Ирина Кириленко – Странное пари (страница 12)
- А Вы мне это завтра скажите. В твёрдом уме. А то у меня память девичья. Всё, дорогой, как оказалось, Алекс. Дело мы сделали, а сейчас всем детям – тихий час.
- Чего???
- Кого! Спокойной ночи… Алекс…
ГЛАВА 12.
- … И вот понимаешь, Денис, что самое нелепое: мы ж с ней были просто уверены, что я наутро всё забуду…
- А ты?
- А я, блин, помню!
- И что? Она - девочка тактичная, приставать с «А вот Вы говорили…» не станет. Может, она как раз всё забыла! Как я понял, ты там без остановки всякое плёл. И она… не молчала. С чего б ей всё запоминать?
- Ага, память девичья. Вот как раз, она-то всё и запомнила. Во всяком случае, много важного.
- Какого важного, Грэг? Ты ей там все тайны королевского двора, что ли, выложил?
- Я, идиот, перед ней душу вывернул! Почти что…
- Почти что идиот, или почти что вывернул?..
- На себя бы посмотрел… дя-дя…
- Угу. Поведал, что в город напиваться ездил, а не по девкам… Конечно! Какая обличающая информация! Теперь она догадалась, что ты не робот. Нет, конечно, может, ты мне чего-то не рассказал… И вообще! Ты истеришь, что вывернул, или что всё помнишь? Ты уж там определись.
- Я ВООБЩЕ не истерю! – профессор вскочил с кресла и принялся шагами мерять кабинет, - Всё это так… неприятно! По-сути, ничего я ей такого не сказал. Но… кажется… я к ней приставал… Тебя это совсем не беспокоит? Ты же, прости, Господи, ей дядя!
- А ты, прости, Господи, ей никакой не папа! Откуда, вообще, взялось это твоё убеждение, что она к тебе, как к родителю?! Она мне, между прочим, совсем другое сказала.
- Что сказала? – насторожился профессор.
- То самое! Что уматерить тебя хотела б. Чтоб от мартышек защитить. Чтоб ты курить с ними не начал… Ты ж у нас трепетный, ранимый… чужому влиянию открытый.
- Я не понял, это сейчас был сарказм? Скажи этой… мамочке, что я давно курю. Лет эдак тридцать. Не углядела… упустила… теперь уж поздно.
- Вот-вот! Только ремня!
- Фу, идиот!
- Алекс, сядь! Не мельтеши! Сейчас идёшь, отводишь мисс Мари в сторонку и выясняешь у неё, что было и что она додумала. А потом…
- Бью её по голове до полной амнезии!
- … по обстоятельствам: либо извиняешься, либо всё опровергаешь! На выбор. У тебя смягчающие обстоятельства: ты был не в себе! В кои-то веки…
***
В конце обеда, когда Мари уже доедала свой десерт – фруктовый салат из яблок, киви и бананов, она услышала сзади нерешительное покашливание. Резко обернувшись, обнаружила за спиной нависающего над ней мрачной тучей профессора Грэга.
- Мисс Мари, не будете ли Вы столь любезны, пройти со мной в спортзал? У нас с Вами есть неоконченное дело, - холодный отстранённый взгляд мужчины отметал саму возможность каких-либо вопросов и вольных комментариев.
Девушка тут же вскочила и послушно поплелась за профессором.
- Уважаемая мисс, - начал Грэг решительно, как только дверь спортзала за ними захлопнулась, - я намерен разъяснить Вам некоторые моменты нашего вчерашнего разговора…
«Господи, да он меня боится! – вдруг осознала девушка, прямо и открыто заглянув в глаза Грэга, - Бедненький! Столько надменности и холода!.. И вежливость прям через край. Что его больше беспокоит? Что я застукала его, извините, на бровях? Или что, пардон, обнаружила на нём трусишки? Ага, а то я раньше прям долго размышляла и пришла к выводу, что он белья не носит! Какое шокантное для моей нежной натуры открытие!».
- Профессор, - замялась Мари, - я бы хотела сразу извиниться! Вчера, видите ли, на меня нахлынули печальные воспоминания о моей семье… и я была вся в расстроенных чувствах. Расплакалась при Вас, дерзила… Опять же, кинулась Вас раздевать… Недопустимая фамильярность! Если Вам этого достаточно: я себя категорически осуждаю!
- М-м-м… да я, в общем-то, хотел…
- Неужели, это Вас так страшно оскорбило? Подумаешь, чуток амикошонства! Я же девушка! У меня гормоны, впечатлительность, непродуктивные мозги… К тому же, Вы обещали всё забыть…
- А я всё помню! Сюрприз-сюрприз! – Александр приосанился, поникшие было плечи распрямились, а в глазах промелькнуло злорадство, - Ваше положение… девушки, не даёт Вам, коллега, никаких преимуществ!.. Наоборот! Порядочная леди вдвойне должна бы контролировать себя! Зная, что подвержена припадкам глупости и хамства!
- Я-а-а?! – Мари аж задохнулась от возмущения, - Знаете, ЧТО?! Про-фес-сор…
- Знаю! – отрезал тот, - Новый приступ дерзости и «мне все должны»!? Я надеялся, всё же, что пребывание в этих… стенах, наложит на Вас, хотя бы, налёт воспитанности и манер. Вы здесь почти месяц! Но нет! Я был чересчур оптимистичен. Печально, что Рождество так далеко. Вас следовало бы выдворить отсюда немедля! Мисс Финтифлюшка.
- А Вы – мистер Хам! «Заслуженный педагог»… «почти что, гений»… Чопик себе вставить не хотите? В фонтан! Вчера прям порывались…
- Вчера – это было вчера, - перебил её Грэг, - А сегодня я сожалею, что отнёсся к Вам… с теплом. Вы, вообще, не способны оценить… лояльного к себе отношения. Сразу рвётесь злоупотреблять. Мисс Беспардонная Девица!
- А Вы!... А Вы!... А у Вас трусы под штанами, вот!
- Нахалка!...
Но Мари этого уже не слышала. Пряча хлынувшие от обиды слёзы, девушка выскочила из зала и, не разбирая дороги, кинулась бежать.
«Он просто – монстр! Я-то, дура, пыталась избавить его от неловкости! Ещё, как идиотка, извинялась! – металась по квартире Мари, - Чёрствый! Холодный! Бездушный тип!.. Не ценишь доброты и такта?! Хорошо! Хлебай своё же хамство! Половником черпай! Поварёшкой! Да чё там, прямо «из горлА»! Тебе же так, похоже, привычней! Пьяница и идиот!!!»
***
Где-то через час девушка немного поутихла, даже, почти что, успокоилась. Результатом её творческих метаний стала до блеска вылизанная квартира и взвешенное решение впредь с профессором Грэгом держать себя отстранённо, сдержанно и исключительно, до скрипа его ненавистных зубов, вежливо. Чтоб до оскомины! До нервного тика…
«Хотели, многоуважаемый профессор, идей с пари? – уже прилично успокоившись, размышляла Мари, - Я Вам их с радостью все выложу! Не захлебнитесь!».
Раньше в школе девушка предпочитала свободный стиль в одежде: удобные просторные брючки и юбки, свободные блузки и кофточки. Во второй половине дня, когда часы занятий были позади, она даже появлялась в джинсах и широких футболках на выпуск. В интернате, как она заметила ещё с самого начала, не было какого-то определённого дресс-кода. Учителя и студенты одевались кто во что горазд. Кому, как удобнее.
Зато теперь Мари вытащила на свет свои офисные одёжки: три строгие юбки-карандаш длиной на ширину ладони выше колена, причём, «строгость» в них была - абсолютной фикцией, поскольку, они так плотно облегали бёдра и круглую попку девушки, что окружавшие её в офисе мужчины каждый раз, буквально, шеи сворачивали, провожая Мари заинтересованными взглядами.
Также, в комплект нового дресс-кода девушки входил ворох разного цвета и фасона блузочек, объединяющей чертой которых было одно: все они выгодно подчёркивали высокую грудь, узкую талию и тонкие изящные руки мисс. И здесь тоже, кстати, было не подкопаться: ничего вульгарного, вызывающего и пошлого. Всё скромно и строго… но так аппетитно-о-о…