Ирина Кириленко – Ты мне Никто!!! И я тебе никто! И никогда не будем... (страница 35)

Назад я просто не поеду! Спрячусь, вон, в какой-нибудь пещерке, и шуруйте обратно без меня! А я сооружу себе шалашик на берегу озера, буду руками ловить форель и греться у костра. Хочу быть Маугли в этом ареале! Кстати, что у нас тут с волками? Хочу к ним в стаю навязаться! Меня точно примут! Уж я тут расстараюсь!..

Последний день перед отлётом снова провели в Загребе. В «свободном полёте». Вся группа разделилась на мелкие группки и разбрелась по городу, получив «свободное время». Мы с Маринкой накупили сувениров и подарков, которых, к тому моменту, и без того у нас набралось полные сумки. Кому я стану это всё дарить? Кто у меня есть из близких? Телевизор с чайником?..

Как-то незаметно навалилась чёрная липкая тоска. Вот и закончились твои внезапные каникулы, Снежанна. Пора домой…

Все три часа в самолёте провели в гробовом молчании. Даже никто не спал. Всех сломила необходимость вернуться назад в серую реальность. И, судя по всему, у меня ещё не худший вариант. По крайней мере, нет страха перед материальным «завтра»: пусть маленькая, но своя квартирка, пусть не очень прибыльная, зато любимая работа с какими-никакими перспективами… И Валера… Или уже нет? Нет у меня больше никакого Валеры?…

Глава 52. ОЧЕНЬ ТЯЖКИЙ ДЕНЬ ЗАХОДИЛ ВЧЕРА…

Вот ты, Снежка, и вернулась в свой любимый Питер. Самый лучший город на Земле! Это да, конечно, лучший. Но не сейчас. Сказочная Хорватия осталось где-то далеко-далеко. Как сон. Как другая реальность. Туманным облачком на горизонте.

А Питер? А что, Питер… Питер, в своей обычной манере, приветливо встретил блудную дочь солёными чёрно-грязными сугробами вдоль дорог, неизменной корявой гололедицей на тротуарах и промозглым пронизывающим ветром в лицо. Никогда не замечали, что здесь ветер всегда обязательно дует в лицо?

Вылезла из такси, привычно кинула взгляд на свои тёмные окна и поплелась домой. Не было никаких сил переодеваться, принимать ванну или даже ужинать. Или это уже завтрак?.. Кинула в прихожей, ставшую вдруг неподъёмной, сумку, скинула шубейку с ботинками и так и упала одетая на кровать. Подобрала со всех сторон одеяло, накрылась с головой и умерла…

Полное физическое и моральное опустошение. В голове — серый беспросветный туман и нет никаких мыслей и желаний. Даже плакать не могу. Просто лежу. Просто умираю. Бесчувственное тело. Оболочка…

С утра поднялась в мрачном настроении. Нехотя вылезла из-под одеяла. Прям на пол скинула с себя джинсы и джемперок и поплелась в ванную.

Н-да… конечно, сон в полном макияже никого не красит… А, если ещё добавить хмурый взгляд и кривую злобно-насмешливую полу-улыбку, картинка в зеркале просто откровенно пугает. Такой себе голодный людоед-социопат в безумном раскрасе и с кровожадным огоньком в глазах. Сейчас выскочу за дверь и пойду убивать налево и направо. Без разбора.

Кое-как заставила себя принять душ и немного взбодрилась. Привела себя в относительный порядок и даже что-то там перекусила. Какие на сегодня планы?

Сегодня планы неприятные, тяжёлые. Но надо. Во-первых, для разминки, съездить в студию, снять со стекла бумажку с «временные творческие каникулы, извините», потом позвонить Валере и договориться, когда можно подъехать забрать барахло. И да, третье: купить чемоданы… Ну, и так, по-мелочи: уборка в пыльной квартире и разборка сумки и стирка «хорватских» вещей.

Начала, всё-таки со стирки-уборки: вообще не хочется вылезать из дома, из своей уютной безопасной скорлупы. Когда уже в доме всё засверкало и, к сожалению, придраться было абсолютно не к чему, задумалась. Нет, Валере я звонить не буду. Зачем растягивать «удовольствие»?!

Куплю чемоданы и просто поеду. Да! Сюрпризом. Если он дома — хорошо. Извинюсь за беспокойство и соберу вещички. Если его нет — тоже неплохо. Поеду счастливая восвояси: на этот день можно выдохнуть, а о завтрашнем, я подумаю завтра. Точно! Так и сделаю… Но сначала — работа! Все сомнительные развлечения — потом. Не ты же, Валерочка, меня кормишь, а моя фотостудия. Вот потому она и в приоритете! Без обид!

Когда приехала в фотостудию и разобралась со всеми текущими делами, внезапно зазвонил телефон… С громко колотящимся сердцем взглянула на экран: ВАДИК??? Фух! СЛАВА БОГУ, просто Вадик… хм…

— Чего тебе, просто-Вадик? — проскрежетала хрипло без приветствия.

— Снежанна, извини… я понимаю, что не должен… но, помнишь, мы договаривались, если у кого-то из нас возникнут проблемы, а второй сможет помочь…

— Мы, помнится, любимый, «договаривались», если У МЕНЯ возникнут проблемы. А ты, вроде бы никаких у себя проблем не предполагал…

— Снежан, давай начистоту! Ты передо мной очень и очень сильно виноватая! Не хочешь ситуацию поправить? Карму, там, подчистить, совесть хоть немножечко заткнуть?

— Господи, Вадик, какой же ты мелочный! Почему я раньше в тебе этого не замечала?..

— Мы оба друг в друге многого, как выяснилось, не замечали. Ну, так что? Поможешь? Проявишь человеческое сострадание?

— Ладно, чёрт с тобой, подъезжай сейчас к салону. Я пока свободна. Чем смогу, тем помогу…

Вадим подъехал минут через сорок. Что, Вадюша, прям ТАК тебе горит? С другого конца города и всего за сорок минут по пробкам — это прям безумный рекорд!

Сварила кофе, уселись за столик:

— Я тебя внимательно слушаю. Вываливай, не стесняйся!

— Понимаешь, Снежка… тут такое дело… не знаю, как сказать…

— Во-первых, для тебя я — Снежанна. А во-вторых… Господи, Вадик! Что ты мнёшься и мямлишь?! Если мы сейчас станем рассусоливать про «понимаешь» и «не знаю», то до утра не закончим. А у меня, между прочим, весь день расписан! Да что с тобой?! На себя не похож. Влюбился, что ли?

— … кажется, влюбился… извини…

— Да мне-то что? Мне, вообще, по-барабану. А за Новый год — прости. Стратегический просчёт и бабские бредни… Самой сейчас стыдно.

— Вот, кстати, насчёт Нового года… Ты, когда тогда к нам приехала…

— Всю малину поломала!

— Точно! А теперь, я даже не знаю, как всё исправить. Таня тогда просто сбежала… и теперь…

— Блин, Вадим! Ты же взрослый человек! Мужчина. Поговорить с Татьяной пробовал? Если что, вали всё на меня! Тем более, всё так и было.

— Она меня игнорирует. И все попытки перейти от работы к личному пресекает. На корню. Спокойная сидит, как удав. Не знаю даже, как её расшевелить…

— Есть один старинный, простой и безотказный способ «шевеления»: ревность. Ни одна баба, ни один мужик не устоит!

— И как всё это… кхм… провернуть? Ты приедешь в офис и мы прям там, в приёмной, картинно позажимаемся? У Таньки на глазах.

— Дядя Вадик, ты дурак? Причём, на всю голову! Ты итак от моего новогоднего сюрприза не отмылся, а тут мы с тобой ещё и все догадки подтвердим. Чтоб у Татьяны твоей даже не было сомнений, что ты подлец и ветренный мудак. А она для тебя была, всего лишь, праздничной заменой. Никчемным суррогатом меня-прекрасной.

— Тогда я, вообще, не знаю…

— Есть у тебя какая-нибудь шикарная девица, которой надо было бы по делу к тебе в офис заскочить? Ну, чтоб для Татьяны бы сейчас выглядело, что вы с красоткой в кабинете заперлись. А потом, когда будешь объясняться, ей сопли вытирать и утешать, чтоб выяснилось, что баба вообще левая и встречались вы всего лишь раз и, именно, по делу?

— Какие ещё у меня бабы???… Кхм… красотки? Есть!!! Мы сейчас для рекламных баннеров «лицо фирмы» подбираем. Там этих баб — как грязи. И всё — типа, красотки.

— Ну, во-о-от! Назначь смотрины, то есть, тщательный профессиональный отбор в своём кабинете! И лучше, чтоб по вечерам! Чтоб, когда заходила последняя, ты секретаршу отправлял домой. Под соусом твоей о ней заботы. А она, конечно, решит, что не мешала…

— Снежаночка!!!! Я тебя люблю!!!

— Взаимно, дурачок. Но только, давай на расстоянии. И раз в году. Не чаще…

Глава 53. ФИНАЛ

Чёрт, надо было, всё-таки, напрячь Вадима свозить меня по чемоданы. В знак признательности за компетентные и мудрые советы. Сразу не сообразила. Он такой окрылённый выскочил! Влюблённый счастливый дурачок. И я — дурочка. Только, очень несчастная. Эх, Валера-Валера… откуда ты только взялся на мою одинокую голову?!

Что ж… придётся своим ходом: «Здрасте, я ваша тётя с вядром!»… То бишь, с чемоданами. Где у вас тут можно по грибы — по ягоды сходить? В январе.

К дому Валерия ехала в каком-то безумном чумном угаре. Мысли роем в голове. Как сумбурный бред умирающего перед последним вздохом… Окна, вроде, светятся. Вернее, одно окно. Неяркий свет, как от торшера или настольной лампы.

Поднялась на этаж. Звоню… Тишина. Ни шороха, ни звука. Подождала немного. Опять нажала. И снова тишина…

В третий раз протянула тяжёлую непослушную руку… почему-то вспомнилось из далёкого детства… как там было?…: «В третий раз закинул старик невод, — пришёл невод с одною рыбкой, с непростою рыбкой, — с золотою…». Завозилась моя «рыбка» за дверью, щёлкнул замок, дверь резко распахнулась.

В тёмном проёме застыла мужская фигура…

И я стою — застыла. Ноги одеревенели, язык к нёбу прилип, в башке — вакуум…

— Привет, — хрипло прошептала…

Фигура протянула вперёд руку, схватила железной хваткой за плечо и втащила меня внутрь.

— Валер, ты чего без света?

В ответ молчание. Завозилась рукой по стене, нащупывая выключатель…

— Не надо… — глухо прохрипел.