Ирина Киреева (Час 05) – Недотрога (страница 1)
Ирина Киреева (Час 05)
Недотрога
«А сейчас пойдемте, я кое-что покажу вам», - всякий раз говорил Художник тому, кто впервые оказывался у него в мастерской. Вот и теперь он взял свою Юную Гостью под руку и повлек ее, словно в пещеру с несметными богатствами, вглубь огромной комнаты.
Мастерская старого Художника и впрямь походила на сокровищницу. На тумбах, утопая в складках тяжелых тканей, стояли старинные вазы. С широких полок на проходящих с любопытством глядели мраморные головки богинь. По стенам толпились картины в тяжелых рамах. Яркие краски, сверкающий лак, жестяные коробки, как сундуки, доверху набиты карандашами...
Еле дыша, Юная Гостья осторожно следовала за хозяином, боясь случайно задеть дорогую вещь. «Идемте, идемте!» - подбадривал свою гостью Художник, продвигаясь все дальше и дальше.
Наконец, у окна он с таинственным видом отодвинул тяжелую штору и, словно индийский раджа, принялся наслаждаться тем, какое впечатление произвело его главное, настоящее богатство.
Чудо, настоящее чудо обитало на широком подоконнике Художника! Никакое буйство драгоценных красок не могло затмить его тонкой живой красоты. Возглас восхищения невольно вырвался у Юной Гостьи, а Художник, сам залюбовавшись своим сокровищем, довольно потирал подбородок. Ему было приятно, что его Недотрога кого-то снова поразила в самое сердце.
- Что это? – воскликнула Юная Гостья, - Какое великолепие! Неужели оно настоящее?
В ответ Художник буквально светился от удовольствия.
- Постойте, да это же бальзамин! – продолжала она, - Моя мама так любила это растение! Она называла его «огоньком». Помню, когда оно распускалось, его цветки были похожи на язычки пламени, в детстве мне казалось, что он и вправду горел… Но ваш цветок… Какая линия! Какие оттенки! Какое буйное цветение!
- Вы правы. Это, действительно, бальзамин. Точнее, бальзамин султанский, - восточная улыбка Художника стала сладкой, как халва. - Перед вами новый и пока еще очень редкий сорт Impatiens Harmony, «нетерпеливая гармония». Но я предпочитаю называть ее попросту Недотрогой. Она немного капризна, но, как видите, ее капризы имеют под собой почву!
Каждый раз, произнося этот каламбур, Художник сам смеялся громче всех и уже до самого ухода гостей не задергивал штору.
Да… Цветущая Недотрога была поразительно прекрасна! Она была совсем не похожа на те комнатные растения, что обычно поселяются в домах людей. Растения, живущие в неволе, редко цветут. Листья, листья, почти всегда одни листья… Тонкие и бледные, или же плотные и мясистые, иногда колючие, иногда блестящие. Но, увы, никаких цветов, никаких запахов, никаких красок!
Недотрога, казалось, сошла с картин старых мастеров. Словно не одно растение, а целый букет огромных махровых цветов, красовался в вазе. Представьте себе, этот цветущий великан занимал почти половину окна! Прохожие на улице часто запрокидывали головы, чтобы снизу полюбоваться на окно мастерской. Снаружи, особенно в яркий морозный день, казалось, что это не цветок за окном, а само окно постепенно распускается и зацветает разноцветным узором, словно витражи старинного собора.
- Но почему же все-таки Недотрога? – Юная Гостья кокетливо посмотрела на Художника, - неужели у вашей красавицы такой скверный характер?
- Как вам сказать, - озабоченно вздохнул Художник. Ему было приятно иногда пожаловаться на прихоти своей любимицы.
- Видите ли, она совсем не может без меня. Моя Недотрога такая нервная, так впечатлительная! От постоянного волнения ей все время хочется пить… Два раза в день я поливаю ее мягкой отстоянной водой, а порой, чтобы привести в чувство, приходится даже опрыскивать ее всю - сверху донизу. А какая она ранимая, какие у нее хрупкие стебли! Взгляните, я изобрел целую систему специальных подпорок, чтобы стебли не обломились под тяжестью цветов.
И Художник указал на едва заметные тонкие бамбуковые палочки. То там, то здесь они подставляли свои крепкие плечи, и нежное растение с благодарностью опиралось на них. Палочки были так мастерски окрашены Художником, что почти не отличались от стеблей бальзамина. И все же их никак нельзя было спутать с настоящими. Живые стебли, розовые и полупрозрачные, так просто и изящно изгибались, словно танцевали прекрасный восточный танец. И великий султан был очень доволен своей любимой танцовщицей. Особое удовольствие ему доставляло наблюдать за тем, как по утрам сквозь танцующие стебли просвечивается солнечный свет. В этот момент ему казалось, что он способен видеть даже внутреннее движение восхитительного танца, видеть, как живительный сок растекается по всему телу растения, наполняя собой цветы и листья.
- А листья? – продолжал Художник. – Однажды они пожелтели и стали опадать. Я был в отчаянии… Боже мой! эти потускневшие краски, деформированные линии, безжизненная фактура сухого листа! Бедняжка, она тоже совсем пала духом, она думала, что умирает! Оказалось, она просто простудилась, замерзла у окна.
От нахлынувших воспоминаний Художник раскраснелся и расстегнул ворот рубашки:
- У меня жарковато… Что поделаешь, из-за Нее я утеплил все окна, и теперь, боже упаси, никогда не открываю их!
Юная Гостья придвинулась ближе, чтобы получше разглядеть листки Недотроги. По форме они напоминали слегка вытянутые сердечки, по которым, словно кровеносные сосуды, расходились в разные стороны тонкие красные прожилки. Согласитесь, опавшие сердца – наверное, это очень печальное зрелище! Ей захотелось протянуть руку и потихоньку погладить это трепетное беззащитное существо… Но как только Юная Гостья прикоснулась к листу Недотроги, ее рука тут же вздрогнула от неожиданности. По самому краю сверкали еле заметные серебристые капли!
- Что это…она плачет?
- О, нет, это просто сок, сладкий растительный сок. Надо полагать, это у нее от избытка чувств, - объяснил Художник, - Иногда мне кажется, чувства так переполняют ее, что излишняя влага проступает у нее на листьях. Как знать, может быть, это чувства благодарности…, - и Художник простодушно погладил себя по голове, - Во всяком случае, уверяю вас, моей Недотроге не от чего горько плакать, при таком уходе она должна быть совершенно счастлива.
- Конечно, - вытерла мокрую ладонь Гостья, - отчего бы таким красавицам плакать? Ни забот, ни хлопот, цвети и радуйся жизни!
- Не поверите, - прошептал Художник, - но поначалу эта скромница категорически отказывалась цвести. Вы только представьте себе, прятать от мира такую красоту! А ведь я полагаю, что это твой долг – обладая талантом, производить на свет прекрасное! Но, по правде говоря, ведь и у меня бывают моменты, когда я не могу писать…
- Неужели с вами это случается? – Юная Гостья удивленно приподняла бровь, - Вы такой знаменитый, такой всеми признанный Художник!
- И у всеми признанных художников бывает и творческий кризис, и отсутствие вдохновения… А вот вы лучше спросите меня - что в такие моменты может заставить меня снова творить? И я открою вам неожиданный и простой секрет.
Юная Гостья подалась вперед.
- Поистине неистово я пишу только тогда, когда нахожусь в крайне стесненных обстоятельствах. «Ага! Вот ты и попалась, голубушка!» - воскликнул я тогда Недотроге. И в тот же день немилосердно пересадил мою драгоценность из широкого вазона в тесный горшок. И что вы думаете? Но тут и думать нечего, просто полюбуйтесь!
И вправду, не скромный «огонек» горел в мастерской Художника - настоящий пожар бушевал у него на окне. Язычки пламени то здесь, то там вырывались из-под притихших листьев, поблескивая в оконном стекле, отражаясь в зрачках восхищенных глаз. Огромные ярко-красные цветки бальзамина полыхали по всему кусту и так и норовили перекинуться на тяжелые шторы и вмиг поджечь их. Впрочем, все это могло произойти лишь в чьем-нибудь разыгравшемся воображении. На самом же деле, никакой опасности, конечно же, не было. Цветок бальзамина, нежный, как крыло бабочки, никому не мог причинить никакого вреда.
- Ах, вот бы и мне такой цветок! – воскликнула Юная Гостья. Ей так нравилось, как отливали блеском китайского шелка лепестки, как их шелковая ткань была сложена в изящную розетку, как изысканно качалась эта розетка на длинной изогнутой ножке.
- Я могла бы приколоть его к платью или к шляпке, свет такого огонька выгодно подчеркнул бы и мою красоту!
И она протянула руку к шелковому огоньку, желая хотя бы погладить драгоценное украшение. Но – что такое? - незаметно для себя она задела соседний, уже увядший цветок. Сухая коробочка тут же лопнула и с силой выстрелила семенами в того, кто осмелился ее потревожить.
- Фу, и вправду какая недотрога! – обиженно вскрикнула Юная Гостья, стряхивая пыльные семена с рукава белоснежной блузки.
Вдоволь налюбовавшись живым огоньком, она отошла от окна, постепенно забывая про Недотрогу. Художник показывал свои картины, говорил о технике, о жанре, о линии… Наконец, проводив свою гостью, Художник на минуту закрыл глаза, мысленно рисуя ее профиль. Он медленно обошёл мастерскую - лица на портретах поскучнели в надвигающихся сумерках. «Ах, молодость, ах, красота!» Он бросил на Недотрогу последний испытующий взгляд заботливого хозяина и задернул штору.
- Ну, вот, наконец, и занавес! – вздох облегчения разом вырвался из всех сердечек Недотроги. – Как я устала!