Ирина Кириленко – Секретарша для босса (страница 22)

Хорошие и сердобольные дамы ахнули, а те, дамы, что «не очень», презрительно сжали искусанные губы и, пользуясь всеобщей заминкой, пулей выскочили из помещения.

На уход Горгоны никто, конечно, не обратил внимания. У неё сейчас важное дело – к концерту готовиться да слова подбирать. Постараться придётся основательно, потому, как, наверняка, предполагался аншлаг. Так что, удерживать её никто и не подумал.

Дмитрий Олегович очнулся первым и, расталкивая «соратников», ринулся вперёд, приобнял девушку за плечи и осторожно повёл в свой кабинет, шикнув остолбеневшей публике, чтоб расходились…

Первым делом он затолкал её в ванную, настроил душ и потребовал, чтоб она основательно согрелась под горячими струями. Маша безвольно попыталась трясущимися руками расстегнуть пиджак, но маленькие пуговки всё время выскальзывали из озябших пальцев и подчиняться отказывались наотрез.

«Вот горе ты моё луковое!» – вздохнул мужчина и взял это дело на себя. Девушка промокла насквозь. Её хрупкое тельце было ледяным, а глаза испуганными и виноватыми.

- Я, к-кажется, немного переборщила, - заикаясь пробормотала она, поворачиваясь, когда босс расстёгивал её юбку.

- А какого эффекта ты пыталась добиться? – недоумённо пробормотал Дмитрий, стягивая прилипшие к коже колготки.

- П-простыть хотела…

- Интересно, зачем?

- Чтоб ср-разу на больничный уйти…

- И меня больше не видеть? – скрипнул зубами Дмитрий, - Давай, моя хорошая, бельё сама снимешь, а я тебе что-нибудь из одежды подберу. Грейся!

Он вышел из ванной и кинулся к шкафу. Вот, угораздило же его таким огромным-то вырасти! Он критично осмотрел свой гардероб, выбрал голубую рубашку и пару чёрных носков. К сожалению, его брюки девушке явно не подойдут.

Если только впихнуть её целиком в одну штанину и представить, что это - «маленькое чёрное платье. Спецзаказ.». Просто один из сиамских близнецов, для которых шилась эта «классическая пара», временно куда-то отлучился.

Он прислушался к шуму воды за дверью и нерешительно вошёл, положив рубашку на столешницу умывальника. В кабинке угадывалось обнажённое девичье тело. Дмитрий Олегович застыл, не имея сил отвернуться, нервно сглотнул и, прокашлявшись, извиняющимся голосом сказал:

- Машунь! Я тут рубашку положил. Её наденешь. А потом я тебя ещё в плед заверну…

Маша что-то невразумительное всхлипнула и мужчина поспешил выйти.

Всё это его вина! Довёл девчонку, практически, до самоубийства, идиот! Ещё и совести хватает стоять и пялиться! Гад он распоследний, вот что! Иди теперь ей объясняй, что он «не хотел», «не думал» и «не собирался»… скотина…

Дмитрий Олегович прошёл к бару и щедро плеснул в стакан для Маши виски. Постоял, подумал, оглянулся на дверь ванной. В горле застрял совершенно непроглатываемый ком, а в брюках у кого-то явно стало очень тесно.

- Ч-ч-чёрт! – выругался мужчина и, не раздумывая, сам махнул, предназначавшуюся для секретарши порцию.

Минут через десять шум воды в ванной стих, и Дмитрий Олегович заметался по кабинету, ища для себя подходящее место и позу, «чтобы принять».

Он сначала «примерил» собственное кресло, которое тут же отверг, предположив, что «подавляй и властвуй» сейчас, ну, совершенно не в тему. По очереди посидел на обоих гостевых стульях и даже попробовал пристроиться на столе нога на ногу и сцепив руки на колене – вроде как непринуждённо и ненавязчиво изображая «всего лишь друга», с которым легко.

Но, к сожалению, изобразить получилось только взвинченного идиота с нервным тиком и взбунтовавшейся ширинкой. Пытаясь поменять позу и расцепить переплетённые друг с другом ноги, мужчина запутался в конечностях и с грохотом свалился с «непринуждённого» насеста, разметав вокруг себя не вовремя подвернувшиеся стулья.

Как раз в тот момент, когда он пытался выбраться из этого бардака, дверь ванной открылась и на пороге в облаках пара возникло чУдное видение с румяными щёчками и в синей рубашке, доходившей почти до колен. Видение робко взглянуло на босса и застенчиво попыталось натянуть полы пониже.

Не придумав ничего умнее, бос кинулся к ногам девушки, собираясь натянуть на босые распаренные ножки свои чёрные носки. Маша сначала испуганно отпрянула, но разглядев в глазах Дмитрия Олеговича такое отчаяние, примирительно улыбнулась и сама подняла одну ножку и поставила ему на колено, чтоб надевать было легче.

Аккуратно и медленно мужчина «обул» сначала один «сапожок» сорок пятого размера, затем другой, оставляя пузырь пяток где-то далеко за щиколоткой. Прошёлся ладонями по одной ступне и голени, затем по другой, расправляя складочки и не смея поднять глаз.

Девушка нервно вздохнула и, чтоб не упасть, зарылась одной рукой ему в волосы. Он обхватил её за коленки и прижался лицом к бёдрам. Скороговоркой зашептал:

- Прости меня, девочка, прости, прости!..

Маша гладила и перебирала шелковистые пряди и больше ни о чём не хотела думать. Разве что, о том, чтоб это мгновение длилось вечно…

- А я твой виски выпил, - прошептал мужчина, поглаживая большим пальцем под коленкой, - тебе тоже надо. Чтоб никакой ангины, поняла?

- М-гу…

- Что, м-гу? – Дмитрий сорвался с места, схватил плед, закутал Машу, как в кокон, усадил на диван и протянул ей стакан, - Давай, девочка! Залпом и до дна!

Маша послушно и разом махнула почти треть стакана крепкого напитка и чуть было не задохнулась.

- Вот пьяница! – с умилением заключил босс, сел рядом, прижал к себе уже сонный кокон и, укачивая девушку, как ребёнка, всё рассказывал и рассказывал, какой он дурак и какая она «маленькая дурочка», вплетая сюда и рассказ о такой горячей Машиной группе поддержки, как Люсьена Антоновна и Елизавета, и о такой холодной змее, которая столько лет водила его за нос, как Агнесса…

ГЛАВА 29.

Уложив крепко уснувшую Машу на мягкий диван, Дмитрий Олегович ещё какое-то время постоял над нею, прислушиваясь к глубокому ровному дыханию и рассматривая длинные ресницы, спутавшиеся волосы и розовые нежные губки девушки…

Одновременно нежность и какая-то юношеская неуверенность, несмелость накатили, накрывая с головой…

«Старый я дурак, - размышлял мужчина, - вцепился в девчонку клещами и нет сил оторваться»…

Он осторожно, но решительно покинул кабинет, мягко прикрыв за собой дверь. Надо было зайти к брату, обсудить кое-какие вопросы. Да и собрание было не за горами. Он отключил звук телефонов и вышел из приёмной.

В коридоре, переминаясь с ноги на ногу его ждала Агнесса Романовна. На цветущую и недавно такую кричаще-яркую даму было страшно смотреть: уголки ярко-накрашенных губ опустились, делая её похожей на куклу театра Образцова, потухшие глаза, в которых метались ярость и страх, серый цвет лица, который «оживлял» тифозными пятнами искусственный румянец. Даже кудряшки обвисли и раскрутились, превращая причёску в бесформенную паклю.

- Дмитрий, можно тебя на пару слов? – нерешительно и, в то же время, едко сказала Агнесса, хватая мужчину за локоть и отводя в сторону от кабинетов – ближе к подсобке уборщицы, где не было риска наткнуться на кого-нибудь любопытного.

Мужчина тяжело вздохнул, но решил, всё-таки, не добивать и без того униженную и раздавленную сотрудницу, с которой они вместе много чего за эти годы прошли. Поэтому устало прошёл за ней. Надо расставить все точки.

- Агнесса, ты же понимаешь, что переиграть ничего нельзя? Ты предала самое важное – доверие. Из-за тебя я стал для всех негодяем и подлецом. Тебе придётся исправить то, что ещё можно исправить, и уходи. Обещаю, что не стану вставлять тебе палки в колёса при поиске новой работы. Но ты знаешь, чем за это должна заплатить.

- Ради Машки своей стараешься? – натура Горгоны взяла своё и, поняв, что от публичного унижения не отвертеться, Агнесса повела себя, как крыса, загнанная в угол, - Ты правда думаешь, что оценит?

- Для Маши, - подтвердил мужчина, - но не ради того, чтоб заработать очки, - Ты должна и вернёшь ей доброе имя. А что при этом будут думать о тебе, мне плевать!

Женщина картинно рассмеялась.

- Кому ты сейчас пытаешься «заливать»?! Не ради очков он! Да в твоей ситуации, ты за каждый балл глотки рвать будешь!

- Я не понимаю, о чём ты, но, в любом случае, не тебе во всё это лезть!

- А я просто так, по старой дружбе. Поскольку, вижу, что у тебя самого смелости не хватает, взглянуть на вещи реально!

- А ты мне их откроешь…

- Вот именно! Митюш, ты же - Король, Принц, завидный жених и бравый парень – для меня, для, вон, Лизки этой, для шлюх малолетних, что губы накачают, а дальше к губам по плану – папик идёт…

- О чём ты?

- О том самом, Дмитрий Олегович! Машка твоя – обычная! Понимаешь? А у обычных девиц – обычные мальчики-ровесники или максимум, на год-два старше. А ты для неё – папа! И, заметь, папиков в её системе координат нету! Оно тебе надо? Ты же умный мужик! Сам подумай!

Дмитрий Олегович молча развернулся и пошёл прочь. Ему больше не о чем было разговаривать с этой двуличной ведьмой. Но слова, которыми она отравила напоследок его душу, занозой застряли в мозгу. Уж очень они подходили к его собственным разрозненным, мечущимся мыслям, которые, в последнее время, то и дело мелькали у него в голове.

Он, действительно, для Маши – старый. Такой старый, что становилось аж страшно от этой жуткой цифры: «двадцать». Господи, ДВАДЦАТЬ лет разницы! Да и она сама говорила… Он – не мужчина, и он для неё - как отец…