Ирина Касаткина – Свет далекой звезды (страница 64)

— Не верю. Все наврал, признавайся.

— Наврал, конечно, — покорно согласился Гена. — Но в каждой брехне есть доля истины. Так что ты готовься. Могу себя предложить в учителя.

— Гена, ну и шуточки у тебя! — рассердилась девочка. — Знаешь, что я эти разговоры не люблю. А целоваться буду, когда влюблюсь. И хватит!

— С тобой уже и пошутить нельзя. Чего кипятишься — ты ведь не чайник. — Гена примолк. Потом, грустно глядя в ее синие глаза, тихо попросил: — Лен, ты уж тогда меня поставь в известность об этом замечательном событии. Все-таки на правах бывшего брата я имею право знать.

— Обещаю, что ты об этом узнаешь первым. И не надо сидеть с убитым видом — лучше почисть картошку, а я за хлебом сбегаю.

— Нет, за хлебом сбегаю я, а то к тебе опять кто-нибудь прицепится. А потом картошку почищу. Ты занимайся своими делами. А к картошке что?

— Мясо тушеное есть, я вчера потушила. Чисть и на мамину долю — она скоро придет. Пообедаем вместе, а потом за уроки сядем. И довольно о глупостях.

Когда б это были глупости, печально думал Гена. А то серьезней некуда. Просто, нет терпения на нее смотреть: так поцеловать хочется. Но ведь поцелуями не обойдешься. Потом еще чего-нибудь захочется.

И не факт, что она поцеловать себя разрешит, она девушка строгая. Может и по физиономии заехать. А потом пускать к себе перестанет — как тогда жить? Нет, лучше потерпеть. Наступит момент, наступит! Ничего, он еще подождет. Больше ждал — меньше осталось.

Гена нравился девочкам. Конечно, на лицо он был так себе, но зато какая фигура! Бицепсы, трицепсы, рост! Плюс блистательный юмор. И главное, не поймешь, смеется он или говорит серьезно. Плюс энциклопедические знания обо всем на свете. Конечно, за ним не бегали, как за Олениным. Но если бы Гена захотел… Многие были бы не прочь с ним встречаться.

Только никто на свете ему не был нужен. Кроме одной. И все об этом знали. Лишь она одна упорно делала вид, что между ними ничего нет, кроме дружбы. Хорошо хоть других друзей мужского пола у нее не было. Их Гена и на пушечный выстрел не подпускал. Но однажды все же не уследил.

Глава 45. ПРЫЖОК С БАЛКОНА

Веня Ходаков тоже был влюблен в Леночку и тоже давным-давно. Только доступа к ней не имел. И все из-за этого Гнилицкого. Ходит за ней как сторожевая собака! Ничего, он, Веня, найдет момент, чтобы с ней объясниться. А вдруг повезет? Вдруг она согласится с ним встречаться? У Вени даже дыхание перехватывало, когда он представлял себе такое счастье. Вот Гнилой обзавидуется!

И Веня нашел-таки момент. Просто взял и позвонил ей домой. К счастью Гены там не было. Узнав, что Веня уже два часа мучается над задачей, а ответ все не сходится, Лена милостиво разрешила ему зайти. И очень удивилась, когда Веня явился без тетрадки. Но он быстро расставил все точки над "i".

— Лена, я не могу без тебя жить! — с порога заявил он. — Давай дружить! А не то — я не знаю, что с собой сделаю.

— Сейчас Гену позову, — предупредила обманщика Лена и взяла трубку. — Он тебе быстро мозги вправит.

— Зови! Но я тебя предупреждаю: если ты не согласишься со мной встречаться, я выброшусь с балкона. Убьюсь — не убьюсь, но покалечусь точно. А ты будешь отвечать за доведение меня до самоубийства.

И не успела Лена глазом моргнуть, как он уже стоял на перилах балкона. Бабушки, вечно сидевшие на лавочке под жерделой, даже повставали от страха.

— Веня, сейчас же слезь! — закричала Лена. — У тебя голова может закружиться, и тогда ты точно свалишься! Что за идиотские шутки?

— А кто здесь шутит? — Веня продолжал стоять, покачиваясь. — Соглашайся или я сейчас прыгну вниз.

— Согласна, согласна! Только слезь.

Когда он спрыгнул на балкон, Лена распахнула дверь и скомандовала:

— Ну-ка уходи! Видеть тебя больше не желаю! Мне только этого не хватало!

— Ах, ты вот как! Обманула, значит? Перехитрить меня захотела? Тогда получай!

И не успела девочка глазом моргнуть, как он тремя прыжками достиг балкона и, перевалившись через перила, исчез. Замерев от ужаса, Лена услышала стук падения его тела и истошный вопль бабушек.

Борясь с приступом дурноты, она вызвала "Скорую помощь" и понеслась вниз. Веня лежал на боку и силился улыбнуться. Веревки, протянутые в пять рядов на втором этаже, замедлили его падение, и, к счастью, он упал на вскопанную землю, а не на асфальт. Иначе последствия его поступка могли бы быть намного хуже.

Впрочем, Вене и так изрядно досталось. Врачи констатировали у него ушиб внутренних органов, перелом ребра и сотрясение мозга. А с Леной случилась настоящая истерика. Она рыдала, рыдала и все никак не могла остановиться. Пришлось врачам сделать ей успокаивающий укол.

Гена вызвал с работы Леночкину маму. Одновременно с Ольгой явилась милиция. Хорошо хоть все видевшие бабушки хором подтвердили, что девушка уговаривала молодого человека слезть с перил, что он сначала послушался ее, а потом вдруг снова выскочил на балкон и бросился вниз.

Заторможенную уколом Лену милиционер заставил писать объяснительную. Когда он ушел, она снова заплакала:

— Мамочка, я знаю, что виновата. Но не понимаю, в чем. Я так испугалась, когда он первый раз влез на перила! А когда спрыгнул обратно, так на него разозлилась! И велела уходить. Я же не думала, что он на самом деле выбросится.

— Почему это ты виновата? — возмутился Гена. — Ни в чем ты не виновата. Если человек идиот, то это надолго. Может, даже навсегда. Значит, ты должна все делать, как он хочет, что ли? Чтобы он с балконов не бросался? А если ему твоей дружбы мало станет — еще чего-нибудь захочется? Все его желания будешь выполнять? Да я его сам придушу — пусть только из больницы выйдет.

Расстроенная Ольга не знала, что сказать дочери. Она понимала, что Гена прав, но ей было страшно жаль Веню и его родителей. Мальчик жил с матерью и отчимом. Отчим выпивал и к Вене относился безразлично, тем более, что в семье был еще маленький ребенок — сын матери и отчима. Мать тоже мало уделяла времени воспитанию Вени. Свое невнимание к сыну она старалась загладить исполнением всех его прихотей, из-за чего Веня рос избалованным, нервным, не привыкшим к отказам. И вот результат.

Кое-как успокоив дочку, Ольга позвонила в школу. Рассказав директору о случившемся, она засобиралась в больницу к Вене. Лена тоже захотела пойти с ней, хотя Гена ее всячески отговаривал.

В больнице им разрешили пройти в палату. У кровати Вени сидела его мама. Мальчик изумленно и даже испуганно глядел на них.

— Веня, прости меня! — жалобно попросила Леночка, и слезы снова потекли по ее щекам. — Я не думала, что ты вправду прыгнешь. Я не хотела. Поправляйся, я буду с тобой дружить. И в кино будем ходить, и на дискотеку. Только поправляйся!

— Нет, Лена, это ты прости меня, — слабым голосом ответил Веня. — Я не должен был так поступать. Ты ни в чем не виновата. Это я дурак.

— Веня, я к тебе каждый день буду приходить. Буду задания приносить и помогать, чтобы ты не отстал.

— Что врачи говорят — долго тебе лежать придется? — спросила Ольга.

— Не меньше двух недель, — ответила его мама.

— Ты, детка, себя не казни, — обратилась она к Лене, — а поправится, я его еще и высеку. Это ж надо такое учудить! Ты понимаешь, что на всю жизнь мог калекой остаться? Что бы тогда с нами было? Жить и так трудно, а тут еще ты со своими выходками.

— Мамочка, я больше не буду. Я как ударился о землю — сразу все понял.

В палату зашел лечащий врач.

— Ну что, самоубийца, как самочувствие? Сейчас психиатр тобой займется. Будешь теперь на учете состоять. Это она? — заметил он Лену. — Из-за которой ты… с балкона?

Тот молча кивнул.

— Действительно, хороша! — Он с откровенным интересом разглядывал смутившуюся девочку. — Из-за такой голову потерять ничего не стоит. Но бросаться с балкона все равно не надо. Кому нужен калека? Ну, поправляйся, я еще вечером зайду.

И он ушел.

— Веня, мы тебе яблок принесли. И апельсинов. — Леночка положила на тумбочку сверток. — Может, тебе почитать принести? Ты про что любишь?

— Не надо, я лучше уроки буду учить. Мама завтра принесет учебники — буду заниматься, чтобы не отстать. Скажи Гене, пусть не сердится на меня. Представляю, как он разозлился. Скажи, что больше никогда такое не повторится.

— Ладно, скажу. Ну, мы пойдем. Поправляйся. Я завтра опять приду, хорошо?

— Приходи. Если хочешь, с Геной приходи. А то он не любит, когда ты одна ходишь. Я буду ждать.

— Ты хоть представляешь, придурок, что натворил? — свирепо спросил на следующий день Гена морщившегося от боли Веню. — Теперь из-за тебя Лену по милициям затаскают. Убить тебя мало!

— Не затаскают. Ко мне следователь уже приходил. Я сказал, что сам прыгнул — никто меня не подталкивал. Что Лена не виновата. Он все записал с моих слов, а я подписал. Ну что там в школе?

— О, в школе предложили сочинение написать на тему "Как Веня пошел к Лене, а парашют дома забыл". Ты теперь у нас главный парашютист. Вернешься в школу — доклад сделаешь, какие чувства испытывает парашютист без парашюта в полете и при приземлении.

— Гена, хватит над ним издеваться. Веня, что, очень больно? — Леночка сочувственно смотрела на постанывающего Веню. — Тебе разве обезболивающее не дают?

— Дают какие-то таблетки, но все равно больно.

— Это правильно! — не унимался Гена. — Надо бы такие, чтоб еще больнее было. Чтобы надолго запомнил. Нет, ты скажи, почему с третьего этажа прыгнул, а не с пятого? Пришел бы ко мне — я бы тебя еще и подтолкнул. А то вообще мог с крыши сигануть. У нас на чердак дверь легко открывается. Не сообразил?