Ирина Кикина – Ад на новый лад (страница 11)

– Н-нет, дело не в этом.

Незнакомец потёр потный затылок и сбил с головы неловко сидящую шляпу. Всего на миг сверкнули чёрные рога. Отец Севастьян тут же нацелил на собеседника бутыль со святой водой и ровным тоном пригрозил:

– Изыди, нечистый, не то отчитаю по чину.

Нечистый моргнул, пропал, но тут же снова появился в нескольких метрах, куда струя святой воды вряд ли смогла бы добить.

– Вы не поняли, отец Севастьян. У меня к вам деловой разговор. Пожалуйста, опустите оружие.

– Какие у меня с тобой могут быть дела, чёртово семя? – приподнял бровь священник. Демонов он навидался и шутить с ними не стал бы.

– У нас такие разные организации, – затарахтел демон, – но цель одна. Наша сторона хочет, чтобы ад работал вовсю, а значит, нам, как и вам, нужна сильная церковь. Нужна твёрдая вера прихожан. Нужен постоянный приток душ. Мне было дано задание прощупать почву. Мы спрашиваем вас: чем мы можем помочь православной церкви? Как мы можем повысить её популярность, как можем пробудить веру в населении? Мы готовы усердно работать, кадрового ресурса у нас достаточно, сила имеется. Мы хотим заручиться вашей поддержкой и дойти до высших ступеней вашей структуры. И тогда мы могли бы вместе возродить православие…

Струя святой воды выстрелила без предупреждения, но демон был увёртлив.

– Имя своё скажи, бесовское отродье. У меня с такими, как ты, разговор короткий!

Еще чего. Ответственный за переговоры с церковью Кутаис не собирался называть своё имя. Даже на миг зажал рот, потому что приказ этого старика почему-то был мощнее обычных слов смертных, легковесных и хрупких, как сброшенная шкурка паука.

– Если вас беспокоит то, как наше сотрудничество будет выглядеть со стороны, то не тревожьтесь: мы примем все меры, секретность будет строжайшая! Поверьте, средний адский житель тоже не поддерживает такие сделки, но руководство понимает необходимость перемен…

Священник встал, выпятил внушительное пузо под чёрной рясой, поднял руку для крестного знамения. Нечистый взвизгнул. Кто другой перекрестит – это ерунда, что комар укусит. А если этот поп крестом его пригвоздит – хана демону, прямая путёвка в реабилитационный центр.

Лукавый замелькал по скверному скверу то тут, то там, как мелькают фигуры в нервных вспышках света на дискотеке. Священник утомился вертеться вслед за ним – да и не солидно. Он присел обратно на скамейку и снова взял наизготовку бутылку.

– Отец Севастьян, – прозвучал в ухе бестелесный голос, – в последнее время ад сильно изменился. Это революция, мы теперь совсем другие. Вместе Церковь и Преисподняя могут провести такую пиар-кампанию, что люди в страхе побегут в храмы спасаться. Тут-то мы их…

Отец Севастьян поставил бутылку на колени вертикально и резко сжал её бока. Струя святой воды ударила вверх, окатив и батюшку, и того незримого, кто шептал ему на ухо. Если бы кто другой так сделал, демон даже не почесался бы, но Севастьян веровал пламенно, истово – и потому за ним стояла совершенно другая сила. Демон завизжал страшным голосом – и изошёл прямо на ковёр к Сховаалу.

Освежившийся батюшка поднялся и, бодро отмахивая бутылью в правой руке, зашагал к дому. В голове роилось множество вдохновенных мыслей. Завтра будет проповедь о хитрости лукавого, об искушении и противодействии ему.

Сховаал выслушал доклад о первой неудачной попытке взаимодействия с РПЦ, покрутил в руке хвост и предложил найти не такое принципиальное контактное лицо. Из тех попов, с которыми всегда можно договориться.

– Два дня больничного вам, Кутаис. Подлечите ожоги – и за работу. Такая махина сама не сдвинется.

«А если сдвинется, то и меня, и тебя, и всех придавит», – мрачно подумал Кутаис, морщась от боли.

Надерзил

Демон Урацил очень гордился своим именем. Вы скажете: «Урацил – это же такое химическое соединение?» А я скажу: химикам очень повезло, что демон Урацил не работает по вызову. И вообще, стоит быть поаккуратнее с номенклатурой. Мало ли что…

Но речь-то не об именах, а о самом демоне. Он был первоклассный строитель, на все руки мастер, в меру строгий бригадир, на работе его очень ценили. Как раз сейчас он расписывал стены в своём уютном логове: ряды и ряды огромных кровавых букв «Урацил Урацил Урацил». Вдруг раздался душераздирающий вопль и зубовный скрежет. Это был дверной звонок, который демон поставил на днях. Урацил вытер перемазанные краской ладони о шерсть на груди, ещё раз взглянул на неоконченный шедевр и пошёл открывать.

На пороге было два типа. Один худой, дёрганый, с усами-щёточкой, набухшей веной на виске и слишком длинной, змеиной шеей. А другой – холёный и офисный. Если бы не два инкрустированных пенёчка на месте рогов, можно было бы подумать, что это…

– Урик, не узнал, что ли?

– Цимезон?.. – поразился Урацил, ища взглядом огромные рога и не находя их.

– Я, я. Давно не виделись, дружище. Это мой приятель, Надерзил. Имя такое. Вроде, ты пока не семейный. Так вот, если ты не против, у нас к тебе дело.

Цимезон достал из дипломата с аметистовой застёжкой бутыль чистого адского Пламени. Урацил присвистнул: такое он пробовал единственный раз в жизни, на свадьбе богатого дальнего родственника. Вещь так вещь.

– Проходите, конечно.

Хозяин посторонился. Цимезон передал бутыль гостеприимному однокашнику и по привычке протиснулся в дверь бочком, приподняв руки к фантомным рогам. Сам себя одёрнул, неловко усмехнулся. Вслед за ним, озираясь, прошел нервный Надерзил.

– Давайте сразу на кухню, а то у меня здесь бардак, – предупредил Урацил. – Ремонт я затеял, а то вечно сапожник без сапог.

Учтивый Цимезон всё равно поцокал языком, попросил показать ему комнаты, похвалил удобство и эргономичность планировки. Раньше он такими словами не сыпал. На начальственном посту нахватался, как видно. Надерзил тоже увязался смотреть ремонт, но физиономия у него была такая, будто он не очень понимал, зачем всё это.

Наконец прошли на кухню. Здесь было меньше пыли и грязи, на столе скатёрка в пятнах, вокруг – толстоногие табуреты.

– Садитесь, – пригласил Урацил и достал с верхней полки хрустальные бокалы.

Язык его так и щипало от предвкушения.

Цимезон осторожно, благоговейно отколупнул фольгу, поддел пробку. Три внимательных носа сошлись у горлышка, чтобы втянуть первый, самый лёгкий и летучий дымок. Потом молча и торжественно наполнили бокалы. Цимезон быстро заткнул пробку.

Пурпурное пламя беззвучно плясало, отражаясь в хрустальных гранях бокалов и маслянистых зрачках демонов. Сначала полагалось опустить в огонь язык и распробовать лакомство. Это было мучительно-сладко, и терпко, и больно, будто вонзались сотни восхитительных игл. Через несколько секунд можно было осмелиться и сделать первый глоток. Пламя пробегало по горлу и разливалось по всему телу, выходило из ноздрей и ушей. Главное было хорошенько задраить остальные люки. Это требовало определённой сноровки и было не особенно приятно. Надерзил с непривычки выпустил два больших потока пламени через ноздри – видимо, чтобы поберечь сфинктеры. Подпалил угол скатерти, но это, в сущности, такая ерунда…

Тут им открылась вся Преисподняя, точно на ладони. Во всей своей необъятности, от верхних уровней до прόклятых глубин. Как огромный алмазный карьер с крошечными машинками и рабочими, копошащимися в пыли. Геенну можно было рассмотреть до дна, до последней грешной душонки, до последнего жалкого подбеска. Просветить насквозь безжалостным лучом, на мгновение познать до молекулярного уровня, а потом вернуться назад, в горячее и привычное тело демона.

Долго сидели в молчании. Цимезон смахнул слезу, Урацил восхитился: «Как же велика наша Родина!» А вслух сказал:

– Я слышал, есть ещё бόльшая редкость. Слёзы серафима. Выглядят как махонькие такие жемчужинки. А проглотишь – и на миг сам рай откроется.

Надерзил поджал губы. Цимезон принялся доставать из дипломата яства. После Адского Пламени над головой его висели призрачные рога, выходившие за пределы кухни. Но они быстро бледнели.

На подпалённой скатерти устроились: рулетики «Римская дорога» (камень, гравий, земля), тонкие батончики гранита науки (добытые тайными путями, потому что это лакомство производили исключительно для адских школьников и студентов – для развития мозга и усвоения материала), банка парно́го чёрного золота, брусочек обычного золота, буханка торфа, стержни отработанного урана и на десерт – горсть таблеток для очистки бассейнов.

Презрев привитые с детства правила, Урацил начал с десерта.

– А по какому поводу, собственно, банкет? – осведомился он.

– Да нам, понимаешь, больше и пойти-то некуда, – смутился бывший рогач. – Мне по статусу не положено по кабакам заседать, да тем более с Надерзилом в его нынешнем состоянии. А бросить его я не могу. Не домой же я его потащу, к жене и детям. Сейчас же всю конъюнктуру растреплют.

Надерзил опустил голову. Урацил вертел в голове последние слова однокашника, пытаясь понять, что они значили.

– А в чём беда-то?

– Ломает меня, – глухо произнёс Надерзил.

Остальные замолчали, ожидая продолжения. Прождать пришлось не меньше минуты. Наконец нервный демон поднял голову и продолжил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.