Ирина Кикина – Шёна Райх: охота на принца (страница 1)
Ирина Кикина
Шёна Райх: охота на принца
Внезапная угроза
– Ваше высочество, у меня важная новость.
Наследный принц Франкус-Фрош Пелофилакский приподнял краешек тёплого полотенца, под которым распаривал своё породисто-неприглядное лицо. Недовольно посмотрел на телохранителя Раульфа Брандта. Тот теребил угол зловещей чёрной папки.
– Что случилось? – спросил принц.
– В Высшую академию дипломагии поступила чрезвычайно одарённая сирота.
– Сирота?
– Да, ваше высочество. Из приюта. Нищая, как библиотечная мышь. И на ней проклятие.
Повисло молчание. До принца начало доходить, что́ это может значить.
– В академию, – повторил Франкус. – Как раз в тот же год, что и я.
Раульф Брандт серьёзно кивнул.
Принц сел на плоском кожаном ложе и жестом отослал придворного разминателя прочь. Когда дверь закрылась, наследник Райнского трона коротко спросил:
– Умна? Хитра?
– В высшей степени.
– Хоть красива?
Телохранитель Раульф вздохнул и вынул из папки магический портрет с подписью «Выпуск 819 г. от р. П. Шёна Райх». Портрет был, естественно, объёмный, изображение можно было увеличивать, поворачивать, просмотреть в движении, прослушать голос. А сам холст при желании можно было простым заклинанием растянуть хоть во всю стену. Но его высочеству Франкусу совершенно этого не хотелось.
– Пучеглазая, – заметил принц.
– Волоокая, – дипломагично вставил герр Брандт.
– А зубы как береговая линия Норландии.
– Но вы же любите фьорды, ваше высочество.
– А волосы!
– Цвета воронова…
– Гнезда! – перебил Франкус. – Кошмар! Я обречён! Но может, брат?..
– Боюсь, ваше высочество, что при таких данных она не может стать возлюбленной всего лишь младшего принца.
– Что я скажу Миллефьоре?
– Закон магического предопределения. Она поймёт, – рассудил Раульф.
Наследник Райнского трона уронил некрасивое лицо на ладони и постарался дышать глубоко и размеренно. Мать всё детство твердила ему о непреодолимой силе закона, благодаря которому вершатся браки принцев с самыми безобразными околдованными созданиями. С другой стороны, если рядом с Франкусом будет вот ЭТО недоразумение с портрета, его высочество будет казаться вполне симпатичным парнем.
Принц Франкус завистливо покосился на телохранителя. Вот уж кто и высок, и статен, будто мраморная статуя. И эта невыносимая ямочка на подбородке, перед которой не может устоять ни одна девица брачного возраста! И добрачного, и глубоко пост-брачного…
– Мамушка знает? – спросил принц.
– Королева всегда знает.
В будуаре
Королева Гренуйетта, грузная, широкоротая, с тёмно-зелёными глазами навыкате, сидела за туалетным столиком и обмахивалась точно таким же портретом. Она уже посмотрела на потенциальную невестку и в движении, и с увеличением, и со всех ракурсов. Да уж. Заколдованная сирота, да ещё способная и умная… Её величество уже видела все предпосылки для новой слюняво-романтической сказочки. Вздохнула.
С одной стороны, Закон магического предопределения. С другой стороны, королева так хотела красивых внуков. Сам-то Франкус понятно, в кого уродился. Внешностью в маму, умом в покойного папашу. Нет бы наоборот! Наследник, так его растак. Как же её величество Гренуйетта радовалась, когда за принца Франкуса всерьёз взялась Миллефьоре: и умная, и пригожая, и из благородного дома, со всеми аристократами на короткой ноге… Целый год Миллефьоре окучивала наследника. И стоило принцу поддаться её чарам – нате, возьмите.
В дверь будуара деликатно постучали.
– Её сиятельство фройляйн фон Кальтхерц с просьбой об аудиенции, – объявил слуга.
– Пригласи, – велела королева Гренуйетта.
Заплаканная Миллефьоре ворвалась в покои её величества вихрем кремового атласа. Удивительно, но слёзы не портили ни миловидного личика, ни изящного макияжа. «Вот это порода, – подумала королева. – Нда, какая невеста – и мимо королевского рода».
Девушка бросилась к ногам Гренуйетты, обняла её колени.
– Ах, Ваше величество! Ведь я была почти уверена, что вскоре буду называть вас матушкой…
Королева гладила золотистые волосы девушки, ворковала что-то утешительное, а сама напряжённо размышляла. Утратить такую партию как Миллефьоре – это ещё полбеды. А вторая половина беды – приобрести такую интриганку как Миллефьоре в качестве врага. Что самое логичное в ситуации отвергнутой возлюбленной? Запудрить принцу мозги – дело плёвое. Для Миллефьоре раскрутить Франкуса на бастарда будет проще простого. А потом фон Кальтхерцы будут использовать этого самого бастарда в качестве рычага власти. Через двадцать лет жди кровавого переворота и злодейского убиения одних внуков другими… Нет. Гренуйетта покачала головой.
– У меня есть одна мысль, – сказала её величество.
Миллефьоре подняла лицо. Слёзы мгновенно высохли.
– Мы не можем спорить с Законом магического предопределения. Зато можем немного подкорректировать вводные данные, – задумчиво произнесла королева.
У обеих на лицах расцвели совершенно одинаковые коварные улыбки. Всё-таки королева Гренуйетта очень хотела красивых внуков. И спокойной старости.
Закон магического предопределения (далее – ЗМП)
«Закон магического предопределения был сформулирован в 759 году от распада Первоимперии теоретиком магии доктором Меервольфом Вайсштадтским. Попытки вывести правильную формулировку предпринимались и несколькими веками ранее. Из-за отсутствия надёжной доказательной базы и достоверных исторических данных этим законом объясняли широкий спектр явлений, в том числе вымышленных. Само название закона в 634 году придумал собиратель сказок и легенд барон Людвиг фон Зальтц (591–650 гг.), считавший себя, среди прочего, теоретиком и практиком магии. К сожалению, из‑за его романтизированного понимания закона, которое он выразил в трёхтомном сборнике сказок “В поучение юным девицам” (634–639 гг.), многие неокрепшие умы были введены в заблуждение, что повлекло за собой такие последствия, как, например, учреждение в 667 г. Целовального вторника, о чём будет подробнее рассказано далее.
Тем не менее, появление сборника фон Зальтца дало необходимый толчок, и серьёзные учёные наконец взялись за исследование совокупности явлений, которые впоследствии и натолкнули доктора М. Вайсштадтского на открытие Закона магического предопределения (далее – ЗМП).
Фольклорист фон Зальтц не даёт чёткой формулировки ЗМП, но намекает на его существование подобными фразами: “Однако, дорогие мои, существует на свете такая удивительная вещь, как Закон магического предопределения, а это значит, что чистая сердцем, трудолюбивая, скромная девушка не может безвинно прозябать в темнице”. Здесь фон Зальтц выступает как литератор, а ни в коем случае не как учёный. Его вклад в теорию магии начинается и заканчивается изобретением названия для ЗМП. Ссылкой на ЗМП он пользуется как художественным приёмом для затыкания дыр в слабом и морализаторском сюжете. И я не одинока в своём мнении относительно выдумок фон Зальтца, потому что в 701 г. от р. П. сборник был изъят из книжных магазинов, и мне лишь по несчастливой случайности выпало ознакомиться в детстве с одним из экземпляров данного сборника.
Если бы не вредоносные примеры того, как девушка получает принца благодаря проклятию, это была бы заурядная и нудная книга поучений в форме сказок. Она пропагандирует такие добродетели, как милосердие, щедрость, смирение, трудолюбие и послушание, и направлена на то, чтобы вселить в юных девиц необоснованные надежды на скорое обретение счастья без особых усилий с их стороны. Я глубоко убеждена, что необходимо провести тотальный обыск всех библиотек образовательных учреждений Райнского королевства, изъять оставшиеся экземпляры сборника и поместить в специальное хранилище Королевского университета, откуда выдавать строго по предъявлении особого разрешения. И также призвать население сдать оставшиеся в свободном доступе книги фон Зальтца. Но мы отвлеклись от главной темы работы.
Итак, созданию точной формулировки ЗМП способствовало несколько факторов. Во-первых, привлечение интереса к спектру явлений, связанных с ЗМП, создание названия фон Зальтцем и невнятная трактовка закона этим автором.
Во-вторых, ужесточение политики соседних государств по отношению к лицам, наделённым магическими способностями. Примерно с 500 года сопредельные страны начали подспудную травлю, а затем активное преследование людей, проявлявших волшебный дар. Тем пришлось скрываться или бежать от казни через Лабу и Эм, на территорию Путцкого и Восточного княжеств, которые впоследствии соединились в Райнское королевство под управлением династии Пелофилактов, да продлятся её дни. В результате такой массовой миграции чародеев, концентрация волшебства на единицу территории и душу населения увеличилась, и учёные получили возможность проводить исследования и руководствоваться свежим фактическим материалом. Образование Райнского королевства в 578 году с приходом к власти Магической Династии, которая покровительствовала и ныне покровительствует наукам и искусствам (а также повышение грамотности и развитие книгопечатания) способствовали более подробной и достоверной фиксации исторических событий, на основе которых с течением времени можно было проводить анализ и делать выводы.
И естественно, нельзя умалять заслуг доктора Меервольфа Вайсштадтского (714–799 гг.), который вывел интересующий нас закон. Он родился в семье торговца специями, но не проявил интереса к делу отца. Тот в конце концов смирился, что старший сын не пойдёт по его стопам, и в 729 г. направил его учиться в недавно основанную Высшую академию дипломагии. Степень доктора Меервольф получил уже в двадцать три года за работу в области наследования магического дара. После защиты этой работы доктор М. Вайсштадтский выхлопотал себе комнату при академии, трёхразовое питание и полный доступ ко всем печатным и рукописным изданиям в хранилищах Королевской библиотеки. Он вёл жизнь затворника, с утра до ночи штудировал огромные объёмы документов, уже в тридцать лет поседел. Доктор М. Вайсштадтский практически не выходил из своей “кельи” и общался только с библиотекарем, комендантом академии и другом детства Эрнстом Готлибом, также доктором теории магии. Со слугами и посыльными объяснялся знаками. За свою жизнь он издал семнадцать фундаментальных работ – и в том числе в 759 году трактат “О Законе магического предопределения”.