные?

Пробегаю мимо «парочки», киваю вскользь, мол, здрасте. И заскользила. Ступеньки древние, стёртые. Только что скользить и можно. Чтоб ноги не переломать. Эскалатор типа.

— Шкалик, дура набитая, СТОЙ!!!

— Шкалик-дура-набитая? Не, Тань, это не мне. Да у нас тут всяких шкаликов, как грязи! Погоди минуту.

— Идиотка! Ты что, совсем сдурела?! Тебе жить надоело, или у тебя своих шей десяток: ломай-не хочу?!